Тепло лучей, сила огня

      Стоит только первым лучам солнца показаться из-за горизонта, Азула распахивает глаза. Дважды моргает — и закрывает их обратно. Её организм, может, и проснулся, но хочет остаться в этой кровати, рядом с теплом тела справа. Сокка спит, безусловно. Она спиной чувствует его присутствие и слышит его глубокое дыхание. Всё остальное может подождать.        Но быть магом огня — утомительно. Солнце взошло. Тело переполняется энергией, кровь бурлит, в груди пылает огонь. Её организм проснулся и жаждет силы.        Стараясь утихомирить это желание, Азула отдалённо перебирает планы на неделю. Например, обязательно нужно закончить законопроект по налогообложению агропромышленных комплексов. Подготовить обращение к крупному землевладельцу на юге страны. Обговорить порядок проведения учебных мероприятий с недавно назначенным генерал-полковником Реншу. Определиться с датами показательных выступлений. И провести ту ревизию с Верховным Мудрецом, о которой они договорились почти месяц назад. И…       И нет смысла бороться с природой — она больше не уснет. Азула стремительно открывает глаза. Потолок возмутительно неинтересен, и она решает повернуться лицом к Сокке, но случайно задевает его рукой.       — М-м-м… Уже встаём? — бормочет он.        — Нет. Спи.        Сокка слушается, конечно, но сначала закидывает руку ей на талию совершенно нелепым образом. Он лежит на животе, уткнувшись щекой в подушку, и всё равно тянется к ней, как если бы хотел удостовериться, что она никуда не уйдёт.        Неудивительно. Азула просыпается рано и почти всегда выскальзывает из постели, чтобы заняться утренними медитациями. Но сейчас его рука придавливает её к кровати, и никуда она не сбежит. Даже не собиралась, если уж на то пошло.        Рука тянется, чтобы убрать с его лица спутанные волосы — и, ради Агни, когда она успела стать такой мягкой? Этот человек ужасно на неё влияет. Постоянно проявляет неожиданную нежность: то посмотрит, как на самое яркое пламя, то прикоснётся так, будто она сделана из стекла. Азула не всегда знает, как реагировать, но не может отрицать: она уже не боится этих моментов, как раньше. В какой-то степени даже наслаждается ими. Иногда позволяет себе дать обратную связь.        Её целитель сказал бы, что это хорошо, но сама Азула не берётся давать оценки. Да, она больше не боится нежности. Это просто факт, скупое «что есть». Очередной вычеркнутый из списка пункт, строчка в мысленном досье. «Способна» или «освоено» — в зависимости от того, кто спрашивает.        Это всё ещё не до конца укладывается в парадигму её сознания.       Азула мыслит категориями. Сокка её манит. Не перестаёт манить уже третий год. Он у неё под кожей — по многим причинам. Она хочет Сокку, жаждет его. Упивается и в какой-то степени дорожит им. Нежность в этот порядок не вписывается.        Между ними никогда не планировалось нежности.        Сокка мирно сопит в подушку. Губы Азулы трогает скромная улыбка, и она пытается понять, как умудрилась оказаться в таком положении. Не из раздражения — это она уже пережила. Из чистого любопытства.        Первым, что её привлекло в этом мужчине, была его неуязвимость в спорах. Азула всегда полагала, что ей нравится громить врагов, — что в бою, что в диалоге, — но Сокка привлёк внимание тем, что отказывается сдаваться и может выстоять против каждого её удара. Он дерзок в своих аргументах, неумолим, непокорен. Никогда не отступает. Пока большинство людей прогибаются под натиском её внушительной власти, Сокка всегда готов дать ответный бой. Они — столкновение двух противонаправленных сил. Соблазн в чистом виде.        Это было первым, что её привлекло. Напряжение их диалогов-баталий. Знание, что есть кто-то, способный не только дать отпор, но и получить от этого полноценное удовольствие.       Азула даже не удивилась, когда они оказались в одной постели. Это было похоже на их обычное взаимодействие: очередное столкновение сил, ещё одна борьба за последнее слово.       Она немного удивилась, когда они стали оказываться в одной постели регулярно.        