Two man on the island

Слава покачал головой, пытаясь отогнать неуместные мысли, которые лезли ему в голову. Он не мог поверить, что испытывал такие чувства, думая о своём лучшем друге в таком вульгарном ключе. Он резко встал, чтобы оказаться подальше от соблазна.

— Чёрт, что со мной не так?! Я не могу так думать о Юре… — пробормотал Слава себе под нос, расхаживая взад-вперёд по тесному помещению. Он поднял с пола порванную футболку, поднёс её к лицу и пристально уставился на неё, мысленно предаваясь всё более непристойным фантазиям о Юре. Ткань была мягкой и поношенной, она всё ещё хранила тепло и запах тела его друга. У Славы перехватило дыхание, когда он поднёс его к лицу и глубоко вдохнул. — Чёрт возьми, Юра… что ты со мной делаешь? — Он прорычал, отбросил рубашку в сторону и в отчаянии провёл рукой по волосам, — Я не могу хотеть тебя… это неправильно, черт возьми! А ты еще и подначивать начал, чертов искуситель… Аргх…

Решимость Славы наконец-то дала трещину под тяжестью его желаний. Дразнящие слова Музыченко, эхом отдающиеся в его голове, подтолкнули его к краю пропасти. С тихим отчаянным рыком Макаров расстегнул штаны, высвободив свой ноющий, напряжённый член. Он выскользнул наружу, пульсируя и истекая смазкой, выдавая его истинные чувства.

— Чёрт, Юра… ты сам напросился, — выдохнул Слава, обхватив рукой свой толстый член. Он начал медленно поглаживать себя, а в голове у него крутились всё более непристойные образы его лучшего друга, — Чертов ублюдок…~

Рука Славы быстрее заскользила по его твердому, пульсирующему члену, и он погрузился в грязные фантазии о своем друге. Он представил, как прижимает Юру к стене, срывает с него остатки порванной одежды и жадно целует и кусает его сексуальный пресс, а другой рукой он нащупал и сжал упругую круглую ягодицу скрипача, плотно прижав их бедра друг к другу.

— Чёрт возьми, Юра… твоё тело невероятно, — простонал Слава хриплым от возбуждения голосом, с закрытыми глазами, чтобы более отчетливо представить образ Юры. Щёки высокорослого залились пунцовым румянцем, пока он продолжал доставлять себе удовольствие, с каждой секундой дыша всё тяжелее и прерывистее. — Боже, Музыченко… Я не могу перестать думать о тебе, — застонал Слава, проводя рукой по своему пульсирующему члену, — Твоё сексуальное, подтянутое тело… этот пресс, эта задница… Я просто хочу боготворить каждый сантиметр твоего гребаного татуированного тела!

Он представил, как Юра прижимает его к себе, берёт всё под свой контроль, заявляет права на его тело. Стоны высокого брюнета становились всё громче и отчаяннее, пока он представлял, как его друг грубо трётся об него, и их твёрдые члены трутся друг о друга сначала через одежду, а после и без.

— Чёрт, Юра… Ты мне так нужен, — всхлипнул Макаров, лихорадочно поглаживая себя, — Пожалуйста… трахни меня, наполни меня, сделай меня своим!

Погрузившись в свои эротические фантазии, мужчина почувствовал, как его яйца напряглись в преддверии оргазма. Он был так близок к разрядке, что запрокинул голову и, словно молитву, выкрикнул имя Юры, когда на него обрушился оргазм. Из его члена вырвались густые струи горячего липкого семени, окрасив его грудь и живот в цвет сдерживаемого желания. Его тело содрогнулось и забилось в конвульсиях, потрясённое силой разрядки.

— ЮРА! — взревел Макаров, и его голос эхом разнесся по маленькой комнате, — Черт, да… возьми все… уф… наполни меня…

В момент кульминации Слава представил, как пульсирует член Юры, как вдруг…

***

В этот момент Музыченко возвращался к самолёту с запасом фруктов и вдруг услышал, как Слава выкрикнул его имя.

— Что за… Слава?! — Он перешёл с шага на бег по песку, стремясь как можно быстрее добраться до их укрытия. Он думал, что Макаров в опасности, поэтому не медлил ни секунды, — Черт возьми, я не переживу, если с ним что-то случилось!

Макаров всё ещё не мог прийти в себя после сильного возбуждения. Его грудь тяжело вздымалась, а кожа покраснела, пока он пытался отдышаться. Звук голоса Юры вдалеке вывел его из похотливого оцепенения. Он быстро натянул штаны, и его обмякший член вяло дёрнулся при мысли о скором появлении его друга. Он резко сел, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, и услышал, как Юра бежал к самолёту, и его шаги становились всё громче. Слава лихорадочно соображал, что он только что выкрикнул имя Юры. Музыченко, запыхавшись, подбежал к самолёту и тут же заглянул внутрь укрытия, надеясь найти Славу живым.

— Слава, что случилось?! Ты кричал! Ты в порядке?! — Юра смотрел на него тревожным взглядом, тяжело дыша и держась рукой за грудь, пытаясь выровнять дыхание.

Макаров удивлённо моргнул, когда Юра ворвался в тесное помещение. Его грудь всё ещё блестела от пота и спермы. Он быстро схватил рваную футболку и попытался вытереться, внезапно почувствовав смущение и стыд.

— Юра… я… я в порядке, — запинаясь, произнёс Слава, вставая на дрожащих ногах. — Я не хотел тебя напугать. Я просто… я просто…

Он замолчал, не в силах подобрать слова, чтобы объяснить, что он делал. Лицо высокорослого вспыхнуло от смущения, когда он избежал обеспокоенного взгляда скрипача.

