Survivors
Это был обычный день. Юра и Слава летели в самолёте, в задней части салона, и дружески болтали. Казалось бы, всё было хорошо, но что-то пошло не так…
Юра говорил со Славой и жаловался ему на свою тяжёлую личную жизнь и натянутые отношения с женой. Макаров посочувствовал своему лучшему другу и даже мысленно порадовался, что в свои 36 лет он сам всё еще был холост. Музыченко было 37 лет, он был женат уже много лет, но со временем случилась первая трещина в счастливом браке и стала разрастаться, становясь все более заметной и угнетающей. А также у них была общая от брака дочь, с которой у музыканта тоже были натянутые отношения, с тех самых пор как она стала подростком… Взаимопонимание отца и дочери, какое было раньше ушло на второй план и это было печально. Жена и вовсе стала требовать слишком много от мужа, буквально пилила его мозг, что к сожалению со временем может случаться даже в самых счастливых семьях. Семейный психолог (и не один) увы не помог семье Музыченко и взаимопонимания участникам так и не удалось добиться. Живя под одной крышей все трое были порознь друг от друга. Анна перестала спать с мужем в одной кровати, как и случается при первых звоночках к разводу, дочь была больше со своими друзьями, нежели с семьей и в принципе была в себе девчонка, мало чем интересующаяся кроме интернета и тусовок с друзьями. Типичный подросток.
— Чёрт, я не знаю, что делать с этой женщиной! Она меня с ума сводит в ужасном смысле этого слова! Кажется, мое желание развестись с ней к чёртовой матери становится все больше! Она требует от меня слишком многое, а я устаю на работе, как и все нормальные мужики, понимаешь? Я веду группу, участвую в шоу, в каких-то там еще съемках, иногда могу проводить мероприятия, но это крайний случай. Неужели она этого не понимает?! Не понимает, что я не чертов робот!Обычно Музыченко почти никогда не жаловался на свою личную жизнь, тем более публично. Публика думала, что все в порядке и Юра думал, что так будет лучше для всех. Натянутые отношения с женой не должны быть освещены на весь мир, иначе пойдет куча нехороших слухов, что о Музыченко, что о его жене, а это никому не нужно было. Макаров внимательно слушал своего друга, иногда что-то отвечая ему, но в основном он выслушивал, не перебивая его и дожидаясь, пока тот договорит до конца. Последнее время Юра становился все более закрытым в себе и своих эмоциях, но своему лучшему другу Макарову он рассказывал очень многое, в том числе и личное. У него были свои причины доверять этому человеку половину своей жизни. Слава же был женат только на своей работе.
— Ужасно сочувствую, что так вышло, Юра… Мне жаль, что твоя жена перестала ценить все, что ты делаешь, друг. Но и, знаешь ли… Развод не самое лучшее решение в этой ситуации. — Да она сама к этому клонит последнее время! Еще и с Лизкой, с дочкой, проблемы те ещё. Непослушный подросток: учиться не хочу, это не хочу, ничего не хочу. Только торчать в телефоне целыми днями и ничего более! Как это все достало…Слава понимал, как больно Юре. Он мог только нежно похлопать друга по спине. Казалось, что ситуация действительно выходила из-под контроля. Высокорослый не знал, что ещё сказать, и ещё больше переживал за Юру
— Мы живем, блять, в одной квартире, Слава… А такое ощущение что нет. С женой больше не спим в одной кровати. Так было только если я накосячил и мы были в ссоре, но теперь это на постоянной основе… — Музыченко тяжело вздохнул, посмотрев на руку, на палец, где все ещё находилось обручальное кольцо, а затем сжал эту руку в кулак, раздражаясь. Макаров тоже посмотрел на его кольцо, а затем сочувственно посмотрел на Юру, приобняв его за плечо, стараясь утешить, видя, что тот был не в лучшем настроении, хоть и пытался это скрыть. — Все в порядке, Слава… Я переживу это…Слава вздохнул, покачав головой, посмотрев на него, затем скрестил руки на груди, прекрасно понимая, что эта фраза означала совсем другое.