Тогда начала манить и власть, которую она имеет над этим мужчиной. То, что одной правильной фразой она способна заставить его кровь кипеть. В Сокке, несмотря на все его маски, таится необузданная дикость. Когда он забывает свои установки и обращается к первобытным инстинктам, Азула в глубине души дрожит от восторга: он свиреп, он безудержен, он неистов — и это она доводит его до такого состояния.        Он сам дал ей эту силу. Сокка падает на колени, когда она приказывает, потому что хочет этого. И Азула никогда не отрицала своего тщеславия. Он может быть непокорным в одних моментах, но в других его воля принадлежит ей — и это зажигает в груди пылающую искру.        С другой стороны, не может не думать Азула, рассматривая его лицо в профиль, это работает и в обратную сторону. Она недостаточно хороша в самообмане, чтобы не признавать: у него столько же власти над ней, сколько у неё — над ним. Она хорошо это скрывает, но, видит Агни, в определённые моменты Сокке достаточно посмотреть правильным взглядом, и она сделает всё, что он попросит.       Может быть, это потому, что каким-то образом он знает Азулу чуть ли не лучше её самой. Знает, как она думает и что чувствует, на чем строит свою личность и что прячет на самом дне. Знает, потому что сам научил её смеяться над ошибками, признавать слабости и проявлять заботу. Никогда не прямым текстом. Просто оставался рядом, когда нужен был хоть кто-то, и задавал правильные вопросы.       Она хотела бы злиться на Сокку за то, что он проник так глубоко в её душу, но не может. Это не его вина. Азула сама впустила его, сама дала ему если не ключ, то лом, чтобы пробиться за дверь.        Возможно, именно это и было её ошибкой.       Потому что Азула мыслит категориями.        Она хочет Сокку, но Сокка её любит. Никогда не говорит этого прямо, но, духи, она не настолько глупа. И Азула научилась жить с этой мыслью. Потребовалось полгода, чтобы перестать бояться и наконец это признать.        Сокка любит её. Или думает, что любит. Ещё один факт, ещё одна строчка в досье.        Он любит её — очевидно, хоть и негласно. Любит взглядами. Любит касаниями. Любит фразами «я понимаю» и «всё в порядке», оберегающей от кошмаров рукой и мягкими усмешками. Он никогда ничего не скажет, потому что предлагает ей выбор: замечать или нет. Вручает ей контроль. Одним этим он даёт гораздо больше, чем Азула когда-либо будет способна дать в ответ, и даже не видит в этом ничего особенного. Глупый человек.        И он её любит. Всё ещё удивительно.        Солнце освещает Кальдеру. Азула чувствует тепло его лучей и силу его огня. Сокка сопит в подушку, не смея сдвинуть руки с её талии, и это… более приятно, чем должно быть.        Что ж.        Возможно, — только возможно, — она любит его в ответ.        Одна мысль об этом должна быть ошеломительной, но Азула не чувствует ничего, кроме умиротворения. Что совершенно нелогично. Она впала в истерику, когда поняла, что этот человек может что-то к ней испытывать. Теперь она впервые осознанно думает, что может испытывать это в ответ, и почему ей так спокойно?        Может быть, потому что она знала это уже давно? Сокка, оглядываясь назад, точно знал, но в этом и суть. Иногда он знает её лучше, чем Азула знает саму себя.        Она любит его, да? При условии, что способна на любовь, конечно.        (Мать бы возразила. Хорошо, что её здесь нет)        Она тоже всегда остаётся рядом, даже если в этом нет смысла. Она тоже знает его лучше самой себя. Духи, она даже бывает с ним нежной. Не так часто, как сам Сокка, но это не более чем издержки характера.        Она, наверное, любит его. Просто очень долго отказывалась думать об этом таким образом.       Меняет ли это что-то? В краткосрочной перспективе — едва ли. Не то чтобы они собирались раскрывать свои отношения, и Сокка лучше прочих знает, как прекрасно она справляется с отрицанием своих чувств. И он должен знать, что чувства есть. Это в его намёках, которые она долгое время отказывалась видеть, в его дразнящем закатывании глаз, когда они обсуждают слащавые отношения Катары и Аанга, в его мягких взглядах и излюбленной фразе «ты ничего никому не должна».        