— Тьфу! Ты тут че, так мощно дрочил что-ли? Мне даже интересно, какая из этих сисястых дам привлекла тебя больше всех в этом чёртовом журнале! — Музыченко посмеялся, подшучивая над краснеющим другом. От шутливого вопроса Юры лицо Макарова стало ещё более красным. Он не мог поверить, что его лучший друг застал его в такой компрометирующей ситуации и теперь шутил об этом. Высокий брюнет почесал затылок, чувствуя себя невероятно неловко и уязвимо. — Я… Я не смотрел в журнал, Юра, — пробормотал Слава, по-прежнему не в силах встретиться взглядом с другом. — Я думал о… тебе.

Он выпалил признание, не успев себя остановить. Его сердце бешено колотилось в груди. Слава приготовился к тому, что Юра сейчас просто пошлет его далеко и надолго, а то и хуже: Начнет избегать или ненавидеть. Но мог ли Слава представить то, что случится дальше? Возможно мог, ведь это было в характере Музыченко. Скрипач молча уставился на него, а затем слегка ухмыльнулся, покачал головой и скрестил руки на груди.

— Да, ну? И что же ты себе представил такое, что тебе захотелось подрочить на… меня? — Юра снова посмеялся, находя эту ситуацию весьма забавной. Слава наконец набрался смелости и поднял глаза на Юру. В его взгляде читалась смесь смущения, страха и проблеска надежды. Он с трудом сглотнул, во рту пересохло, и он попытался подобрать нужные слова. — Я… Я представлял тебя, Юра, — признался Слава едва слышным шёпотом. — Твоё тело, твою улыбку, то, что ты заставляешь меня чувствовать… Я ничего не мог с собой поделать. Прости, если это странно или отвратительно, но… Я хочу тебя, Юра. Больше, чем просто как друга…

В этот момент ухмылка Юры сменилась откровенным шоком. Он никак не ожидал, что такой красавец, как Слава, за которым бегает толпа фанаток, ведь как ни крути он холост все еще, так еще и влюбится в такого чудаковатого рокера музыканта, матерщинника. Музыченко точно не ожидал, что такое когда-нибудь произойдет. Тем более, он уже был связан не самым счастливым для себя браком в котором есть ребенок.

— Что…? Погоди, Слав… Ты что, серьезно? Это правда? Ты сейчас не прикалываешься надо мной или типа того?

Макаров медленно кивнул. Его сердце бешено колотилось в груди, пока он ждал реакции Юры. Он никогда ещё не был таким уязвимым и открытым, не выкладывал свои самые сокровенные чувства напоказ, чтобы лучший друг мог их принять или отвергнуть.

— Да, Юра… Я серьёзно, — сказал Слава более уверенным голосом, глядя другу прямо в глаза, — Я влюблён в тебя. Уже давно, просто у меня никогда не хватало смелости сказать об этом. До сегодняшнего дня я не осознавал в полной мере… как сильно я тебя хочу.

Юра долго смотрел на Славу с непроницаемым выражением лица. Секунды тянулись бесконечно, пока высокий брюнет, затаив дыхание, ждал ответа друга. Наконец Музыченко заговорил.

— Слава… Для меня это большая честь. Правда, — тихо сказал Юра, и в его голосе слышалось удивление и искренность. — Но… Я женат, чувак. Ты же знаешь… — Он тяжело вздохнул и опустил взгляд, прежде чем снова встретиться глазами со Славой, — Ты мне тоже небезразличен, больше, чем кто-либо другой. Но…

Сердце Славы упало, когда он осознал, что Юра сказал правду. Конечно, он знал, что его лучший друг женат. Как он мог быть таким глупцом и думать, что такой человек, как Юра Музыченко, когда-нибудь бросит ради него свою жену? Слава отвернулся, чувствуя, как его захлестывали стыд и сожаление.

— Я… Я знаю, Юра, — тихо сказал Слава, и его голос дрогнул от волнения. — Прости, я не хотел всё усложнять. Я просто… Я больше не мог сдерживать свои чувства. Ты слишком много для меня значишь… Прости

Выражение лица Юры смягчилось, когда он увидел боль и сожаление в глазах Славы. Он протянул руку и нежно коснулся плеча друга, ободряюще сжав его.

— Эй, эй… Всё в порядке, Слава. Не извиняйся, — тихо сказал Юра. В его голосе звучали теплота и понимание. — Я просто… удивлён, вот и всё. Я и не подозревал, что ты чувствуешь, — Он вздохнул, тщательно подбирая следующие слова, нервно проведя рукой по волосам, — Послушай, давай… давай поговорим об этом позже, хорошо? Не здесь и не так. — Ты ведь несчастлив с ней, — Макаров слегка нахмурил брови, — Ты сам мне жаловался в самолёте перед этой сраной катастрофой!

Глаза Юры расширились от неожиданности, когда Слава сделал такое прямолинейное заявление. Он знал, что друг прав, но не ожидал, что тот скажет об этом так прямо. Скрипач тяжело вздохнул и потёр затылок, избегая взгляда Славы.

— Да… да, я не счастлив, ясно? — признался Юра тихим голосом, в котором слышались грусть и разочарование, — Я уже давно чертовски несчастен. Я думал, ты не замечаешь или просто не хочешь поднимать эту тему.

Сердце Славы забилось чаще, когда он понял, что Юра только что подтвердил его подозрения. Боль и отчаяние скрипача были ощутимы, и у Макарова защемило сердце за лучшего друга. Он протянул руку и нежно сжал ладонь Юры, давая ему почувствовать поддержку.