— Ты всё время так говоришь, Юра… — Я сказал, что все в порядке, — Тон Музыченко стал более жёстким, а его брови нахмурились от раздражения, но он всё же поубавил свой пыл, виновато посмотрев в сторону, — Извини… — Юр, тебе нет необходимости извиняться. Я всё понимаю, всё нормальноСлава и Юра почувствовали, как самолёт внезапно накренился, и услышали, как по внутренней связи раздался голос капитана, серьёзный и настойчивый:
— Дамы и господа, пожалуйста, пристегните ремни и немедленно займите фиксированное положение. Мы испытываем сильную турбулентность. Сохраняйте спокойствие! — Легко говорить, бля… — Фыркнул Юра, пристегнувшись вместе со Славой и тревожным взглядом посмотрел на него, затем он, будучи ближе к иллюминатору, заглянул в него, приглядываясь и увидел, как дымился один из двигателей самолета, — Бляяяять… Пизда нам, Слава. — Так, Юра, нет, я не принимаю такое от тебя! Всё будет в порядке, слышишь?! — Макаров схватил Музыченко за щёки, заставляя посмотреть в свои глаза, — Мы выживем. Мы выживем! Слышишь?! Никакого пессимизма, Юра! — Какой нахуй оптимизм тут тогда, Слава?! Это пиздец! — Юра, ты веришь мне? — Верю… — Мы. Выживем. — Хотелось бы…Вновь послышался сигнал на весь салон и прозвучал встревоженный голос пилота.
— Дамы и господа, кажется мы попали в крайне опасную ситуацию и…Остальная часть слов капитана была заглушена оглушительным рёвом двигателей, когда самолёт резко пошёл вниз, за считанные секунды пролетев, казалось, сотни метров. Желудок Славы подпрыгнул к горлу, сердце бешено заколотилось, он крепко сжал подлокотники, так что костяшки пальцев побелели. Он взглянул на Юру и заметил страх на лице друга и видел, как он так же вцепился пальцами в свой подлокотник. Последний раз они посмотрели друг на друга, найдя в себе силы сцепиться руками, пока второй рукой каждый удерживался за подлокотник. Взрыв. Самолет разорвало напополам. Панические крики. Тьма. Тишина. Ни звука.
***
Шум прибоя. Ощущение холода и влаги на лице. Морские волны так и хлестали по лицу и Юра закашлялся, а затем открыл глаза. Он лежал на берегу, его тело было наполовину в воде. Мужчина попытался встать, но резкая боль во всем теле пронзила его и он приглушённо закричал, стиснув зубы. Он схватился за плечо, на котором была рваная рана. Превозмогая адскую боль Музыченко наконец смог хотя бы сесть. Он ещё очень плохо соображал и не сразу понял, где он находился. Но осмотревшись вокруг он понял, что находился на пляже. На острове. Неизвестно где. И на том же пляже неподалёку от него лежала обугленная наполовину задняя часть фюзеляжа самолёта. Та половина, где он со Славой находился до крушения самолёта и разрыва его напополам. В ушах все еще был какой-то гул и звон, а разум был немного помутнён, но мужчина все же смог осознать, что произошло и где он находился. И легче ему от этого осознания не стало. Совсем. Но второе осознание ударило ещё сильнее по его разуму и он словно протрезвел. Стал панически осматриваться вокруг. Найдя в себе ещё сил он встал на ноги, которые едва удерживали его тело, дрожа от напряжения. Юра закашлялся, откашляв немного крови на песок, а затем попытался выпрямиться и медленно двинулся в сторону остатков от самолёта, а мысли уже наполнялись страшным осознанием, что он мог оказаться один на этом острове, а все остальные погибли… Что если погиб и Слава? Где он? Его не было рядом. Музыченко постепенно приближался к сгоревшему фюзеляжу самолета и с ужасом посмотрел на территорию вокруг него: куча мёртвых тел, кто обгорел, кто был разорван каким-то образом на куски, куча оторванных конечностей. И среди кучи сгоревших и разорванных бездыханных тел он панически высматривал знакомое ему тело, мысленно молясь, чтобы он не обнаружил его.
