Осколки, ставшие мозаикой

Особняк, выбранный для вечеринки в честь Хэллоуина, находился в тридцати минутах езды от Москвы по Новорижскому шоссе, в глубине охраняемого коттеджного посёлка, где дома напоминали скорее маленькие европейские замки. Двухэтажный коттедж, с большими панорамными окнами и покатой черепичной крышей, утопал в искусно подсвеченной зелени. Парадный вход украшали две каменные колонны, между которыми была натянута гигантская искусственная паутина из тонких верёвок, а по бокам выстроились резные тыквы-светильники, мерцая тёплым оранжевым светом. За массивной дверью с бронзовой ручкой в виде львиной головы гостей встречал просторный холл. Справа начиналась широкая лестница на второй этаж. Перила были обмотаны искусственным плющом, а на ступенях кое-где лежали сухие листья – явно настоящие, привезённые из ближайшего леса. Гости распределились по дому неравномерно: кто-то танцевал в гостиной, где из колонок лилась приглушённая, но ритмичная электроника, кто-то сидел на диванах и креслах в малой гостиной, превращённой в лаунж-зону с низкими столиками и мягким светом, кто-то толпился у бара, растянувшегося вдоль всей стены кухни-студии, а кто-то уединился на подоконниках или на лестнице, ведущей на второй этаж, чтобы просто наблюдать. Костюмы были самыми разными: от откровенно дешёвых и самодельных, купленных в переходе за пятьсот рублей, до явно заказных, дорогих, с профессиональным гримом и сложными конструкциями, которые, без сомнения, стоили как хороший смартфон. Вот девушка в образе разбитой куклы: с трещинами на лице, нарисованными тенями и тонкими линиями чёрной туши, имитирующими швы, и в пышном розовом платье, перепачканном искусственной кровью. Рядом с ней парень в костюме хирурга: в белом халате, заляпанном той же алой краской, с маской на лице. Чуть поодаль компания из трёх «зомби» с накладными челюстями и вываливающимися внутренностями из поролона. Виктория, Артём и Олегсей смешались с толпой почти сразу, как только переступили порог гостиной. Виктория, с её врождённой способностью чувствовать себя как дома в любой компании, первой нырнула в круговорот знакомств. Её костюм ведьмочки: простое чёрное платье до колена, острая шляпа, купленная в интернет-магазине за пару дней до вечеринки. Она быстро нашла общий язык с группой девушек. Их разговор заструился легко и непринуждённо. Виктория чувствовала себя в своей стихии: она умела слушать, улыбаться в нужные моменты и задавать вопросы, которые располагали к откровенности. Она то и дело бросала взгляд в сторону Артёма, проверяя, как он там, но видела, что он тоже не скучает, и это позволяло ей расслабиться и получать удовольствие от общения. Артём, в своём костюме Франкенштейна, выглядел на удивление хорошо. Его насупленные брови и сосредоточенное лицо отлично сочетались с нарисованными шрамами на скулах и шее, которые девушка помогла нанести ему перед выходом. Он стоял у импровизированной стойки с напитками – длинного стола, застеленного чёрной скатертью, где в хрустальных вазах виднелись различные фрукты, а в высоких графинах плескались соки и что-то покрепче, от чего исходил резковатый, но терпкий запах виски и карамельная сладость ликёров. Рядом с ним, опершись локтем о стол, стоял парень в костюме инопланетянина: серебристый комбинезон, сияющий под светом софитов, маска с огромными чёрными глазами, и антенны на голове, украшенные маленькими лампочками, мигающими в такт музыке. Он что-то увлечённо рассказывал, жестикулируя свободной рукой, и его голос, искажённый пластиком маски, звучал глуховато, но азартно. Артём слушал, кивая и изредка вставляя короткие реплики, и лицо его, обычно такое непроницаемое, сейчас было живым, почти заинтересованным. Парень, представившийся Сергеем с третьего курса инженерного факультета, тут же вцепился в Артёма мёртвой хваткой. Олегсей же, как и всегда в подобных ситуациях, почувствовал, как его медленно, но верно выталкивает из центра событий на периферию. Вика и Артём нашли себе компанию и это было хорошо, он не хотел быть для них обузой, не хотел маячить рядом, создавая ощущение, что за ними пристально наблюдают. Он отошёл к окну, вернее, к широкому подоконнику у дальней стены, где было чуть тише, где музыка казалась приглушённой, а яркий свет люстр не бил в глаза. Но на подоконнике уже кто-то сидел. Он чуть не развернулся, чтобы уйти, не желая вторгаться в чужое личное пространство, но девушка, заметив его движение, подняла голову и улыбнулась. Улыбка была открытой, без тени кокетства или высокомерия – просто приглашением составить компанию, без всяких обязательств. – Привет, – сказала она, и её голос