— Я заметил, Юра, — тихо сказал Слава, и в его голосе прозвучали сочувствие и понимание. — Я видел, как ты несчастен, даже когда ты пытался это скрыть. Прости, что не сказал раньше, но… я не хотел всё усложнять

Юре тоже было нелегко. В первый день на острове он думал, что навсегда потерял своего лучшего друга Славу, считая его погибшим. Едва не впав в депрессию на проклятом необитаемом острове, Музыченко почти сдался, потеряв смысл жизни. Но только когда Слава появился живым, он понял: нужно продолжать жить… И теперь ему предстояло сделать трудный выбор: Да. Он несчастлив в браке. С ребёнком тоже были проблемы. Что ему делать? Юра опустил взгляд на их переплетённые руки, ощущая тепло и уют от прикосновений Славы. Он с трудом сглотнул, понимая, что друг протягивал ему спасательный круг — выход из страданий, в которых он так долго тонул. Скрипач глубоко вздохнул, собираясь с духом, чтобы озвучить мысли, которые тяжким грузом лежали у него на сердце.

— Слава… В последнее время я думал, — начал Юра низким и неуверенным голосом. — О моем браке, о… о том, как много я упускал. Я был так чертовски несчастен, и не замечал как много я упускал… с тобой, — закончил Юра, наконец-то встретившись взглядом со Славой со смесью уязвимости и новообретенного понимания в его глазах, — Раньше я никогда не позволял себе думать об этом, но… может быть, ещё не поздно всё изменить. Может быть… может быть, у нас ещё есть шанс, Слава. В тот злополучный день, когда я думал, что ты погиб… Я был готов сдаться. Я больше не видел смысла в жизни. Конечно, тебе показалось странным, что я лежал рядом с обугленным трупом без головы, думая, что это ты… Но я действительно был готов сдаться… Я больше не мог представить свою жизнь без тебя.

Сердце высокорослого замерло, когда он услышал искреннее признание Музыченко. На его глазах выступили слёзы, когда он осознал всю тяжесть слов друга. Он не мог поверить в то, что слышал: Юра был несчастлив в браке, были проблемы с ребенком и даже подумывал о том, чтобы покончить с собой, когда думал, что Слава умер на этом острове. Это было суровым напоминанием о том, как сильно они заботились друг о друге и как сильно нуждались друг в друге, чтобы жить по-настоящему.

— Юра… Я даже не могу выразить словами, как много для меня значит то, что ты это говоришь…

Юра сморгнул слёзы, которые навернулись ему на глаза, когда он услышал искренний ответ Славы. Он сжал руку друга, почувствовав проблеск надежды и связи, которых ему так не хватало.

— Я… Я не знаю, что ждёт нас в будущем, но… Я знаю, что не хочу тратить ни минуты на то, чтобы чувствовать себя несчастным и одиноким, — сказал Юра, и в его голосе прозвучала новая решимость. — Я хочу быть счастливым, Слава. Я хочу быть счастливым с тобой

От слов Юры сердце Славы забилось от радости и волнения. Он не мог поверить, что это происходило на самом деле, что его лучший друг подумывал бросить жену и быть с ним. Это было всё, о чём он когда-либо мечтал, и даже больше.

— Юра, я тоже этого хочу, — сказал Макаров срывающимся от эмоций голосом. — Я хочу сделать тебя счастливее, чем ты когда-либо был. Я хочу проводить каждую минуту рядом с тобой, любить тебя, заботиться о тебе, чтобы ты чувствовал себя особенным и нужным.

Глаза скрипача расширились, когда он услышал искреннее признание Славы. Он никогда раньше не слышал, чтобы его друг говорил с такой страстью и пылом. Это было невероятно в лучшем смысле этого слова, и Юра понял, как много он упускал. Он крепче сжал руку Славы и притянул его к себе так, что их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. У Макарова перехватило дыхание, когда Юра притянул его к себе, и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Он чувствовал жар, исходящий от кожи его лучшего друга, видел необузданные эмоции и желание, вспыхнувшие в этих пленительных глазах. Сердце Славы бешено колотилось в груди, когда он смотрел на Музыченко, и его собственные глаза сияли от неистовой любви и тоски.

— Юра… Я так долго этого хотел, — прошептал Слава, и его голос задрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Я мечтал вот так обнимать тебя, говорить, как много ты для меня значишь — Тогда почему бы тебе не показать мне, Слава? — выдохнул Музыченко низким голосом, полным желания, — Покажи мне, о чём ты мечтал… Поцелуй меня так, как ты давно хотел.