— Вот тебе и отпуск, блять… Отдохнули? Замечательно… — Голос Юры невольно дрожал, пока он продолжал ходить среди кучи мёртвых тел и оторванных конечностей, с ужасом высматривая не было ли среди них Славы. Он бы не пережил такого, он сам себе готов был поклясться. Набравшись сил он взобрался во внутрь фюзеляжа, где на удивление не обнаружил ни единого мертвого тела или оторванной конечности. Это его ничуть не успокоило. Он продолжил осматриваться внутри салона бывшего самолета, который в данный момент больше нельзя было так называть, учитывая в каком состоянии находился транспорт. Он прошёл к как ни странно кое-как уцелевшим креслам, где он сидел рядом со Славой и уставился на них, а перед глазами были вспышки последних воспоминаний перед крушением. Слёзы стали автоматически накатываться на глаза. Мало того, что вокруг не было ни единого живого человека… Не было нигде и Славы. Жив он или мёртв Юра не мог знать. Но ему оставалось лишь надеяться. — Ты сказал, что мы выживем… Я-то выжил… Только вот где ты, блять, Макаров, мать твою?! Я сейчас окончательно рехнусь! — Музыченко выпалил это на истерике, схватившись за голову, вскрикнув от пронзившей его плечо боли и зажмурился. Он не контролировал свои эмоции и действия. Ему, казалось, уже было всё равно, если он не обнаружит Славу живым. Он понимал, что один не сможет выжить на этом богом забытом острове. Мужчина покинул фюзеляж самолёта, тяжело вздохнув и снова проходя мимо кучи мёртвых тел, которые бездыханно лежали и создавали ощущение, что он попал в ад и абсолютно безвыходную ситуацию.Вдруг Юра на что-то наступил. Что-то холодное и металлическое. Он наклонил голову вниз и обнаружил часы. Часы которые принадлежали Славе, он знал эти часы и узнал бы их из тысячи. Каждую потёртость и царапинку. Это безошибочно были его часы. Но где он сам? Собственные мысли добивали Юру, но он все еще пытался не терять надежду и всё ещё надеялся найти Славу живым. Хотя учитывая сколько он увидел мёртвых тел, разбросанных по территории вокруг фюзеляжа он уже сомневался в том, что хоть кто-то мог выжить. И вдруг проходя среди тел он увидел наполовину обугленное тело, похожее на тело его друга. Он замер, всматриваясь в каждую мелочь и деталь, пытаясь понять он это был или не он. Телосложение было похожим… Рост тоже… Неужели это он…? Нет. Музыченко не хотел думать об этом.
— Н-нет… — Он сжал крепче подобранные им с песка часы Славы, стиснув зубы, пытаясь держать эмоции, — Нет… Это не ты… Это не ты… Пожалуйста… ЭТО НЕ ТЫ!Он крикнул это на весь пляж и его голос, казалось, раздался небольшим эхом вокруг. Колени предательски задрожали и он рухнул на колени без сил, прижимая часы Славы к своей груди, сжимая их крепче. Он яростно отрицал, что это мог быть Макаров. Он не хотел в это верить. Он отказывался.