прозвучал мягко, с чуть заметной, непривычной интонацией, которая не резала слух, а, наоборот, делала её речь какой-то... своей. – Тоже устал от этой суеты? Олегсей замялся на секунду, но потом всё же присел на край подоконника, оставляя между ними небольшое, но вежливое расстояние. – Да, – признался он, чувствуя, как расслабляются плечи, когда он выдыхает воздух, которого, казалось, не хватало в толпе. – Не очень люблю... такое. Когда много людей, и все громкие, и... ну, это не моё. А вы... ты... – он поправился, – ты почему не танцуешь? – Я пришла, чтобы просто расслабиться и выпить, – девушка усмехнулась уголком губ. – Люблю такие вечеринки, где можно выпить за чужой счёт. Не каждый день студенту-медику выпадает шанс попробовать виски, который стоит как её трехмесячная стипендия. Она улыбнулась и смотрела на людей в танцполе, где мелькали разноцветные огни и смешались образы, теряя границы. Олегсей украдкой разглядывал её. Девушка была его роста, может, на пару сантиметров выше. Смуглая кожа, которая в полутьме зала казалась ещё темнее, оттеняла светлые, почти янтарные глаза, в которых, когда она смеялась, загорались крошечные искорки. Азиатская внешность – точёные скулы, чуть раскосые глаза, но с такими мягкими, тёплыми чертами. Крепкое, ладное телосложение. – Я Олегсей, – представился он, протягивая руку, и его голос прозвучал тише, чем хотелось. – Можно Олежа. – Лейла, – ответила она, и её рукопожатие оказалось крепким, уверенным. – Очень приятно. Она не стала спрашивать, почему «Олегсей» и откуда такое имя, не стала задавать стандартных, набивших оскомину вопросов, и за это Олежа был ей молчаливо благодарен. Между ними затянулась небольшая пауза, но не неловкая, а какая-то… естественная. Олегсей не знал, что сказать или как продолжить, но за него сделала его собеседница. Она вообще, казалось, была из тех людей, кто не боится тишины и не спешит её заполнять любой ценой. – Ты с чьей стороны пришёл? – спросила Лейла, поворачиваясь к нему всем корпусом и поджимая под себя одну ногу, устраиваясь удобнее. – Тут просто разный народ, вдруг знакомые общие есть. Москва маленькая город, когда речь заходит о тусовках такого уровня. Олегсей кивнул в сторону гостиной, где мелькнула рыжая голова Виктории, окружённой подружками-вампиршами. – Видишь девушку с рыжими волосами и рядом с ней парня? Вон там, у стола. Я вместе с ними так сказать… – он машинально почесал кончик носа, что всегда выдавало его лёгкое смущение. – Это Вика и Артём, мы из Московского государственного финансово-юридического университета. Первый курс... А так нас Павел пригласил, фамилию… – он напряг память, пытаясь вспомнить, как зовут Павла по отчеству или хотя бы фамилию, которая, казалось, крутилась на языке, но как назло вылетела из головы. В этот момент ему на плечо пришёл лёгкий, но увесистый удар ладонью. Он вздрогнул и повернул взгляд на девушку, та улыбалась. – Да брось, расслабься, – сказала Лейла, отнимая руку. – Не нужно так отчитываться, будто ты на собеседовании. Павел Беррути, да, слышала про него. Не близко, но видела пару раз на общих мероприятиях. Не против выпить со мной? – она встала с подоконника и протянула ему руку ладонью вверх, не требуя, а предлагая. – Пойдём, тут у бара всегда есть что-то интересное, а сидеть в углу и пялиться на танцующих – удел тех, кто пришёл без пары. Он посмотрел на её открытую ладонь, на спокойную, уверенную девушку, которая, казалось, не ждала от него ничего, кроме компании, и решил воспользоваться моментом. В конце концов, ради этого он и пришёл, правда? Ради того, чтобы вылезти из своей скорлупы хоть на один вечер. Он вложил свою руку в её, и она, не задерживая, потянула его в сторону бара, ловко лавируя между танцующими и громко разговаривающими группами. Барная стойка тянулась вдоль всей стены кухни. За ней стоял бармен в белой рубашке и чёрном жилете, с аккуратной бабочкой. Он ловко взбалтывал что-то в шейкере. Они уселись на два высоких стула, и Лейла, не глядя в меню, уверенно сказала: – Нам лёгкие, не сильно алкогольные напитки. Что-нибудь фруктовое, но без приторности. Бармен молча кивнул, принимая заказ, и его руки тут же забегали по полкам с бутылками, выбирая нужные ингредиенты. – Так ты с компанией Павла, – продолжила Лейла, поворачиваясь на стуле к Олеже и скрещивая руки на стойке. – Если честно, я с ним плохо знакома. Видела пару раз на каких-то сборищах, он всегда в центре внимания, такой… – она задумалась на секунду, подбирая слово, – не мой типаж. Я, кстати, из медицинского, третий курс. – Так ты будущий медик, – выдохнул он, чувствуя, как внутри что-то ёкает от осознания этой разницы. – И