Сердце скрипача бешено колотилось в груди, когда он смотрел в глаза Макарову и видел в них отражение собственных тоски и желания. Он никогда в жизни не хотел ничего так сильно. У Славы перехватило дыхание, и он сократил расстояние между ними, нежно и любяще поцеловав Юру. Глаза Славы закрылись, когда он наконец, спустя столько лет, прильнул губами к губам скрипача. Поцелуй начался мягко и нежно, с лёгкого прикосновения губ, и Слава вложил в этот интимный жест всю свою сдерживаемую любовь и тоску. Но когда он почувствовал, как Музыченко тает в его объятиях, он углубил поцелуй, настойчивее прижимаясь губами к губам друга. Макаров обхватил лицо Юры руками и нежно погладил его по щекам. Он наклонил голову, меняя угол наклона для поцелуя. Губы Юры слегка приоткрылись, когда Слава углубил поцелуй, позволив другу исследовать его рот с нарастающим желанием. Глаза скрипача закрылись, он растворился в моменте, пока язык Славы дразнил его нижнюю губу. Руки Музыченко скользнули по талии Макарова, прижимая их тела друг к другу, и он отдался страстным объятиям. Из горла Юры вырвался тихий стон, когда пальцы высокого брюнета коснулись его щёк. От этого нежного прикосновения по его спине побежали мурашки. Он чувствовал, как от его лучшего друга исходят любовь и желание. Слава тихо застонал, почувствовав, как Юра прильнул к нему, и теперь их тела были прижаты друг к другу от груди до бёдер. Он ощущал каждый изгиб и контур тела своего лучшего друга, и это разжигало в нём огонь, которого он никогда раньше не испытывал. Язык Макарова проник глубже в рот Юры, сплетаясь с его языком, пока он исследовал каждый сантиметр тёплой влажной пещеры. Его руки скользнули с щёк Музыченко на затылок, пальцы запутались в мягких волосах. Юра вздрогнул, когда пальцы Славы запутались в его волосах и слегка потянули за них, отчего по его спине побежали мурашки. Он выгнулся от этого прикосновения, а его собственные руки скользнули вниз и крепко сжали бёдра Макарова. Язык скрипача танцевал и сплетался с языком Славы, их губы двигались в идеальной синхронности, как будто они целовались уже много лет. Сердце Музыченко бешено колотилось, ударяясь о грудную клетку, как барабанная дробь. Он никогда не чувствовал себя таким живым, таким охваченным желанием и любовью. Это была пьянящая смесь, от которой он терял голову. Сердце Славы забилось чаще, когда он почувствовал, что Музыченко отзывался на его прикосновения, выгибался навстречу ему и крепко сжимал его бёдра. Он знал, что никогда никого не хотел так сильно, как своего лучшего друга в этот момент. Руки высокорослого мужчины скользнули с волос Юры на его плечи, а затем на спину, ещё сильнее прижимая их друг к другу. Он чувствовал, как быстро билось сердце Юры в такт его собственному бешеному ритму. В пылу страстного поцелуя руки Славы начали блуждать по телу Юры, лаская и исследуя его крепкие, подтянутые мышцы. Под напором страсти он случайно впился пальцами в кожу на его боках, вызвав лёгкую щекотку. Музыченко ахнул и вздрогнул, когда пальцы Славы впились ему в бока. Это внезапное ощущение застало его врасплох. Он не смог сдержать испуганный смешок и на мгновение прервал поцелуй. Макаров удивлённо моргнул, когда Юра ахнул и хихикнул. Этот внезапный звук прорвался сквозь пелену страсти, поглотившую его. Он слегка отстранился, и на его лице появилась застенчивая улыбка, когда он понял, что в пылу момента случайно пощекотал своего лучшего друга.

— Прости, Юра, — сказал Слава низким голосом, слегка задыхаясь, — Я не хотел тебя щекотать. Наверное, мои руки слишком сильно хотели исследовать твоё потрясающее тело, — Он тихо усмехнулся, его глаза озорно блеснули, он слегка ухмыльнулся, и Юра это заметил. Скрипач не смог сдержать смех в ответ на застенчивую улыбку и игривые слова Славы. Он добродушно закатил глаза, но его собственная улыбка была широкой и искренней. — Что ж, по крайней мере, у тебя есть веская причина для таких вольностей, — поддразнил он, всё ещё слегка задыхаясь после их страстного поцелуя, — Хотя не могу сказать, что я против. Приятно, когда тебя так хотят.

Юра сказал, что он не против, даже не осознавая, на что он себя обрекал в этот момент. Макаров продолжал ухмыляться, планируя продолжить свою игру. Услышав игривое поддразнивание Музыченко, Слава ухмыльнулся ещё шире и озорнее. Ему нравилось видеть своего лучшего друга таким расслабленным и непринуждённым в его компании, особенно после того напряжённого момента, который они только что пережили. Воодушевлённый положительным ответом скрипача, Макаров решил пойти дальше.

— О, я определённо хочу доставить тебе удовольствие, Юра, — промурлыкал он низким соблазнительным голосом. Слава опустил руки к подолу Юриной рубашки, просунул пальцы под ткань и легонько коснулся кончиками пальцев его подтянутого живота. Музыченко ахнул и тихо хихикнул, почувствовав, как пальцы Макарова скользнули под его рубашку. От нежного прикосновения к обнажённой коже по его спине пробежала дрожь. Его мышцы слегка напряглись от этого интимного контакта, и он посмотрел на Славу со смесью удивления и предвкушения в глазах. — Слава… — выдохнул Юра едва слышным шёпотом. — Что ты делаешь? — спросил он, но не сделал ни единого движения, чтобы остановить шаловливые руки своего лучшего друга. Напротив, Юра слегка выгнул спину, позволяя высокому брюнету трогать себя ещё смелее. Макаров видел, как в глазах Юры смешались удивление и предвкушение, и это его подстегнуло. Он воспринял это как знак того, что его лучший друг так же жаждет более близкого контакта, как и он сам. Осмелев, Слава просунул руки под рубашку Музыченко и провёл пальцами по его подтянутым мышцам живота. Он чувствовал рельефный пресс Юры, и от этого желания у него текли слюнки. — Я исследую каждый сантиметр твоего тела, как и мечтал, — пробормотал Слава, рисуя щекочущие круги на его животе.

Юра не смог сдержать дрожь и тихо, прерывисто рассмеялся, когда пальцы Славы начали выводить дразнящие круги на его чувствительной коже. Ощущение было до безумия щекочущим, но в то же время невероятно возбуждающим. Он чувствовал, как его тело реагирует на прикосновения лучшего друга, как краснела его кожа и учащалось сердцебиение.