— П-пожалуйста… — Его дрожащий голос перешел на шёпот. Всё его больное тело дрожало от накатывающей истерики. Слёзы уже вырвались наружу, скатываясь ручьём по его щекам, обжигая их. Плач мигом превратился в отчаянное рыдание. Такое, какое Музыченко сам от себя не ожидал. Он не думал, что мог однажды оказаться настолько уязвимым и беспомощным. Один. Среди кучи мёртвых тел. И сидел в данный момент с мёртвым телом, возможно, его друга.Минут десять он пребывал в истерике, икая от слёз, захлёбываясь в своих рыданиях. Дышать было и так тяжело, а рыдания все усугубляли. Он все же постепенно успокоился, смирившись с тяжелой утратой. Силы стали покидать его и он беспомощно лёг на песок, лёжа среди кучи мёртвых тел. Больше у него не оставалось сил подняться. Он истратил все. И ему нужно было восстановить их. Мужчина тяжелым взглядом посмотрел на лежащее рядом то самое бездыханное тело, всё ещё думая, что это мог быть Слава и стиснув зубы, сдерживая еще одну волну слёз сжал его руку, продолжая лежать без сил на песке, глядя в мрачное серое небо. Да, это был не какой-то очередной фильм или сериал про необитаемый остров, где всегда была изнывающая жара. Здесь была суровая реальность. И погода была мрачной и далеко не солнечной. А одежда на теле скрипача, что естественно, была изорвана в нескольких местах, но на удивление не настолько сильно, как могло оказаться. Юра смотрел в небо, вспоминая лучшие моменты своей жизни. Среди этих лучших моментов был Слава по большей части. Остальные друзья и близкие. Его группа. Жена, до того как брак стал трещать по швам. Дочь с которой он всегда был близок, пока она сама не отдалилась от отца. Покойный отец. Он закрыл глаза, погружаясь глубоко в свои воспоминания и пытаясь найти смысл выживать и бороться дальше. Совершенно один. Уж кем он себя не представлял никогда, так это Робинзоном Крузо. Он продолжал лежать с закрытыми глазами, лежа на песке.
— Я смотрю, тебе по кайфу лежать среди кучи трупов, будучи живым? Ладно это, но ты же еще за руку держишь труп…Юра мигом распахнул глаза и приподнялся на локтях, посмотрев в сторону и увидел, что это был Слава. Музыченко не мог ни слова выговорить, его губы дрожали. Он поверить не мог своим глазам.
— С… Слава… — Голос Юры дрожал. Он встал с песка и хромая стал бежать к Славе. Тот слабо улыбался ему, через боль в теле, но он был тоже невероятно рад видеть своего друга живым. Он раскрыл аккуратно руки в стороны для объятий и тут же зажмурился, стиснув зубы и согнувшись по полам, едва не рухнув на колени. Скрипач встревожился, двинувшись к нему быстрее и наконец дошёл до него, всё ещё хромая. — Хех. Извини, Юр, обнимашки немного не получились, хах… Но, клянусь, я безумно рад тебя видеть живым… — Сжато сквозь боль произнес Макаров, измученно улыбнувшись ему и всё же протянул ему хоть одну руку для объятий. Юра осторожно прижался к нему, аккуратно обнимая. Они обнимались наверное около минуты, прежде чем отстраниться. — Я думал… Что ты… — Я тоже думал… Что ты… — Но ты жив… — Хех… Я же говорил тебе. Что мы выживем… — Всё ещё с легкой улыбкой произнес Слава, держась одной рукой за живот, глядя на друга. Они оба решили отойти подальше от кучи трупов, и решили сесть на берегу, прижавшись друг к другу. — Кстати… Твои часы, Слава, — Юра аккуратно вернул часы на руку владельца, защелкнув застежку — Спасибо, Юра… Правда, я сомневаюсь, что они работают после крушения…Оба мужчины были ранены и испытывали боль. Они сидели на берегу, пытаясь прийти в себя после крушения самолёта. Время от времени они кашляли, пытаясь нормально дышать и перевести дух. Вокруг было тихо, только волны разбивались о берег. Они не знали, где находились… и был ли хоть кто-нибудь в живых. Всё, за что они могли держаться, — это друг за друга и надежду, что помощь придёт скоро…
Через несколько мгновений внимание Макарова привлекла рана на плече Юры. Она выглядела как глубокий порез и беспокоила его. Он осторожно взял Музыченко за руку, стараясь не причинить ему боль
— Юра, твоё плечо… Рана выглядит глубокой и… В принципе твоё плечо выглядит плохо… — Да чёрт с этим плечом! Посмотри на себя… Весь в ссадинах, ранах и синяках… Чёрт! Нам нужно потихоньку вставать и пошарить в оставшейся задней части самолета… Вдруг мы найдем там аптечку…?Слава поморщился, пытаясь взглянуть на себя. Музыченко был прав: Он был весь в синяках и ранах. Его тело было в ужасном состоянии. Двигаться было больно, но он знал, что им нужно было найти что-нибудь для обработки ран. Он кивнул в ответ на предложение Юры.