старше меня. На два года почти. – Только не думай сейчас обращаться на «вы», – фыркнула девушка, и этот звук был таким искренним, что Олежа невольно улыбнулся. – А то я сразу почувствую себя древней. Мы в одном универе не учимся, так что какая разница? Хочу быть хирургом-травматологом. Моя такая маленькая мечта. – Ты очень отважная, – искренне сказал Олегсей. Он смотрел на её руки – сильные, с коротко остриженными ногтями, без капли лака, и понимал, что они действительно могут быть руками хирурга. – Я бы побоялся. Крови боюсь, например. И вообще всего, что связано с больницей. – А ты льстец, – Лейла усмехнулась, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое, одобрительное. В этот момент бармен поставил перед ними два высоких бокала из толстого стекла, наполненных янтарно-розовой жидкостью, украшенных долькой апельсина и веточкой мяты. Лёд приятно позвякивал о стенки. – Спасибо, – кивнула она бармену и взяла бокал. – Ну что, за знакомство? Она подняла бокал, и Олегсей, поддавшись простому, естественному жесту, чокнулся с ней. Напиток оказался лёгким, чуть сладковатым, с цитрусовой кислинкой и мятным холодком, и он приятно обжёг горло, оставляя после себя тепло. Их разговор пошёл непринуждённо и очень легко. Оказалось, что Лейла родом из небольшого города в Казахстане, приехала в Москву три года назад, с первого курса, и до сих пор не привыкла к московскому ритму. Она рассказывала о своей бабушке и ругалась на смеси казахского и русского, отчего получалось забавно и трогательно. О том, как ей приходится работать в ночную смену, чтобы платить за комнату в общаге, потому что стипендия – это смех, а родители помогают, но немного, у них самих дома младшие сёстры и братья. Олегсей слушал, раскрыв рот. Ему казалось, что его собственная жизнь, была какой-то ненастоящей, блёклой по сравнению с её историями. Но когда Лейла спрашивала о нём, он тоже рассказывал: о том, как не хотел идти на экономику, о кошке что осталась и ждет его в Питере, о сестре Оле, о звездном небе. И Лейла слушала не перебивая, кивая, задавая уточняющие вопросы, и её внимание было таким полным, что Олегсей чувствовал себя значимым, интересным, нужным. Они болтали, обсуждали, смеялись. Она смеялась громко, запрокидывая голову, и в этом смехе не было жеманства, только искренность. Давно он не чувствовал себя таким свободным. Не нужно было подбирать слова, бояться сказать что-то не то, выглядеть глупо. Она смотрела на него своими светлыми глазами, и в их глубине не было насмешки, которую он так боялся увидеть. Они заказали ещё по одному коктейлю. Бармен, который уже запомнил их, кивнул и принялся смешивать, ловко подбрасывая шейкер и переливая содержимое через край металлического стаканчика, чтобы проверить консистенцию. И в этот момент Олегсей почувствовал, как на его плечо с глухим, увесистым стуком опустилась тяжёлая рука. Он обернулся и увидел Павла. Павел стоял вполоборота, одной рукой опираясь о стойку бара, другой – всё ещё сжимая плечо Олегсея, будто искал точку опоры. Он был явно выпившим, это читалось в припухших веках, в неестественном блеске глаз и в том, как он слегка покачивался, даже не двигаясь с места. Но держался он неплохо: спина прямая, голова поднята, улыбка – чуть ленивая, чуть насмешливая, но всё ещё его, павловская. – Олежа! – голос Павла прозвучал громче, чем следовало, и несколько человек у бара обернулись, но быстро потеряли интерес. – А я тебя везде ищу! Ты чего тут забился? Там, в гостиной, такое движ… – он махнул свободной рукой куда-то в сторону, чуть не задев по голове соседнего парня в костюме скелета, и тут же, не обратив на это внимания, перевёл взгляд на Лейлу. Взгляд был тяжёлым, изучающим, но не враждебным. Скорее таким, каким смотрят на незнакомый предмет, пытаясь понять, опасен он или бесполезен. Девушка спокойно выдержала его, даже бровью не повела. Только чуть приподняла свой бокал и отхлебнула, не торопясь. – А это кто с тобой? – спросил Павел, не обращаясь напрямую к Лейле, а как бы через Олегсея, хотя смотрел прямо на неё. – Ты, я смотрю, быстро социализируешься, stellina. А я уж думал, ты весь вечер будешь в углу стоять. – Лейла, – представилась девушка сама, и её голос был ровным, даже чуть прохладным. – Мы просто разговаривали. Ничего криминального. – Павел, – он слегка кивнул, но руку для пожатия не протянул. Вместо этого он вдруг резко навалился на Олегсея всем телом, словно ноги перестали его слушаться. – Олеж, ты меня держи, а то я сейчас упаду, и будет некрасиво. А я не люблю быть некрасивым. Олегсей, не ожидавший такого веса, едва удержался на стуле. Он инстинктивно подхватил Павла под локоть, чувствуя, как