Он прекрасно знает, что она его любит. Азула показывала это всеми способами, кроме слов, так какая разница, как это называется и признаётся ли вслух?       Нет, в самом факте нет ничего особенного. Но, возможно, Сокке хотелось бы это услышать. Знать, что она полностью уверена. Даже если это ничего не меняет, ей стоит сказать ему. Когда-нибудь.        Голова Сокки с ворчанием поднимается с подушки, и сонный взгляд оглядывает её с осуждением.        — Ты не спишь, — грубым от сна голоса упрекает он. — Давай спать.        Азула недовольно закатывает глаза, отрываясь от мыслей. Он глупый человек, да?        — Солнце встало.        — Мне всё равно, — отмахивается Сокка и за талию тянет к себе. Азула опомниться не успевает, как оказывается прижатой к его боку. — Хватит думать. Спи.        Знал бы он, что у неё в голове, и не подумал бы мешать. Тем не менее, Азула не сопротивляется. Хватит с неё глубоких размышлений.        (Она скажет ему. В подходящий момент, если такой когда-нибудь настанет)        Так они лежат около двух минут. Азула не смыкает глаз, уставившись в красные одеяла. В её теле нет напряжения, — что удивительно, учитывая недавний момент осознания, — но в нём пылает энергия солнца.        Ей просто нужно что-то с этим сделать.        Не выдерживая, она позволяет себе перевернуться на другой бок, спиной к Сокке. Он тяжело вздыхает и поворачивается вслед за ней.        — Ну и о чём ты думаешь, что не можешь уснуть?        Это подходящий момент? Едва ли.        — Верховный Мудрец упомянул, что некоторые храмы нуждаются в перестройке, — задумчиво отвечает она. — Есть проблема с перемещением свитков в другое место хранения. И с самим местом хранения, если уж на то пошло. Предварительные варианты не кажутся мне состоятельными, что бы ни утверждал Цзань Ли. И генерал-полковник Реншу до сих пор не дал ответа по поводу показательных выступлений.        Сокка хрипло стонет ей в волосы.        — Слишком рано для таких тем, принцесса.        — Ты сам спросил, — упрекает она. — Спи тогда.        — Не могу спать, когда ты о чем-то думаешь.        — Я всегда о чем-то думаю.        — Точно, — усмехается Сокка и прижимает её к себе ближе. — Забыл, что ты не умеешь отдыхать, принцесса.        Ему надо быть слащавым, да? Использовать её официальный статус так, что внутри отдаёт теплом. Обнимать так искренне, что хочется никогда не отстраняться. Просто… любить — вот подходящее слово для всего этого.        — Я умею отдыхать, — обиженно бормочет Азула. Совершенно неубедительно. — Я сейчас отдыхаю.        — Правда? — недоверчиво усмехается Сокка.       — Абсолютная.        — Но ты всё ещё о чем-то думаешь.        — Не для всех отдых означает пустую голову.       Сокка ахает в притворном возмущении.        — Только не говори, что ты имеешь в виду меня.        — Кого я ещё могу иметь в виду?        — Ах ты! — восклицает он и мягким движением переворачивает её на спину. Его лицо — больше улыбка, чем негодование, но он старается изо всех сил. — Негодная женщина! Да как ты вообще посмела говорить такое? Обо мне из всех людей! Да я…       — Ты что? — вскидывает она брови, ничуть не убежденная. — Начнешь, наконец-то, думать?        — Наконец-то тебя поцелую.        Он тянется, и их губы сливаются в таком нежном поцелуе, что Азула снова возвращается к своим мыслям и чувствам. Она любит его. Думать об этом так легко. Спокойно. Почти приятно.        Солнце окончательно взошло на небо. Его сила пробивает её тело насквозь.        К духам подходящие моменты. Таких не бывает.        Она уверенно отстраняется от его губ и как нечто само собой разумеющееся произносит то, о чем раньше боялась даже думать:        — Я люблю тебя.        Сокка моргает. Раз, второй. Коротко ухмыляется. И отвечает так, будто ничего не произошло:        — Я тоже тебя люблю, принцесса. Теперь мы можем поспать?        Она вскрыла себе душу, а он даже не подал виду, что почувствовал удивление. Умный глупый человек.       — Спи, — закатывает она глаза. — Я никуда не уйду.        Сокка хмыкает и, смазанно поцеловав её в щеку, послушно ложится. Азула устраивается под его боком и прикрывает глаза.        Её кровь гудит о том, что день будет солнечным. Славно.