— Ты прав… Давай попробуем медленно встать. И посмотрим, что мы сможем найти в этой части самолёта, — Макаров медленно попытался оторвать своё тело от земли, шипя от боли. Юра сам жмурился и шипел от боли, вставая и помогая встать Славе — Ммм… Ладно, по крайней мере, мы хоть немного пришли в себя… — Глубоко вдохнул Музыченко, кашлянув, — Мгх… Все болит… Вообще-то в хвостовой части самолёта находился отдел багажа, верно…? Может, придётся воспользоваться чужими вещами, если они остались… А может, нам повезёт и мы найдем свои вещи…С помощью Юры Макарову удалось встать, стиснув зубы от боли. Тело болело и немело, и он опёрся на Юру, чтобы не упасть.
— Ты прав… Багажное отделение должно быть в хвостовой части самолёта, а оно кое-как но уцелело наполовину. Возможно, нам придётся одолжить чьи-то вещи, если наши потерялись, или, может быть, нам повезёт, и мы найдём свои собственные вещи, — Слава глубоко вздохнул, поморщился и слегка кашлянул.Взяв Музыченко за руку, Макаров медленно побрёл с ним к хвосту самолёта. Идти было больно, но необходимо. Они подошли к разбитому самолёту и начали искать что-нибудь полезное. Багажное отделение, похоже, было слегка повреждено, но оставалась надежда, что они всё же найдут что-нибудь… Например, аптечку. После нескольких минут поисков они наконец нашли небольшую аптечку. Юра облегчённо вздохнул, понимая, что это именно то, что им сейчас было нужно. Слава хотел что-то сказать, но вдруг застонал и схватился за живот, зажмурившись. Музыченко в панике уставился на него.
— Слава?! Что случилось?! — Острая боль… В животе… — Макаров задыхался, едва мог говорить от боли. Казалось, что-то не так… что-то было очень не так! — Господи… Дай посмотрю…Слава поморщился, но кивнул, понимая, что Юре нужно было осмотреть его живот. Он медленно сел на одно из уцелевших сидений, всё ещё держась за живот. Музыченко опустился на колени и осторожно приподнял Славину рубашку, осматривая его живот. Лицо Юры побледнело от того, что он увидел. На животе Макарова была глубокая, отвратительная рана, которая кровоточила и выглядела воспалённой. Было ясно, что эту рану нужно было немедленно обработать. А точнее зашить…
— Твою мать, блять… — Вымолвил Юра, глядя на эту рану, — Так… Спокойно… Тебе нужно лечь на ровную поверхность… — Он осмотрелся вокруг, - Вот! — Наклонил одно из сидений в горизонтальное положение, и стал осторожно укладывать своего друга, — Вот так, ложись, аккуратно… Нужно зашить эту рану…Слава осторожно лёг на импровизированную кровать. Он застонал от боли, стараясь не двигаться. Грубая поверхность кровати царапала спину, но он знал, что это было необходимо.