тот тяжело дышит – перегаром от него несло прилично, но не противно, а как-то по-богатому, с нотками дуба и карамели. – Садись, – сказал Олегсей, пытаясь освободить соседний стул, который был заставлен чьей-то сумочкой. Он подвинул сумку, даже не посмотрев, чья она, и помог Павлу опуститься. – Ты как? Воды выпей. – Воды? – Павел усмехнулся, усаживаясь и тут же разворачиваясь к стойке. – Обижаешь, начальная школа. Я пришёл веселиться, а не лечиться. Бармен, мне виски, двойной, без льда. И этому мальчику – то же самое, – он кивнул на Олегсея, но тот отрицательно покачал головой. – Мне ещё домой идти. Я лучше сок. – Скукота, – протянул Павел, но настаивать не стал. Он откинулся на спинку стула, положив локоть на стойку, и снова перевёл взгляд на Лейлу, которая сидела с невозмутимым видом, потягивая свой имбирный коктейль. – Лейла, говоришь? А я тебя раньше не видел. Ты чья вообще? С какого университета? – Мы не пересекались, – ответила она уклончиво. – Я не из вашей компании. Пришла с подругой, она где-то там танцует. – А-а-а, – Павел кивнул, как будто это всё объясняло. – Ну, тогда понятно. А я уж думал, Олежа нашёл себе девушку. А так – просто случайный разговор. Ничего личного. В его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная колкость, но Лейла её уловила. Она улыбнулась – такой улыбкой, которая не касается глаз. – А почему сразу «случайный»? Может, я интересный собеседник. Ты же меня совсем не знаешь, чтобы судить. – А ты меня знаешь? – парировал Павел, и в его тоне появился вызов. – Не знаю, – спокойно ответила она. – И, честно говоря, не горю желанием. Ты выглядишь как человек, который привык, что все вокруг должны им восхищаться. А я сегодня не в том настроении, чтобы восхищаться. Олегсей почувствовал, как между ними пробежала искра – не романтическая, а скорее электрическая, опасная. Он заерзал на стуле, не зная, куда деть глаза. Павел же, наоборот, рассмеялся – громко и хлопнул ладонью по стойке. – А мне нравится! С характером. Обычно все или подлизываются, или боятся. А ты – ни то, ни другое. Уважаю рiccola. – Мне не нужно твоё уважение, – отрезала Лейла, но в её голосе уже не было прежней прохлады. – Ты бы лучше Олежу не мутил. Он, вон, покраснел уже весь. Олегсей действительно чувствовал, как щёки горят. Он не привык быть центром такого странного внимания. Павел глянул на него, и его взгляд на секунду стал мягче. – Олежа у нас скромный, – сказал он, и в его голосе вдруг прозвучала почти искренняя теплота. – Я его не обижаю. Я, вообще, хороший человек. Просто иногда меня не понимают. – Или не хотят понимать, – заметила Лейла, допивая свой коктейль. Павел сделал глоток принесённого барменом виски, не морщась, хотя напиток был крепким. Он поставил стакан на стойку и повернулся к Лейле всем корпусом. – Слушай, а чего ты ко мне прицепилась? Я же ничего плохого не сказал. Поздоровался, спросил, кто ты. Нормальное общение. Ты всегда такая… колючая? – Когда вижу людей, которые лезут в чужой разговор без спроса, – да, – спокойно ответила она. – Мы с Олегсеем сидели, общались. Ты подошёл, перебил, начал командовать. Это не очень вежливо. Павел на секунду замер, и Олегсею показалось, что сейчас он взорвётся, скажет что-то резкое, обидное. Но вместо этого Павел вдруг развёл руками – жест капитуляции, но с оттенком театральности. – Признаю. Я не прав. Простите, – он чуть склонил голову, сначала в сторону Лейлы, потом в сторону Олегсея. – Просто выпил лишнего, и меня понесло. Олежа, ты меня извини, что влез. Лейла, ты меня извини, что вёл себя как… ну, как обычно себя веду. Обещаю исправиться. Лейла посмотрела на него долгим взглядом, словно решая, верить или нет. Потом махнула рукой. – Ладно. Бывает. – Учту, – серьёзно кивнул Павел. В этот момент к ним, шурша длинной юбкой и цокая каблуками, подбежала девушка в костюме чёрной кошки – облегающий трикотаж, ушки на голове, нарисованные усы. Она была запыхавшаяся, с ярко-зелёными линзами в глазах. – Лейла! Ты где пропадаешь? Там, в малой гостиной, такой угар! Мы конкурс объявили, победитель получает бутылку дорогого шампанского! Пойдём, а то без нас всё разберут! Лейла вздохнула, посмотрела на подругу, потом на Олегсея, потом на Павла. – Ладно, – сказала она, сползая со стула и поправляя платок, который съехал набок. – Олежа, было приятно познакомиться. Правда. Ты нормальный парень, не то что некоторые, – она бросила короткий взгляд на Павла, но без злобы, скорее с лёгкой усмешкой. – Дай свой телефон. Олегсей, немного растерявшись, протянул ей свой смартфон. Она быстро набрала номер, сбросила вызов, и в её руке зажужжал телефон. – Всё, я тебя нашла. Спишемся