Его маленький дракон

      Приятно-холодные пальцы ложатся на его затылок. Спускаются ниже, на шею, перебирая по пути короткие пряди серебряных волос. Надавливают, разминая затекшие мышцы. Мейегор тихо шипит сквозь зубы. Больно. Но вместе с тем и приятно. Он откидывается спиной на твердое резное дерево стула под собой. В королевских покоях темно. Слуги не придут зажигать свечи, пока он не позволит. Слишком боятся его гнева. И жестокости, которую он так любит дарить всем окружающим щедро и не скупясь.       На нем лишь черные суконные штаны и белая сорочка с изящной вязью красной вышивки у манжет. Тианна, словно ластящаяся кошка, спускает ладони от его плеч к груди. Просовывает их в ворот рубашки, скользит ноготками по коже. Она тоже боится его. Но слишком хитрая, чтобы признать это. И слишком самоуверенная, чтобы понять, что все ее игры он видит насквозь. Возможно, раньше ему и нравилось. Но не сейчас. Слишком много проблем, заставляющих постоянно находиться в состоянии перенапряжения. Возникающие тут и там время от времени очаги мятежей. Недовольство Совета по поводу отсутствия наследника. Начинающие зарождаться сомнения в собственной мужской состоятельности. Он, кажется, уже даже привык к непрерывной пульсирующей боли, сжимающей голову, словно тисками. К безостановочной усталости и регулярным срывам, заканчивающимся неизменно чьей-то смертью.       – Хватит, – он перехватывает тонкое запястье, сдавливая так сильно, что жена проглатывает болезненный вскрик.       – Мейегор...       Она не пытается вырваться. Смотрит в его глаза щенячьим взглядом, сдвигаясь плавно из-за его спины. Прижимается упругой грудью, скрытой лишь тонкой тканью полупрозрачного голубого платья. Облизывает пухлые губы. Вороньи волосы скользят по его лицу, шее. Пахнут фиалками и вереском. Обольщают. И он злится еще больше. Ярость внутри расползается ядовитым облаком. Висит перед глазами дымно-алой пеленой. Потому что если он все же узнает, что слухи о ее колдовстве правдивы, то самолично вырвет из ее груди ее лживое сердце.       – Пошла вон.       Она уходит поспешно, улавливая безошибочно угрозу, тлеющую в глубине фиолетово-туманных глаз мужа. Слишком изворотливая, чтобы рисковать и дальше. Слишком себе на уме, для ее же блага. Мейегор провожает взглядом ее фигуру, пока она не выскальзывает из комнаты, захлопнув за собой дверь. Трет виски. Боль вонзается в них острой иглой, и он знает только один действенный способ избавиться от нее. Вернее два, но напиваться сегодня не хочется.       Стражи, встречающиеся по пути, похожи на молчаливые изваяния. Лампы больше чадят, чем дают света, но коридоры замка – это не то место, где он мог бы запутаться. Песчано-серые стены тонут в полумраке и тенях. Он сворачивает в последний раз. Ее комнаты в самой дальней башне. Подальше от людей. Так она захотела сама. Дверь ее покоев дубовая, с большими латунными навесами. Рыцарь, охраняющий комнаты принцессы, смотрит прямо перед собой, не смея останавливать короля. Мейегор не трудится постучать. Входит, печатая шаг. Только когда видит склонившуюся над книгами тонкую фигурку, сидящую за огромным дубовым столом, только тогда отступает злость, сжимающая грудь удушающими кольцами. Он подходит ближе, поднимая руку и заправляя ей за ухо прядь выбившихся таких же серебристых, как и у него, волос.       – Сестренка, – произносит мягко, когда поднимает к нему глаза чуть более яркие, чем у него, почти лиловые.       Или это ему они всегда такими кажутся из-за их постоянно дерзкого блеска. Уголок его губ дергает ухмылка. Дейна тихо фыркает в ответ, возвращаясь к страницам древних фолиантов. Мейегор никогда бы не смог понять, что ее так в них привлекает. Его руки всегда охотнее держали меч, а не перо. И чем изучать прошлые подвиги давно ушедших королей, не лучше ли творить свою собственную историю? Но его маленькая сестренка всегда больше любила фантазии, нежели мир реальный. И он готов был ей в этом потакать.       