— Юра… Мгх… Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — Нихуя. Я не врач. Я вообще не ебу что мне сейчас делать, у меня нет медицинского образования, чёрт возьми! — Музыченко в открытую паниковал, но все же он пытался успокоиться. Ради Славы. Было важнее помочь ему. Иначе могли быть ужасные последствия. И они оба это понимали, — Ладно, прости… Прости… Я должен собраться. У нас нет особого выбора, дружище… — Юра достал все необходимое из аптечки, нервничая, — Чёрт… Ни интернета, ни инструкции о том, как зашивать раны… Но ладно… С Богом!Макаров слабо усмехнулся, несмотря на боль. Он знал, что Юра старался изо всех сил в этой непростой ситуации
— Похоже, ты станешь моим хирургом без лицензии, Юра. Просто… Постарайся быть нежным… — Всё будет хорошо, Слава… Держись… — Музыченко сосредоточился, и приготовился зашивать рану, но сначала аккуратно обработал её перед этим. Слава кивнул, стиснув зубы и стараясь не двигаться. Он крепко вцепился в импровизированную кровать, чувствуя, как Юрины руки обрабатывают его рану. Было больно… Очень… Но он знал, что должен это вытерпеть. Он закрыл глаза, глубоко дыша, пока Юра обрабатывал его рану, — Стой, погоди… прежде чем я начну зашивать рану, нужно сделать местную анестезию… К счастью, я нашёл в этой аптечке анестетики… Но я не могу понять, местная это анестезия или нет… Рискнём?Слава на мгновение задумался, превозмогая боль. Нужна была местная анестезия, но они оба не могли сказать, есть ли она в бутылке…
— У нас нет выбора, Юра… Мы должны рискнуть… — Ладно… — Музыченко набрал в шприц анестетик, сделал ему укол в нужное место, — Так… Хорошо… Нужно подождать, пока ты перестанешь что-либо чувствовать в области раны…Слава слегка поморщился, когда Юра сделал ему анестезию. Они оба ждали, пока она подействует, надеясь, что она обезболит область вокруг раны. Пока они ждали, Слава размышлял… Как долго они будут здесь торчать? Их найдут? Или они совсем одни на этом острове… Юра через некоторое время решил проверить, подействовала ли анестезия на его живот в том месте, где была рана, и слегка провёл пальцами по обнажённой коже, проверяя чувствительность.
— Чувствуешь что-нибудь? Я просто не врач, не знаю, как ещё проверять чувствительностьМакаров покачал головой. Похоже, анестезия подействовала. Он почти ничего не чувствовал в том месте, где была рана. Наверное, это хороший знак…
— Точно? — Музыченко пошевелил пальцами на его коже, - Я всё-таки волнуюсь… Или ты просто щекотки не чувствуешь?Слава слегка усмехнулся в ответ на вопрос Юры, несмотря на ситуацию. Боль начала утихать.
— Я… Я искренен, Юра. Я ничего не чувствую. Продолжай, всё в порядке… — Ладно… — Музыченко вздохнул, сосредоточившись на том, чтобы начать зашивать его рану, он нашёл в аптечке всё необходимое: медицинскую иглу и медицинские нитки, — Чёрт… Я боюсь сделать хуже…Слава кивнул, закрыв глаза и собравшись с силами. Он доверял Юре, зная, что тот делал всё возможное.
— Я понимаю… Не бойся… Ты не сделаешь хуже, я тебе доверяю, Юра, — Он глубоко вздохнул, ожидая продолжения операции — Ладно… будет хуже, если я этого не сделаю, верно? Я начинаю…Слава кивнул в знак согласия. Он знал, что операцию нужно провести. Каждая минута промедления могла быть опасной, если рану не лечить.
— Да, Юр… Будет хуже, если ты этого не сделаешь. Начинай…Операция началась. Слава видел, как игла и нить вошли в его плоть, и слегка напрягся, стиснув зубы. Но он старался лежать неподвижно и не мешать Юре работать. Боль утихла благодаря анестезии, но это все равно было неприятное и незнакомое ему ощущение.
— Ты же говорил, что ничего не чувствуешь… — Музыченко нервничал, но продолжал пытаться зашить его рану по интуиции, — Неужели не сработало…Закрыв глаза, Слава кивнул, изо всех сил стараясь не двигаться, несмотря на неприятные ощущения.
— Нет… Анестезия действует, я не чувствую боли… — Он пытался успокоить Юру, чувствуя, как игла и нить проникали в его плоть. Это было странное и непривычное ощущение, но он полностью доверял Юре. — Но… Ты жмуришься, как будто тебе больно… Хотя кому понравится смотреть, как в его плоть втыкают иголку, тем более что я не врач… Господи…Слава открыл глаза и с лёгкой улыбкой посмотрел на Юру, пытаясь успокоить его, несмотря на боль.