потом. Не теряйся, – она улыбнулась ему. Потом перевела взгляд на Павла. – А ты, Павел, будь здоров. И поменьше пей. А то лицо не то выражение принимает. Павел не обиделся, только усмехнулся и поднял бокал. – Будьте здоровы, Лейла. Она фыркнула, махнула рукой на прощание и, схватив подругу под локоть, быстро утонула в толпе, оставив после себя лёгкий шлейф цитрусовых духов и смеха. Олегсей проводил её взглядом и только тогда заметил, что Павел смотрит на него – пристально, с каким-то новым, странным выражением. – Ну и девка, – протянул Павел, делая ещё один глоток виски. – Колючая, как ёжик. Но интересная. Тебе такие нравятся? – Не знаю, – честно ответил Олегсей. – Мы просто разговаривали. – Просто разговаривали, – передразнил Павел, но беззлобно. – Ладно, не буду лезть. Твоё дело. Ты, главное, не теряйся. Хорошие знакомства – это важно. Он замолчал, допил виски одним глотком и поставил стакан на стойку с глухим стуком. Потом повернулся на стуле так, чтобы оказаться лицом к Олеже, и вдруг положил руку ему на колено – не тяжело, почти невесомо, но с явным нарушением дистанции. – Слушай, Олеж, – сказал он, и его голос стал тише, доверительнее. – А ты вообще как? Не скучаешь тут? Я смотрю, ты всё больше по углам сидишь. Вон, и Вика с Артёмом где-то пропали, а ты один. Не боишься? – Я не боюсь, – ответил Олегсей, слегка отодвигая ногу, но Павел не убрал руку, только чуть сжал пальцы. – Просто… не люблю шумные компании. Мне и так нормально. Павел улыбнулся – той самой своей улыбкой, которая могла означать что угодно: от дружеского расположения до чего-то более личного. Он убрал руку с колена Олегсея, но тут же положил локоть на стойку и повернулся так, что их плечи почти соприкоснулись. – А ты интересный, – сказал он, разглядывая профиль Олегсея. – Я... думаю преувеличиваешь, – пожал плечами Олегсей. – Не вижу смысла убегать. – Вот это я и говорю – стойкий, – повторил Павел, и его голос стал почти ласковым. Он взял свой пустой стакан и начал крутить его в руках, наблюдая, как свет люстры преломляется в гранях хрусталя. – А ты знаешь, Олеж, мне с тобой легко. Почему-то. Обычно я с людьми быстро устаю. Они либо слишком громкие, либо слишком тупые. А ты… в тебе есть что-то… спокойное. Олегсей не знал, что ответить. Комплимент был неожиданным, и он не понимал, шутит Павел или говорит серьёзно. Но в голосе Павла не было привычной насмешки – он говорил ровно, даже чуть задумчиво. – Спасибо, – наконец выдавил Олегсей. – Ты тоже… неплохой. Когда не пьёшь. Павел рассмеялся – коротко, почти по-детски. – А я всегда неплохой. Просто иногда это скрыто за слоями воспитания и плохих привычек. – Он отставил стакан и повернулся к Олегсею так, что их лица оказались совсем близко. – Ты не представляешь, какой я хороший, когда высплюсь и не пью три дня. Олегсей отодвинулся чуть назад, не резко, но заметно. Павел заметил это движение, но ничего не сказал, только усмехнулся уголком губ и снова откинулся на спинку стула, разрывая дистанцию. – Ладно, не пугайся, – сказал он, махнув рукой бармену, чтобы тот повторил заказ. – Я просто болтаю. Ты не думай ничего такого. Просто… приятно поговорить с кем-то. Он замолчал, когда бармен поставил перед ним новый стакан с виски. Павел взял его, но пить не стал – просто держал в руке, глядя на янтарную жидкость. – А ты? – спросил он вдруг, поворачиваясь к Олегсею. – Чего ты хочешь от меня? – Ничего, – честно ответил Олегсей. – Мы просто сидим и разговариваем. Ты меня пригласил, я пришёл. Всё. Павел посмотрел на него долгим взглядом, словно искал подвох. Не найдя, он улыбнулся. – А ты мне всё больше нравишься, Олежа, – сказал он тихо, почти шёпотом, и снова положил руку на его плечо, слегка сжав пальцы. – Редкий экземпляр. Не потеряй себя в этом болоте, ладно? – Постараюсь, – ответил Олегсей, чувствуя тепло ладони через ткань рубашки, но не придавая этому значения. Он просто смотрел на танцпол, где мелькали огни и тени, и думал о том, что этот вечер, кажется, только начинается. Антон сидел в кресле в зале, в кругу компании. Они громко смеялись и пили, кто-то рассказывал анекдот про профессора и студента, кто-то спорил о том, какой фильм ужасов лучший в этом году. Антон слушал их вполуха, вежливо улыбаясь в нужные моменты, но взгляд его то и дело ускользал к барной стойке, где на высоких стульях сидели Олегсей и Павел. Он смотрел, как Павел, слегка покачиваясь, что-то говорит, как Олегсей слушает, напряжённо сжав плечи, но не отодвигается. Как Павел кладёт руку ему на плечо, потом убирает, потом снова наклоняется близко-близко. Антон усмехнулся про себя и подумал: «Похоже, пора и мне начинать свой ход».