— Слава… ты меня доконаешь, — поддразнил его Музыченко, но в его голосе слышалась смесь веселья и желания. Его руки скользнули по спине Славы, пальцы впились в мышцы, пока он пытался взять себя в руки. Макаров коварно ухмыльнулся в ответ на напряжённые слова скрипача, наслаждаясь тем, как сильно его прикосновения влияют на лучшего друга. Он чувствовал, как от кожи Юры исходит жар, видел, как румянец разливается по его груди и шее. Это только разжигало желание Макарова пойти дальше, заставить скрипача испытать то, чего он никогда раньше не чувствовал. — Ммм, но как же приятно это делать, — промурлыкал Слава низким, соблазнительным голосом, — Я хочу доставить тебе удовольствие, Юра. Я хочу прикоснуться к тебе и попробовать тебя на вкус~ — он наклонился вниз, нежно лизнул его живот и потерся об него, как кошка, слегка щекоча волосами. Юра ахнул и испуганно застонал, почувствовав, как язык Славы скользил по его чувствительной коже, а влажный жар посылал волны удовольствия прямо в его сердце. Его пресс непроизвольно сжался, и он крепче сжал плечи Славы, впиваясь ногтями в ткань его рубашки. — Слава… чёрт… — выдохнул Юра, запрокинув голову и изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Ощущение языка лучшего друга на своей коже в сочетании с дразнящими кругами, которые всё ещё выводили его пальцы, быстро захлестнуло его. Он чувствовал тепло его дыхания на своей коже, и оно слегка щекотало его. Макаров чувствовал, как пресс Юры напрягался и дрожал под его языком, и это только подстёгивало его продолжать чувственную атаку. Он ласкал рельефные мышцы, проводя языком по каждому выступу и изгибу, а затем дразняще коснулся кончиком языка пупка Юры. Музыченко не смог сдержать пронзительного смешка, когда язык Славы защекотал его пупок. Ощущение влажной мышцы, скользящей по чувствительной коже, заставило его заёрзать. Он крепче сжал плечи Макарова, вцепившись пальцами в ткань его рубашки, пытаясь удержаться от непреодолимой щекотки. — Ах, Слава! Это… ха… щекотно!.. — задыхаясь от смеха, выпалил Музыченко. Его грудь вздымалась при каждом прерывистом вдохе. Несмотря на щекотку, он не пытался оттолкнуть Славу. Макаров злобно хихикнул, прижавшись к коже Юры. Вибрации его смеха смешались с ощущениями, которые уже пронизывали тело его лучшего друга. Он знал, что Юра боялся щекотки, но также чувствовал его желание, то, как он выгибался от его прикосновений, несмотря на хихиканье. Это подстегнуло Славу, побудив его действовать дальше. — Боишься щекотки здесь, да? — пробормотал Слава низким, соблазнительным голосом, — Надо будет запомнить это~

В ответ Юра смог лишь сдавленно хихикнуть, его тело слегка задрожало, а от слов Славы по спине побежали мурашки. Ему становилось всё труднее и труднее мыслить здраво, ощущения, которые вызывал в нём высокий брюнет, перегружали его мозг.

— Н-не смей… хе-хе…

Глаза Славы блестели от озорства и вожделения, когда он смотрел, как Юра извивался и хихикал над ним. Ему нравилось видеть, как его обычно сдержанный и собранный друг так раскрепощался от его прикосновений. Слава скользнул руками по спине Юры, сжал его бёдра и притянул к себе, продолжая свои чувственные ласки.

— О, думаю, мне придётся это сделать, Юра, — поддразнил Макаров низким, соблазнительным голосом, — Особенно если это вызовет у тебя такую восхитительную реакцию… — Он ухмыльнулся ещё шире

Юра ахнул и снова испуганно хихикнул, когда руки Славы обхватили его бёдра и притянули вплотную к этой твёрдой, мускулистой груди. Он чувствовал каждый изгиб и выступ, и от этого у него кружилась голова от желания.

— Слава… ты играешь с огнём… — успел предупредить он, — Не смей, Макаров, блядь ты этакая…

Слава облизнул губы, и его глаза потемнели от вожделения и озорства в ответ на сдавленное предупреждение Музыченко. Он видел, как в выражении лица его лучшего друга желание борется с щекоткой, и это только усиливало его собственное возбуждение.

— Я сделаю это, и ты это знаешь~

Юра вздрогнул, почувствовав горячее дыхание Макарова на своей коже. От обещания, прозвучавшего в его словах, у скрипача сильнее забилось сердце. Он с трудом сглотнул, пытаясь обрести голос.

— Слава… Клянусь, если ты это сделаешь, я… Я тебя… — Но угроза Юры растворилась в очередном приступе смеха, когда пальцы Славы продолжили свою дразнящую пытку. Он беспомощно извивался в объятиях Макарова, и его тело выдавало его желание, даже когда он пытался сохранить хоть какое-то подобие контроля, — Слава! Ха-ха-ха! Блядь, прекрати!!! Хе-хе, сволочь!

Слава коварно ухмыльнулся в ответ на слабеющую угрозу Музыченко, наслаждаясь тем, как его лучший друг таял в его объятиях. Он видел отчаяние и желание в глазах Юры, даже когда тот извивался и хихикал от дразнящих прикосновений Славы. Осмелев, Макаров опустил руки и сжал ягодицы Юры, сжимая упругие полушария и прижимаясь к нему всем телом.

