Награда и наказание

      Запах медикаментов и свежевымытого пола витал в пустом медпункте, смешиваясь с терпким ароматом пота и железа от недавней тренировки. Вару затащил сюда Зонтика под предлогом осмотра ушиба, но оба понимали истинную причину —между ними давно висело невысказанное напряжение, тянущееся с тех самых пор, как Зонтик впервые покраснел от его слишком близкого прикосновения в раздевалке.       Сейчас Вару сидел на кушетке, расстегнутая майка открывала бледную кожу с фиолетово-желтыми разводами синяков — следы сегодняшних потасовок. Его взгляд, обычно насмешливый, сейчас скользил по Зонтику с новым интересом. Он помнил, как три месяца назад этот застенчивый паренек дрожал от одного его пристального взгляда. Но сегодня что-то изменилось.       — Ну что, доктор, — Вару ухмыльнулся, намеренно медленно выгибая спину, демонстрируя рельеф пресса, — будешь меня осматривать? Говорят, у меня... есть чувствительное место.       Зонтик молча повернул ключ в замке. Его пальцы дрожали - не от страха, а от адреналина. Внутри бушевала буря: воспоминания о том, как Вару неделю назад на глазах у всей команды шлепнул его по заднице со словами «Размягчайся, тряпка» смешивались с вчерашним сном, где он прижал этого наглеца к стене.       Он знал, что Вару любит грубость. Любит, когда его прижимают, когда с ним не церемонятся. И Зонтик отчаянно хотел дать ему это. Хотел, чтобы Вару захотел именно его, а не тех самоуверенных типов из команды.       — Снимай. — Голос звучал неестественно хрипло. Зонтик вспомнил, как отец всегда кричал, что его сын говорит не как мужчина, а как баба. Сегодня он... заставит себя звучать иначе.       Вару замер, почувствовав, как по спине пробежали мурашки. Он привык видеть Зонтика робким, заикающимся, а не...       — Ого, — он приподнял бровь, но пальцы уже расстегивали пояс, — а ты сегодня смелее...       — Я сказал — снимай. — Зонтик шагнул вперёд, и Вару впервые разглядел его настоящие пропорции - широкие плечи, узкие бедра, худые бледные руки, на которых виднелись шрамы, обычно скрытые мешковатой одеждой. Его ладонь впилась в подбородок Вару с силой, от которой тот невольно ахнул.       — Ты думал, я всегда буду тряпкой? — Зонтик наклонился ближе, чувствуя, как дрожит его собственный голос. Вспомнил, как старшие мальчишки прижимали его к полу, смеясь над его беспомощностью. Сегодня всё будет иначе, — Ошибаешься.

***

      Вару не понимал, что происходит. Тело Зонтика, обычно сжатое в комок неуверенности, сейчас излучало странную, почти животную силу. Его ладони, обычно дрожащие при перевязках, сейчас сжимали запястья Вару так, что кости хрустели.       Но Зонтик не был уверен. Каждое его движение давалось через силу, через голос в голове, оставшийся с тех пор, как в четырнадцать его выгнали из футбольной команды за "слишком мягкий удар".       — Ты... — Вару попытался вывернуться, и на миг Зонтик почувствовал, как прежняя неуверенность сжимает горло. Но затем вспомнил, как сегодня Вару перед всей командой швырнул ему полотенце в лицо: «Вытрись, тряпка».       Его пальцы впились в бедра Вару, оставляя красные отметины.       — Заткнись. — Шёпот звучал хрипло. Зонтик грубо провёл ладонью по выпуклости в шортах Вару, чувствуя, как тот напрягается. — Это то, чего ты хотел? Чтобы кто-то наконец поставил тебя на место?

***

      Зонтик двигался почти на автомате, копируя то, что видел в тех грязных журналах, что прятал под матрасом в общежитии. Каждое прикосновение, каждый толчок давались через внутреннюю дрожь. Он боялся, что Вару почувствует его неопытность, что засмеёт, как в тот раз, когда он покраснел от случайной эрекции в душевой, что всё это лишь подтвердит — он не тот, кто нужен такому как Вару.       — Сука... — Вару впился ногтями в простыню, выгибаясь навстречу. — Давай же...       — Терпи. — Зонтик прикусил губу, чувствуя, как предательски дрожат колени. Он вспомнил, как мать шептала: «Будь сильным». И ускорился, уже не играя роль, а следуя внезапному порыву.

***

      После, когда дыхание выравнивалось, Зонтик сидел на краю кушетки, снова чувствуя себя тем самым неуверенным мальчишкой. Его взгляд упал на шрам на плече — напоминание о прошлом. Прошлом, когда он был всего лишь ребёнком. Беззащитным ребёнком. Тем, кто не сможет дать сдачи даже если захочет.       — Откуда это? — Вару провёл пальцем по шраму, и Зонтик вздрогнул, вспомнив, как тогда... Отец...       Но Вару вдруг рассмеялся — не зло, а с неожиданной теплотой:       — Ладно, ладно. Не загоняйся.       И в этот момент Зонтик понял: он не стал тем идеальным крутым парнем, не превратился в «идеал» из своих фантазий. Но впервые за долгое время — был другим. Со всеми страхами, дрожью — он был другим, несмотря ни на что — и чем-то ещё, что, хоть и на на пару мгновений, но заставило Вару смотреть на него по-новому.