Его пальцы касаются кожи на ее шее. Мейегор ждет. Молчит. Обводит взглядом ее точеный профиль и изящные плечи. Румянец на щеках. Жемчужно-белая кожа. И почему только сейчас он стал замечать, насколько прекрасной она выросла?       – Ты что-то хотел, брат?       И снова дерзость. Скорее прослеживается в тоне, чем в словах. Он усмехается. Дейна скрещивает руки на груди и поворачивает слегка голову, давая простор его пальцам. Прикусывает нижнюю губу зубками. Ткань пурпурного, расшитого золотом платья облаком ложится вокруг стройных бедер, когда подтягивает под себя ноги. Ей он всегда давал все самое лучшее. Сперва ей. Потом уже женам. Одежду, украшения, все, чего бы она пожелала. И сейчас он хотел получить хоть что-то взамен. Толику спокойствия. И, возможно, уверенности.       – Я устал. – он склоняет голову и утыкается носом в серебристую макушку. Вдыхает запах шелковистых волос, фруктовый, цветочный и такой свежий, что мысли туманятся. – От лордов, доводящих меня до ослепительной ярости, от их шепота за спиной, от ответственности.       – И разве не этого ты хотел, когда занимал трон? Ответственности.       Дейна продолжает спокойно листать книгу. Тонкие пальцы скользят по страницам ласкающе, и Мейегор засматривается, проводя ладонями по точеным предплечьям сестры.       – Я хотел власти. – он усмехается, прижимаясь легко губами к ее макушке. – Не путай это.       – Одно подразумевает другое. Смирись.       – О, конечно, мой маленький дракон, как всегда, исполнен доброты и сочувствия. – Мейегор хмыкает. – В седьмое пекло и власть и ответственность. Мне нужен наследник, сестричка.       – Так иди к женам, а не ко мне. – Дейна пожимает плечами.       Мейегор отстраняется, проводя пальцами по своим волосам. Взъерошевает их. Взгляд блуждает по комнате, цепляя широкую кровать с резным изголовьем за изысканной витой ширмой, цветные гобелены на стенах, милые безделушки и статуетки, что он заказывал для нее у торговцев. На столиках с гнутыми ножками горы книг. И он усмехается снова. Дейна отодвигает фолиант, который так старательно изучала. Откидывается на спинку кресла и выгибает бровь, закусывая нижнюю губу задумчиво. Дурацкая привычка – кусать губы, но она никак не может от нее избавиться. Тем более сейчас, когда ее брат беспокит ее. Он всегда был отчаянным и диким, но сегодня он какой-то особенно тревожный. Это видно по резким отрывистым движениям и опасному блеску в глазах. И это... Не пугает наверное, но настораживает.       – К женам, да? Ни одна из них не дает мне то, чего я хочу. – король стискивает пальцы в кулаки, бушующее под поверхностью недовольство прорывается наружу. – Запуганные девки с бесплодными лонами, не способными взрастить мужское семя.       Дейна давит желание сказать то, что вертится на языке. Что, возможно, совсем не лоно виновато в бесплодии, а то семя, которое в него пытаются вложить. Она могла бы произнести это, он уже привык к тому, что сестра всегда говорит то, что думает. Не страшась вызвать его ярость. И это еще одна черта, что ему в ней нравится. Она единственная, кроме матери, кто честна с ним. Чего бы это ни стоило. Но она не может. Странное чувство зарождается внутри. Мешающее говорить и ранить его еще больнее. Жалость, наверное. И поэтому она произносит совсем другое.       – Ты требуешь от куриц родить тебе дракона. Как-то глупо, Мейегор.       Презрение, достойное королевы. Мейегор смеется. Глядя в ее прелестное личико, выражающее сейчас монаршее высокомерие. Дейна совершенно прекрасна, когда она так надменна.       – О, правда, маленький дракон? И что же мне делать?       Он приближается снова к ней. Наклоняется ближе, опираясь ладонями на подлокотники ее кресла, наблюдая, как рваными сполохами пляшут в ее глазах отблески от огня в камине. Золотят ее бледную кожу, делая сестру совершенно колдовской и царственной.       – Найди другую жену.       Дейна фыркает. Близость Мейегора оседает искрами на коже. Его взгляд скользит по ней с ленивой лаской. Это волнует. Заставляет дыхание учащаться. И становится жарко. Совсем уже не от пылающего огня.       – Другую жену? Кого например?       – Любую. Кого захочешь.       Дейна ахает. Не успевает осознать его движение, когда его ладони обхватывают ее предплечья, и Мейегор выдергивает ее из кресла. Миг – и она уже прижата к каменной кладке стены у окна. Вдох – его тело так близко, что она ощущает своим собственным его жар и твердость. Руки Мейегора ложатся на холодную поверхность по обе стороны от ее лица, запирая ее в клетке собственных желаний. И Дейна пугается. Он видит это, когда наклоняется ближе, когда впитывает вкус ее частого дыхания у себя на языке. Когда шепчет тихо, смотря в глаза, ставшие огромными и почти бездонными:       – Вот как... Могу взять, кого захочу?...       – Мейегор... – дыхание Дейны сбивается. Внутри – удивление вперемешку со страхом и чем-то таким сладким, что оставляет в животе щекочущее ощущение. – Ты же не серьезно?       – Почему нет, сестренка? – ее губы на расстоянии выдоха, и королю хочется еще больше. Прижатся носом к ее коже. Вдыхать медовый запах. Кусать шею, оставляя следы. Прямо там, где сейчас неистово бьется вена, отмеряя ее волнение. Его маленький дракон нервничает, и ему это нравится. Мейегор прижимается губами к ее виску. Одна рука опускается на ее талию, притягивая ближе, вжимая в себя, давая ощутить степень его желания. К ней. – Ты же сказала, что я могу взять любую. Кого, по-твоему, я хочу взять?       – Мейегор... – пальцы сестры комкают ткань рубашки на его груди. Сил сдерживаться больше не остается. Это неправильно, запретно и греховно. Но они Таргариен. Кровь дракона. Эта кровь всегда позволяла им брать то, чего они хотят, без оглядки на мораль. Потому что они всегда превыше. – Если мы сделаем это, я не буду одной из многих.       Она решается и перемещает ладони на его шею. Притягивает ближе, отбрасывая сомнения. И король усмехается. Меньшего он и не ждал от своей маленькой сестры. В ее крови горит такой же огонь, что и его сжигает сейчас. И он более чем готов поддаться. И он это делает. И все остальное становится уже неважным.       Поцелуи, жадные и неистовые. Потому что она такая отзывчивая и мягкая. А он наконец-то дорвался. Мейегор сминает ее губы. Выпивает стоны и вздохи из них, словно самое дорогое вино. И он пьянеет. От ее вкуса, от запаха, от того, как распадается под его руками. От того, как отвечает с готовностью, когда подхватывает ее на руки и опускает на кровать. Снимает с нее одежды. Срывает свои собственные. Оглаживает пальцами кожу, горячую и раскрасневшуюся. Чертит влажные дорожки языком вслед за пальцами. Покрывает поцелуями все ее совершенное тело. Упругую атласную грудь с розовыми вершинами сосков, плоский живот и стройные бедра.       Он сжимает их до синяков, когда она седлает его. И Дейна хрипло стонет, двигаясь резче, глубже, неистовей. Скачет на нем, целуя и лаская. Прослеживая пальцами бледные полоски шрамов на его теле и напряженные мышцы, сокращающиеся от ее прикосновений. Откидывается назад. Серебристые волосы окутывают ее тело драгоценным облаком. Она изгибается на нем, кусает губы, теряется в страсти. Ни один самый развратный танец в исполнении лучших танцовщиц мира не смог бы сравниться со зрелищем, что сейчас открывается перед ним. Ее кожа, как расплавленное золото. Она, словно богиня. И внутри нее так тесно и жарко, что это похоже на рай. Мейегор не может больше сдерживаться.       Переворачивает ее на спину одним движением. Вдавливает в простыни собой. Вминает, вбивается, проникает. Снова и снова. Воздуха не хватает. Она кончает под ним. Царапает ноготками, извивается. Дрожит всем телом, на коже испарина. Он собирает ее губами. В ушах шумит, когда замирает внутри, делая ее своей. Ее тихие стоны отправляют его за край. И, кажется, теперь им нужно заново учится дышать.       Мейегор не хочет отстраняться. Ему нужно еще мгновение вот так, в ней, на ней, владея, забирая. И он сдвигается совсем немного, лишь чтобы ей было легче удерживать его вес на себе. И шепчет тихо, почти касаясь губами ее уха. Его обещание.       – Ты будешь единственной, мой маленький дракон.