***

За несколько часов до этого

Павел сидел у барной стойки, на высоком стуле и лениво проводил взглядом по залу. Он отдыхал. Не то чтобы ему нужен был повод – он умел расслабляться где угодно и когда угодно, но сегодняшняя вечеринка была особенно удачной. Хорошая музыка, много знакомых лиц, алкоголь рекой. Он чувствовал себя в своей тарелке. Павел не стал замариваться насчет своего образа, и выбрал простую роль вампира: чёрный костюм-тройка с тонкими лацканами, белоснежная рубашка с манжетами, которые он расстегнул и небрежно подвернул, и шейный платок-жабо из чёрного кружева. Никакой накладной крови, никаких клыков. Только лёгкий грим, придающий лицу неестественную бледность, и немного тёмных теней вокруг глаз. Он выглядел так, будто сошёл с обложки готического романа. В руке он держал бокал с чем-то тёмным и тяжёлым – каберне, которое уже успело нагреться от его ладони. Стул рядом с ним скрипнул, когда на него опустился Антон. Павел даже не обернулся – узнал по походке. Только скосил глаза, оценивающе скользнув по фигуре друга. – Привет, – Антон опустился на соседний стул. Павел повернулся к нему и усмехнулся: – О, явился. А я уж думал, ты решил проигнорировать. – Были дела, – коротко ответил Антон. Его костюм – строгий, тёмно-бордовый, почти чёрный – выглядел дорого и солидно. Белая рубашка, галстук, завязанный сложным узлом. – А ты прям в образе, – заметил Павел. – Дай угадаю, все же выбрал роль Ганнибала Лектора. Скучаешь по человечине? – Остроумно, – Антон едва заметно улыбнулся. – А ты, как я вижу, решил не заморачиваться. Вампир? Серьёзно? Это же самое банальное, что можно придумать. – Зато красиво, просто, никому ничего не надо объяснять. Идеальный костюм для вечеринки, – Павел пожал плечами. – Если не стремиться к оригинальности, – сухо заметил Антон. – А зачем мне оригинальность? – Павел сделал глоток вина. – Я и так заметен. Антон не стал спорить. Он подозвал бармена жестом: – Виски. Односолодовый. Один кубик льда. Бармен кивнул и принялся выполнять заказ. – Хоть бы выпил что-нибудь другое, – прокомментировал Павел. – Привычка, – ответил Антон, принимая стакан. – Не вижу смысла пить что попало. Они помолчали несколько секунд. Павел снова перевёл взгляд на зал, и Антон, следивший за ним, заметил, куда он смотрит. У дальней стены, у выхода на террасу, стояла небольшая компания. Несколько человек, что-то бурно обсуждали попутно смеясь. – Это же твои знакомые? – спросил Антон. – Ага, – кивнул Павел, не отводя глаз. – Я их пригласил. Думал, будет весело. – И как, весело? – Пока не знаю, – Павел усмехнулся. – Но смотреть на них забавно. Антон проследил за его взглядом. Девушка была в костюме ведьмы: чёрное платье, острая шляпа, метла, пристроенная где-то сбоку. Рядом с ней, приобнимая ее изображал Франкенштейна. А другой парень стоял чуть в стороне, в чёрной рубашке с высоким воротником и накидке из недорогой, но старательно подобранной ткани. На лице – лёгкий грим, придающий бледность. – Олег кажется, – сказал Антон, делая глоток виски. – Тихий парень. – Тихий, – согласился Павел, и в его голосе прозвучало что-то странное – не то интерес, не то предвкушение. Антон заметил это. – Ты смотришь на парня, – сказал он, и его бровь слегка приподнялась. – Не на девушку. С каких пор? – С каких пор что? – Павел сделал вид, что не понял. – С каких пор ты интересуешься парнями? – Антон повернулся к нему лицом. – Насколько я помню, ты всегда был неравнодушен к женщинам. – А я и сейчас неравнодушен, – Павел пожал плечами. – Просто... иногда хочется чего-то нового. Экспериментов, так сказать. – Экспериментов? – Антон усмехнулся. – С ним? Это гиблый номер, Павел, да к тому же скучный. – Почему это? – Павел повернулся к нему, и в его глазах загорелся азартный огонёк. – Я думаю, в нём что-то есть. – Что именно? – Не знаю, – честно признался Павел. – Но мне интересно. Он какой-то... не такой, как все. И это больше всего раздражает и ... – Ты говоришь как коллекционер бабочек, – заметил Антон сухо. – Или как охотник, который нашёл след и теперь хочет посмотреть, куда он ведёт. Не слишком ли жестоко для простого эксперимента? – Жестоко? – Павел даже притворно возмутился, приложив руку к