— Я вздрагиваю и жмурюсь не из-за боли, Юра… Я просто… Чувствую себя очень странно… Просто я никогда раньше не испытывал ничего подобного… — Макаров снова закрыл глаза и глубоко вздохнул, — Просто продолжай…Слава сосредоточился на своём дыхании, стараясь не двигаться, пока Юра зашивал ему рану. Несмотря на ситуацию, он ценил усилия Музыченко и его готовность помочь, хотя и знал, что Юра не врач и не хирург.
— Ты почти… Закончил? — Да… кажется… — Юра отрезал нитку с иголкой, отложил в сторону, посмотрел на шов на его животе, оценивая, - Не совсем идеально, но… по крайней мере, почти не кровоточит…Слава посмотрел на швы у себя на животе. Они определённо были неидеальными, но, похоже, остановили кровотечение. Он слабо усмехнулся.
— Ну, это не произведение искусства, но это лучше, чем ничего, верно? Спасибо, Юра… — Пожалуйста, Слава… — Скрипач слегка улыбнулся ему, складывая остатки медицинских инструментов и лекарств обратно в аптечку, зашипел от боли, схватившись за плечо, — Мммм… Опять это плечо…Слава немного нахмурился, видя, как Юра поморщился от боли и схватился за плечо.
— Твоё плечо… Дай мне посмотреть, Юра… — Да я уверен это просто царапина, не страшно… — Юра… Это похоже не просто на царапину… Нужно промыть и перевязать рану, чтобы предотвратить инфекцию… — Да, ну бля… — Юра присмотрелся к ране на своем плече, - Чёрт возьми, немного кожи содралось, и татуировки в этом месте стали ярче… хах… забавно, — Он снова достал аптечку. Слава слегка усмехнулся, наблюдая за тем, как Юра беспечно реагировал на свою рану. — Похоже, что в этом месте твоя татуировка временно будет особенно яркой… Но давай сначала обработаем её.Слава наблюдал, как Юра готовил снова необходимые припасы из аптечки. Он поднял взгляд на абсолютно каменное и спокойное выражение лица друга и слегка нахмурился, пытаясь прочитать скрытые эмоции.
— Знаешь, Юра… Даже в этой безвыходной ситуации ты, кажется, остаёшься спокойным и находчивым… Это действительно впечатляет. — Ты просто не видишь, что на самом деле происходит у меня внутри, ха-ха… Просто я понимаю, что паникой мы себе не поможем… — Музыченко обрабатывал свою рану на плече, хотя одной рукой это было сложно сделать, - Блять…Макаров кивнул, понимая, к чему клонил Юра. Он видел и без того, что за спокойным фасадом, скрывалось сильное беспокойство и даже паника.
— Ты прав, Юра. Но всё же… Ты очень хорошо справляешься с этой ситуацией… Даже с повреждённым плечом ты умудряешься обрабатывать наши раны. Это довольно впечатляюще, — Он наблюдал, как Юра пытался обработать своё плечо, — Вот, позволь мне помочь тебе. Так будет проще… — О… Спасибо Слава взял необходимые принадлежности и начал аккуратно промывать и перевязывать рану на плече Музыченко. — Просто постарайся не двигаться, хорошо? Это может быть немного больно… — Он осторожно обработал рану на плече Юры, стараясь быть как можно более аккуратным. — Ммм… Немного больно, но терпимо… В конце концов, я привык к боли, как видишь по количеству татуировок на моем теле, хах… — Скрипач умудрялся ещё и шутить в этой непростой ситуации. Пытаясь тем самым подбодрить друга. И самого себя, не желая выставлять себя слабаком. — Ты определённо крепкий, Юра. Неудивительно, что ты терпишь всю эту боль. С таким количеством татуировок на теле ты, должно быть, уже правда привык к этому, — Слава усмехнулся. Он продолжал обрабатывать рану, следя за тем, чтобы она была должным образом промыта и перевязана.Через несколько минут Слава закончил перевязывать плечо Юры. Он посмотрел на повязку, чтобы убедиться, что она надёжно закреплена.
— Ну вот, всё готово. Теперь твоё плечо должно хорошо зажить… — Спасибо, Слава. Как и твоя рана, которая тоже должна зажить, ведь я вроде как неплохо её зашилСлава кивнул, осторожно дотрагиваясь до швов на своем животе.