— Думаю, ты сделаешь именно то, что я хочу. Поддайся мне, Музыченко! Поддайся моим чарам~

Юра издал сдавленный стон, его глаза расширились, когда Слава сжал его задницу. От этого интимного прикосновения по его члену пробежала волна возбуждения, заставив его пульсировать и напрягаться в штанах. Он чувствовал, как каждый сантиметр возбужденного члена Макарова упирался в него, и от этого у него кружилась голова от желания.

— Слава… чёрт… — выдохнул Юра, инстинктивно подавшись вперёд, чтобы потереться о своего лучшего друга, — Ты играешь в опасную игру… Я не собираюсь просто так… ах!.. сдаваться!

Глаза Славы вспыхнули решимостью и страстью в ответ на дерзкие слова Юры. Он любил принимать вызовы и был полон решимости заставить своего лучшего друга поддаться желанию, которое пылало между ними. Засунув руки под пояс Юры, Слава сжал его голую задницу, разминая упругую плоть, и притянул его к себе, прижимаясь через ткань к его толстому члену. Он наклонился и стал покусывать и посасывать шею скрипача, оставляя следы до самой ключицы. Юра ахнул и вздрогнул, запрокинув голову, чтобы Макарову было удобнее ласкать его шею. Ощущение зубов Славы на своей коже и неумолимое давление их возбуждённых тел, трущихся друг о друга через одежду, быстро сводили его с ума. Он чувствовал, как его решимость ослабевала, а тело выдавало его отчаянное возбуждение.

— Слава… блядь… ты жульничаешь! — выдохнул Музыченко, запуская пальцы в волосы Славы и слегка оттягивая их, — Прекрати… я не могу… мне нужно… — Он терял способность связно мыслить, его разум поглотила страсть. Слава ухмыльнулся, уткнувшись Юре в шею, чувствуя, как сопротивление его лучшего друга рушилось под натиском его неустанных ласк. Он ощущал потребность Музыченко, чувствовал её в том, как тот выгибался и тёрся об него. Осмелев, Слава потянулся вниз и разорвал футболку Юры. — Нахуй эту футболку! Она мне все равно не нравится, — Он откинулся назад, чтобы полюбоваться вздымающейся грудью скрипача, и его глаза потемнели от желания. Слава облизнул губы, прежде чем прильнуть к скрипачу, его рот был горячим и жаждущим. Он облизывал и посасывал кожу Музыченко, спускаясь всё ниже. Юра резко вдохнул, почувствовав прохладу на своей обнажённой коже. От резкого перепада температуры его соски мгновенно затвердели. Он посмотрел на Макарова затуманенным от желания взглядом. Его грудь тяжело вздымалась, он с трудом переводил дыхание. — Слава… сука… ты не можешь просто… ах!.. сорвать с меня одежду! — слабо возразил Юра, выгибаясь навстречу горячим губам высокого брюнета. Сочетание прохладного воздуха и горячего языка Славы на его чувствительной коже сводило его с ума от желания. Он чувствовал, что всё ближе и ближе подходил к краю. Макаров облизнул губы, глядя на вздымающуюся грудь Юры. Его глаза потемнели от вожделения и голода. Он видел отчаянную потребность в глазах своего лучшего друга, и это только подстёгивало его. Он скользнул руками по спине скрипача. Он наклонился и жадно прильнул губами к обнажённой коже Юры, облизывая и посасывая её по пути к груди. Язык Славы покружил вокруг одного твёрдого соска, прежде чем он взял его в рот. Музыченко громко застонал и выгнул спину, когда Слава обхватил губами его сосок. Влажное тепло языка и губ Славы посылало по его телу волны удовольствия. — Слава! — вскрикнул он, запуская пальцы в волосы Славы и притягивая его к себе, — Блядь… твой рот… это так приятно… — Юра невольно подался бёдрами вперёд, прижимаясь ноющим членом к члену Макарова через ткань штанов. Он терял контроль, утопая в ощущениях, и знал, что тоже это чувствовал, — Я собираюсь трахнуть тебя, сволочь~ Гр-р-р~

Слава зарычал, уткнувшись в сосок Юры, и от этой вибрации его друг содрогнулся от удовольствия. Он чувствовал отчаяние Юры, видел его в том, как тот выгибался и извивался под ним. Собственное возбуждение Славы было болезненным, оно рвалось из штанов, но он был полон решимости заставить Музыченко кончить первым. Освободив сосок Юры последним движением языка, Слава поцеловал его в грудь, а затем в живот, задержавшись, чтобы погрузить язык в пупок скрипача, прежде чем продолжить свой путь. Юра вздрогнул и застонал, крепче сжимая волосы Макарова, когда этот коварный язык коснулся его пупка. Он чувствовал, как Макаров спускался вниз по его телу, оставляя за собой огненный след. Когда губы Славы коснулись пояса Музыченко, он понял, что до полной потери контроля остались считанные секунды.

— Слава, подожди… Я уже близко… — тяжело дыша, Юра смотрел на своего лучшего друга затуманенным от страсти взглядом, — Не смей… или я… трахну тебя… и я кончу прямо на тебя…

Макаров посмотрел на Юру с коварной ухмылкой, его глаза блестели от озорства и вожделения.

— В этом вся идея, детка~, — промурлыкал он низким, соблазнительным голосом, — Я хочу попробовать твою сперму, Юра. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь из-за меня

С этими словами коварный высокий брюнет расстегнул пуговицу на брюках Музыченко и потянул за молнию. Он облизнулся, увидев напряжённый член Юры, ткань его трусов натянулась и стала влажной. Юра издал сдавленный стон, когда прохладный воздух коснулся его ноющего члена, а влажная ткань боксеров стала единственным препятствием между ним и голодным взглядом Макарова. Его бёдра непроизвольно подались вперёд, стремясь к большему трению, большему давлению.

