Теперь ты мой

      Я знал Настю давно. Мы болтались по вечеринкам, делали селфи, смеялись над чужими сторис. Она всегда была «своя» — как будто рядом просто красивая девчонка, без пафоса и игр.       Но то, как она держала взгляд... как проводила пальцем по краю стакана... как поправляла волосы за ухо, оставляя открытым ключицу... Это всё злило и возбуждало. Внутри нарастало давление — медленно, неотвратимо, как будто что-то дикое шевелилось под кожей, готовое вырваться наружу.       Я мечтал трахнуть её. Жестко. Без слов. Запоминая каждый сантиметр тела. Я знал: если она когда-нибудь решит — я не смогу сказать «нет».       В тот день она была в облегающих джинсах, которые плотно обтягивали её бёдра и подчёркивали изгиб ягодиц. Сверху — светлый трикотажный топ на тонких бретельках, который слегка тянулся через её внушительную грудь — пышную, упругую, с очевидным третьим, если не четвёртым размером. Каждый шаг, каждый поворот плечами будто нарочно акцентировал эту мягкую тяжесть. В её походке сквозило то, что заводит мужчин сильнее любых слов — внутренняя уверенность женщины, которая знает, что её хотят.       Мы зашли в торговый центр, и она, будто между делом, попросила:       — Поможешь выбрать пару платьев?       Но в её голосе было что-то другое. Скрытая искра, как будто она уже знала, что произойдёт.       Магазин. Примерочная. Всё будто затихло. Она выглянула из-за шторки и жестом подозвала меня внутрь. Когда я зашёл, сердце остановилось.       Она стояла в одних трусиках. Лифчика на ней уже не было — грудь полностью оголена. Крупная, тяжёлая, упругая, с тёмными сосками, набухшими от возбуждения. Она смотрела прямо мне в глаза.       Ни слова. Ни улыбки. Просто шаг — плавный, как у хищницы. Она подошла вплотную, положила одну руку на мой пояс, вторую — внутрь шорт. Горячо. Властно. Без разрешений.       Шорты сдвигаются вниз. Мой член вырывается наружу — напряжённый, пульсирующий, почти двадцать сантиметров злого желания. Он стоял так, будто ждал этого всю жизнь.       Она опустилась на колени. Без слов. Без прелюдий. Только губы, язык, дыхание. Её рот сразу захватил головку — горячий, влажный, обволакивающий. Я едва не рухнул. Член дёрнулся в ответ, как будто хотел уйти ещё глубже.       Она не торопилась. Облизывала. Втягивала. Плотно. Медленно. До самой глубины. Когда закашлялась — не остановилась. Пауза. И снова в бой.       Я чувствовал, как её слюна стекает по стволу. Слышал её стоны, когда она брала глубже. Её пальцы впивались в мои бёдра — будто она боялась потерять контроль. А может, теряла его с наслаждением.       Её лицо лоснилось от влажности, подбородок блестел — слюна текла щедро, будто она не просто хотела, а проглатывала с алчностью. Рот двигался ритмично, настойчиво, будто она всерьёз пыталась затащить мой член глубже, чем позволяли законы анатомии.       Я не сдержался. Схватил её за волосы, начал двигаться сам — резко, глубоко. Она не сопротивлялась. Только выдохнула через нос, когда я снова и снова бился о предел её горла.       Она не смогла взять всё — мой размер не позволял. Но она сражалась за каждый сантиметр, за каждый новый вдох, как будто в этом и был её экстаз. Кончил я резко. Как удар. Схватил её крепче, а она глотала. И ещё. И ещё. Пока не прочистила меня до последней капли.       Потом вытерла губы. Провела языком по головке. Подняла глаза. И — впервые — слегка улыбнулась. Как будто только что подписала что-то важное.       Она поднялась без слов, провела языком по губам — почти задумчиво, будто пробовала десерт, который понравился больше, чем ожидала. Потом повернулась к зеркалу, оглядела себя, небрежно поправила волосы.       — Ну что, идёт мне? — спросила, глядя в отражение, и, не дождавшись ответа, потянулась за джинсами.       Я не мог вымолвить ни слова. Всё внутри меня било током. В голове крутилась одна мысль: что, блять, сейчас было?       Она спокойно натянула джинсы, застегнула пуговицу, поправила топ и вышла за шторку. Я остался стоять, с пульсирующим членом и трясущимися руками, будто только что вернулся с поля боя.       Мы шли по ТЦ, как ни в чём не бывало. Она рассказывала что-то про скидки, мимоходом смеялась. А я ловил себя на том, что больше не могу смотреть на неё так же. Внутри — хаос. Она прикасалась к вещам, перебирала платья, а я вспоминал, как её губы скользили по мне.       На улице ветер бил в лицо. Настя вдруг остановилась, посмотрела на меня:       — Хочешь это обсудить?       Я не ответил. В голове крутилось: зачем, почему, с чего вдруг. Она вздохнула:       — Ты мне всегда нравился. Но я не из тех, кто просто ждёт. Мне было интересно... что с тобой станет, если сорвёт тормоза.       Она говорила спокойно, холодно, будто это был эксперимент. А я — объект.       — Ну и?.. — выдавил я.       — Посмотрим, — ответила. — Но ты был хорош. Жестко, но вкусно.       Она поцеловала меня в щёку. Легко. Как будто между нами ничего не произошло. И ушла, оставив сладкий, пряный шлейф духов и ощущение, будто меня вывернули наизнанку.       Этой ночью я не спал. Всё казалось сном — шторка, зеркало, её губы. Но тело помнило каждую секунду.       Утром она прислала фото. Настя лежала на животе, в алых кружевных трусиках, без всего остального. Грудь сжата, бёдра выставлены на показ. Один палец прижат к губам, а в её взгляде — вся та же наглая дерзость, что и вчера. Но теперь в ней было больше. Больше контроля. Больше игры. Этот кадр не просил ответа. Он диктовал: «Теперь ты мой. И ты это знаешь.»