груди. – Я? Я само обаяние и доброта. Просто... – он сделал паузу, и его губы растянулись в улыбке, которая могла показаться дружелюбной, но Антон знал её слишком хорошо, – может захотел что-то поменять. Не спорю, мне нравятся красивые женщины, которые улыбаются. Вечеринки, где все танцуют один и тот же танец. Но он не покидает мои мысли. С ним будет интересно. – Интересно. Ты хочешь тратить время на то, что не имеет никакой практической ценности. На человека, который, скорее всего, просто испугается и сбежит. Или, что ещё хуже, привяжется и начнёт доставлять проблемы. Тебе это нужно? – А что, у тебя есть предложение получше? – Павел подался вперёд, опираясь локтями о стойку. Его голос звучал легко, почти игриво. – Давай сделаем это интереснее. Пари. – Пари? – Антон поднял бровь, и его пальцы, лежавшие на стакане, замерли. – Да. Я говорю, что смогу влюбить его в себя. До такой степени, что он будет бегать за мной хвостиком. А ты говоришь, что это гиблый номер. Так давай проверим, кто из нас прав. Антон молчал несколько секунд, словно взвешивал каждое слово. Наконец он медленно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Ты предлагаешь играть чувствами человека ради того, чтобы доказать свою правоту? – спросил он, и в его голосе не было осуждения – только спокойный, почти детский интерес. – Это... грязная игра. – Грязная? – Павел усмехнулся, доставая из внутреннего кармана пиджака портсигар – тонкий, серебряный, с гравировкой в виде инициалов. Он открыл его, вынул сигарету, но закуривать не стал, только повертел в пальцах. – С каких пор тебя волнует, грязная игра или нет? Ты же всегда говорил, что главное – результат. А средства... средства можно подобрать любые. – Я говорил о бизнесе. О карьере. – Антон взял свой стакан, сделал глоток и поставил обратно. – Это другое. Здесь речь идёт о человеке, который не просил, чтобы его втягивали в наши игры. Который, возможно, даже не понимает, во что может вляпаться и... – О, Антон, – Павел рассмеялся, коротко и тихо, только вот, в этом смехе не было веселья, только предвкушение. – Ты становишься сентиментальным. Это тебе не идёт. – Я не сентиментален... – Антон поправил манжету рубашки, выглядывающую из-под рукава пиджака. – Просто хочу понять, зачем тебе это. Что ты получишь, кроме удовлетворённого самолюбия? – Удовлетворённого самолюбия недостаточно? – Павел убрал сигарету обратно в портсигар и захлопнул его с лёгким щелчком. – Ну ладно. Тогда добавим стимул. – Он наклонился ближе, понизив голос, хотя вокруг них всё равно никто не мог их слышать за гулом вечеринки. – Ты знаешь, что я коллекционирую вино. У меня есть бутылка, которую я берегу для особого случая. Bruno Giacosa Collina Rionda, Barolo 1982 года. Антон замер. Его лицо не изменило выражения, но пальцы, лежавшие на стойке, дрогнули – едва заметно, но Павел заметил. – Ты блефуешь, – сказал Антон после паузы. – Этого вина в России почти нет. – Наша семья владеет небольшим винным складом, – Павел откинулся на спинку стула, и его улыбка стала шире. – Ставлю эту бутылку. Если я выигрываю – ты будешь должен мне что-то равное по стоимости. Скажем... – он задумался на секунду, – около четырех тысяч евро. В деньгах или в чём-то равноценном. Если проигрываю – вино твоё. – Четыре тысячи евро? – Антон усмехнулся. – Ты оцениваешь свою победу слишком дёшево. Эта бутылка стоит в разы больше. – Знаю, – Павел пожал плечами. – Но мне не жалко. Азарт дороже. Антон взял свой стакан, поднял его к свету, рассматривая янтарный цвет виски сквозь хрусталь. На лице его не было ни тени эмоций – только холодная, выверенная сосредоточенность, который привык просчитывать ходы. – Слишком просто, – сказал он наконец. – Ты хочешь, чтобы я просто сидел и смотрел, как ты развлекаешься? Это скучно. Я тоже буду участвовать. Павел медленно повернулся к нему, и его брови поползли вверх. – В каком смысле – участвовать? – В прямом. – Антон поставил стакан на стойку, поворачиваясь к Павлу всем корпусом. – Ты хочешь доказать, что сможешь влюбить в себя этого парня. А я хочу доказать, что смогу сделать то же самое. Параллельно. Кто из нас окажется убедительнее и быстрее... – Ты? – Павел не сдержал