— Слава, пожалуйста… Я не могу… Я сейчас… — Он что-то бормотал, полностью погрузившись в пучину приближающегося оргазма. Вид его лучшего друга, смотрящего на него с таким неприкрытым голодом и желанием, был почти невыносимым. Макаров жадно облизнул губы, глядя на выпуклость в боксерах Юры. Его член пульсировал от желания вырваться на свободу. Он видел, как росло влажное пятно, чувствовал мускусный запах возбуждения своего лучшего друга. У Славы потекли слюнки при мысли о том, что он попробует Юру на вкус, почувствует, как тот кончает из-за него. — Кончи для меня, Юра, — прорычал Слава низким, соблазнительным голосом, — Я хочу увидеть, как ты теряешь контроль, детка. Я хочу почувствовать твой жар и укротить его

Юра громко вскрикнул от удовольствия, когда слова высокого брюнета довели его до предела. Его бёдра дернулись вперёд, и он прижался ноющим членом к подбородку Славы, когда оргазм накрыл его, как приливная волна.

— Слава! Блять — закричал Юра, и его голос эхом разнёсся по комнате, когда из его члена вырвались густые струи спермы, пропитав ткань его трусов и забрызгав лицо и грудь Славы. Он задрожал и содрогнулся всем телом, волна за волной пронизывая его острым наслаждением, которое отдавалось в каждом нервном окончании. Слава удовлетворенно застонал, почувствовав, как горячая густая сперма Музыченко брызнула ему на лицо и грудь, наполнив его чувства своим ароматом и вкусом. Он облизнул губы, наслаждаясь солоновато-сладким вкусом спермы своего лучшего друга. Член Славы пульсировал в штанах, а вид и ощущение того, что Музыченко кончил из-за него, довели его до грани собственного оргазма. Он крепко сжал бёдра Юры, удерживая его на месте. Музыченко откинулся на спинку стула, его грудь тяжело вздымалась, а кожа блестела от пота. Он посмотрел на Макарова затуманенным, удовлетворённым взглядом, и в уголках его губ заиграла блаженная улыбка. — Слава… это было… пиздец… невероятно… — прохрипел он, его голос был хриплым от криков удовольствия. Он протянул руку и погладил Славу по щеке, большим пальцем смахнув каплю спермы, — Спасибо… за то, что мне было так хорошо. Я никогда… Я никогда раньше так сильно не кончал.

Макаров подался навстречу Юре, его глаза закрылись, пока он наслаждался нежной лаской его большого пальца. Он всё ещё чувствовал отголоски бурного оргазма скрипача, то, как тело его лучшего друга содрогалось и вздрагивало в его объятиях. Собственное возбуждение Славы было болезненным, оно рвалось наружу из тесных штанов, но вид полностью удовлетворённого Музыченко стоил того.

— Ммм, я рад, что смог доставить тебе такое удовольствие, Юра, — пробормотал Слава низким, интимным голосом. Глаза Музыченко закрылись, тихий вздох сорвался с его губ, когда он наслаждался послесвечиванием своего интенсивного оргазма. Он чувствовал затяжной жар и покалывание от прикосновений Славы к своей чувствительной коже, нежную ласку его большого пальца, словно успокаивающий бальзам. — Слава… — прошептал он, и нотки нежности окрасили его голос, — Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо. Я хочу увидеть, как ты кончишь, как это сделал я. — Рука Юры скользнула вниз и обхватила толстый, твёрдый член Славы. У Славы перехватило дыхание, и он подался бёдрами вперёд, навстречу прикосновениям Юры. С его губ сорвался тихий стон от столь необходимого контакта. Он был так сосредоточен на том, чтобы доставить удовольствие своему лучшему другу, довести его до оргазма, что почти забыл о собственном мучительном возбуждении. Но ощущение того, как рука Юры обхватила его твёрдый, пульсирующий член через штаны, вернуло его к реальности. — Чёрт, Юра… — выдохнул Слава, его голос дрожал от накала страсти.

Музыченко чувствовал, как член Славы пульсировал и бился о его ладонь, как его жар обжигал даже через ткань штанов. Он чувствовал отчаяние своего друга, слышал, как у того перехватывало дыхание. Собственный опустошённый член Юры слабо дёрнулся, уже готовый снова сослужить службу. Он нежно сжал выпуклость Макарова, наслаждаясь тем, как она дёргается и пульсирует в его руке.

— Позволь мне отплатить тебе тем же, Слава, — пробормотал Юра низким голосом, полным страсти. — Хотя, думаю, я могу дать тебе больше, чем просто ласку твоего члена. Я тебя трахну

Слава вздрогнул и тихо застонал в ответ на слова Музыченко, подавшись бёдрами вперёд, чтобы потереться ноющим членом о руку лучшего друга. Перспектива почувствовать Юру внутри себя была почти невыносимой. Руки Славы скользнули вниз и сжали ягодицы скрипача, сжимая упругие полушария, пока он прижимался к нему бёдрами.

— Пожалуйста, Юра… — умолял Слава отчаянным, жалобным голосом, — Ты мне так чертовски нужен. Трахни меня прямо сейчас, сука! ~ — игриво прорычал он. Юра игриво рыкнул в ответ, и на его лице расплылась порочная ухмылка. Он крепко сжал задницу Славы, а затем скользнул руками вперёд, расстёгнул пуговицу на брюках Макарова и дёрнул молнию вниз. Член Музыченко дёрнулся и начал наливаться, когда он потянулся, чтобы вытащить толстый пульсирующий ствол Славы. Он обхватил его пальцами и медленно погладил, ощущая горячую шелковистую кожу и липкую жидкость, вытекающую из кончика. — Ммм, не так быстро, Славик, — поддразнил Юра, качая головой.