— Учитывая всё вышесказанное, это похоже на профессиональную работу… Я впечатлён, Юра. Ты определённо умеешь находить выход из сложных ситуаций. — Хах… У нас просто нет выбора, Слава… Теперь нам двоим нужно думать, как выживать на этом острове. Еще немного посидим и будем искать еду… Спать будем в хвостовой части самолета. Правда, днём здесь будет жарко из-за палящего солнца, но пока что погода пасмурная и явно будет дождь. Также нам нужно будет раздобыть воду. На острове определенно должен быть источник питьевой воды…Слава кивнул, соглашаясь с мыслями Юры.
— Ты прав, Юра. Нам нужно сосредоточиться на поиске еды и воды и придумать, как выжить здесь, на этом острове. Днём будет очень жарко, и из-за этого спать в хвостовой части самолёта может быть неудобно потом… Нам придется найти какую-то альтернативу. Что касается воды, нам нужно будет найти источник пресной воды. Это важно для нашего выживания. Даже очень. — Ладно, думаю, первое время мы сможем выживать на том, что найдём среди потерянного багажа… У тебя больше нет ран? — Нет, других ран нет. Только та, что на животе, и ты хорошо о ней позаботился, — Высокорослый покачал головой, легонько похлопав себя по груди. — Хорошо. Кажется, у меня тоже больше нет ран, — Музыченко быстро окинул себя взглядом. Слава кивнул, радуясь, что они оба относительно невредимы. А главное — живы — Слава богу. Нам сейчас не нужны новые травмы. Поэтому нам нужно сосредоточиться на том, чтобы найти что-нибудь поесть и попить… Но сначала нам, наверное, стоит немного отдохнуть. Мы уже через многое прошли, и важно беречь силы. — Да… — Юра вздохнул и посмотрел наружу, - Кажется, снаружи темнеет… видимо, наступает вечер…Слава тоже выглянул наружу, заметив, что становилось темнее.
— Ты прав, уже темнеет. Мои часы сломаны, поэтому точного времени у нас нет. Наверное, нам стоит остаться здесь на ночь. Отдохнем немного, а утром начнём искать еду и воду. В любом случае, днём исследовать местность безопаснее. — Это уж точно… — Сейчас нам следует просто сосредоточиться на отдыхе и сохранении сил. Кто знает, что принесёт завтрашний день… Но, я думаю всё будет хорошо… — Твой вечный оптимизм, Макаров… Что ж… главное, чтобы мы проснулись завтра… — Музыченко устало зевнул и пошел раскладывать пару сидений в горизонтальное положение, - Кстати… Вот же наши два кресла, хах…Слава усмехнулся, увидев их места
— Похоже, у нас здесь есть свой маленький уголок. По крайней мере, эти кресла удобные, относительно. — Да, и что удивительно, остались более менее целыми — Я полагаю нам и этим креслам повезло. — Да… Юра горько усмехнулся, посмотрел на кресла, вспомнил, как держался со Славой за руки перед страшной авиакатастрофой и обнял себя за плечи, слегка потерев их… — Это… это было страшно…Слава заметил в глазах Юры затаённый страх и осторожно потянулся к нему, положив руку на здоровое плечо друга.
— Я знаю… Мне тоже было страшно. Но мы живы. Мы справились, — Он слегка улыбнулся, чтобы подбодрить его. Музыченко слегка улыбнулся ему, постелив какие-то найденные им куски ткани на сидения. — Полагаю, теперь мы можем идти спать. Вот, ложись, я и тебе постелил — Спасибо… — Макаров кивнул, осторожно ложась на импровизированную кровать. Он попытался устроиться поудобнее, но это определённо было не так удобно, как настоящая кровать. — Да, удобства здесь мало, но у нас нет выбора, — Юра усмехнулся и лёг на сиденье, как на кровать, — Спокойной ночи, СлаваСлава усмехнулся и кивнул, устраиваясь поудобнее.
Спокойной ночи, Юра, — Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и попытался расслабиться.Это была первая ночь выживших после авиакатастрофы…