смешка. – Антон, я, конечно, знаю, что ты любишь бросать вызовы, но... ты же всегда встречался с девушками. Серьёзно, ты хоть раз смотрел на парня с таким... интересом? – В том-то и дело. Я никогда этого не делал. Но это не значит, что я не могу. В конце концов, – он сделал паузу, и уголки его губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, – с чего-то надо начинать. Павел смотрел на него несколько секунд, и на его лице сменялись эмоции – удивление, раздражение, потом что-то похожее на восхищение. Наконец он рассмеялся громче, чем обычно, привлекая внимание пары человек за соседним столиком. – Ну ты даёшь, Звездочкин, – сказал он, отсмеявшись. – Ладно, принимаю. Но с условием. – Каким? – Антон взял свой стакан, делая ещё один спокойный глоток. – Ты не просто участвуешь. Ты должен будешь доказать, что у тебя что-то получается. – Павел наклонился ближе, и его голос стал тише, почти интимным. – Когда выиграю я, ты признаешь, что я был прав. И отдашь свой долг. Когда выиграешь ты – вино твоё, и я... – он сделал паузу, – я тоже признаю, что ошибался. – Ты никогда не признаёшь ошибок, – сухо заметил Антон. – В этот раз признаю, – Павел поднял свой бокал, и в его глазах плясали искорки азарта. – Идёт? Антон помолчал, глядя на него. Потом медленно, как будто взвешивая каждое движение, поднял свой стакан. Хрусталь коснулся хрусталя – звук получился чистым, почти музыкальным. – Идёт, – сказал он. – Но я хочу еще кое-что добавить. – Что еще? – Доказательства. – Антон поставил стакан на стойку и посмотрел Павлу прямо в глаза. – Когда ты выиграешь или, что более вероятно, когда выиграю я – мы должны будем предоставить нечто большее, чем просто слова. Я хочу видеть, как ты это сделал. – В каком смысле? – Павел нахмурился. – В прямом. – Антон подался вперёд, и его голос стал тише, но от этого не потерял твёрдости. – Когда это случится – а я уверен, что это случится с кем-то из нас, мы пришлем друг другу видео. Домашнее видео. Чтобы каждый из нас мог показать доказательство того, что именно он выиграл . Наступила тишина. Павел смотрел на Антона, и его лицо постепенно теряло игривое выражение, становясь серьёзным, почти жёстким. – Ты серьёзно? – спросил он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала нотка... не то чтобы осуждения, но какой-то другой, непривычной интонации. – Ты хочешь, чтобы я записал и прислал тебе видео секса с парнем? Это уже не просто игра, Антон. – Это игра, в которую ты предложил играть, – спокойно ответил Антон. – Я просто хочу убедиться, что правила чёткие. И что ты не отступишься, когда станет сложно. Или тебя пугает, что у меня может быть преимущество? – Пугает? – Павел усмехнулся, но усмешка вышла не такой уверенной, как прежде. – Меня ничего не пугает, Звездочкин. Просто... я думал, у тебя есть какие-то принципы. – Как бы то не было... ты согласен? – Антон взял свой стакан, допил виски одним глотком и поставил на стойку с глухим стуком. – Или уже передумал? Павел молчал несколько секунд. Потом его лицо снова расплылось в улыбке. – Нет, – сказал он, поднимая свой бокал. – Не передумал. Ты получишь своё видео, если дойдёт до этого. Но только если ты сделаешь то же самое. – Разумеется, – кивнул Антон. – Я человек честный. – Честный? – Павел рассмеялся, и в этот раз смех его был искренним, почти беззаботным. – Ты, Антон Звездочкин, – последний человек, которого я назвал бы честным. Но это, наверное, и есть твоя главная сила. Ладно. Пари принято. Они снова чокнулись, и на этот раз Антон позволил себе короткую, едва заметную улыбку – такую же холодную и выверенную, как и всё, что он делал. – Тогда, – сказал он, ставя стакан на стойку и поправляя пальто, – посмотрим, кто из нас окажется более... убедительным. Павел кивнул, но его взгляд снова скользнул к дальней стене, туда, где Вика что-то оживлённо рассказывала Артёму, а Олегсей стоял чуть в стороне. – Удачи тебе, – сказал Павел, не оборачиваясь. – Тебе она понадобится. Антон не ответил. Он просто взял свой стакан, поднёс его к губам, но пить не стал – только смотрел поверх хрусталя туда же, куда и Павел. На троих студентов в дешёвых костюмах, которые понятия не имели, что только что стали фигурами в чужой, опасной игре.