Слава издал сдавленный стон, когда рука Юры обхватила его ноющий член. Ощущение от прикосновений пальцев лучшего друга к его чувствительной коже было почти невыносимым. Его бёдра подались вперёд, он вошёл в тесный круг Юриного кулака, стремясь получить ещё больше этого невероятного ощущения. Руки Славы скользнули по спине Юры, его ногти впились в кожу, пока он пытался справиться с переполняющим его удовольствием.

— Юра, блин… — выдохнул Слава отчаянным, жалобным голосом. — Не дразни меня так

Музыченко мрачно усмехнулся, наслаждаясь тем, как Слава извивался и умолял его не останавливаться. Он продолжал медленно и размеренно поглаживать толстый член своего друга, чувствуя, как тот пульсирует в его руке. Свободной рукой он потянулся к ближайшему столику, взял смазку, открыл колпачок и смазал пальцы. Это тоже было найдено в потерянных чемоданах погибших пассажиров самолёта. Однако Юра и Слава просто ради забавы поставили на стол бутылку смазки, подшучивая друг над другом, но кто бы мог подумать, что им действительно понадобится бутылка смазки?

— Терпение, Слава, — промурлыкал Музыченко низким, соблазнительным голосом, — Я хочу доставить тебе удовольствие. Я хочу, чтобы ты выкрикивал моё имя, пока не кончишь. А теперь повернись ко мне задом, будь хорошим мальчиком.

Макаров вздрогнул, словно уже почувствовав прохладную скользкость смазки, глядя на пальцы Юры. Его член дёрнулся и начал истекать смазкой в предвкушении. Он знал, что должен испытывать стыд или смущение при мысли о том, чтобы использовать что-то настолько скандальное, но всё, на чём он мог сосредоточиться, — это отчаянная потребность, пульсирующая в его венах. По команде Юры Макаров быстро повернулся, подставив свою задницу лучшему другу. Он упёрся руками в подлокотники кресла и раздвинул ноги, глядя на скрипача жадным, полным вожделения взглядом. Музыченко облизнул губы, любуясь выставленной напоказ задницей Славы, тем, как он раздвинул ягодицы и полностью открылся. Он видел тугую розовую дырочку своего друга, которая так и просила, чтобы её заполнили. От этого восхитительного зрелища член Юры запульсировал и начал выделять смазку, по стволу потекла капля предэякулята. Обильно смазав пальцы лубрикантом, Музыченко протянул руку и обвёл вход Макарова подушечкой среднего пальца, почувствовав, как тот сжался и задрожал от прикосновения. Слава издал прерывистый стон, почувствовав, как скользкий палец скрипача кружил вокруг его самого сокровенного места, а дырочка сжималась и разжималась, словно пытаясь втянуть палец внутрь. Он выгнул спину, прижимаясь задницей к руке Юры, и посмотрел на него через плечо затуманенным от страсти взглядом.

— Хватит дразнить, Юра… — выдохнул Слава отчаянным, жалобным голосом, — Просто вставь в меня палец уже…

Юра ухмыльнулся в ответ на отчаянную мольбу Славы, наслаждаясь тем, как его друг становится податливым в его руках. Он больше не мог отказывать Макарову. Юра продвинул палец вперёд, почувствовав, как тугое кольцо мышц поддаётся его плавному давлению. Он продвигался медленно, сантиметр за сантиметром, пока не оказался глубоко внутри горячего, шелковистого отверстия Славы. Член Музыченко дёрнулся и начал выделять смазку от невероятных ощущений: от того, как тесно стенки Славы обхватывали его вторгшийся палец.

— Чёрт, Слава… ты такой тугой, — простонал сквозь возбужденное рычание Юра. Слава издал сдавленный стон, почувствовав, как палец Юры проникает сквозь его тугое мышечное кольцо. Он выгнул спину и поджал пальцы на ногах от внезапного вторжения. К нему так давно никто не прикасался, что это ощущение было почти невыносимым. Стенки Славы сжались и затрепетали вокруг вторгшегося пальца, пытаясь приспособиться к новому ощущению. — Ах, блядь, Юра… — выдохнул Слава отчаянным, жалобным голосом, — Ещё… пожалуйста, мне нужно ещё… — он подался бёдрами назад, к Юре.

Музыченко не смог сдержать тихого стона, почувствовав, как тугое тепло Славы обхватывает его палец, как его стенки сжимаются и массируют вторгшийся в них палец, сводя его с ума от похоти. Он начал вводить и выводить палец из Славы, с каждым разом проникая чуть глубже, чтобы растянуть и подготовить его. В то же время его свободная рука обхватила ноющий член Макарова и начала поглаживать его в такт движениям пальца. Слава громко и похотливо застонал, когда Юра начал вводить и выводить палец из его тугой дырочки. Двойное ощущение — растяжения и наполненности — и поглаживание члена сводили его с ума от удовольствия. Его бёдра двигались в такт каждому толчку, он насаживался на палец Юры, стремясь получить ещё больше этого невероятного ощущения. Член Славы пульсировал и истекал смазкой в руке Юры, головка была ярко-красной и сочилась предэякулятом.

— О боже, Юра… твой палец… твоя рука… это так чертовски приятно…

Юра чувствовал, как тело Макарова жадно отзывалось на его прикосновения, как его бёдра подавались назад навстречу каждому движению его пальцев. То, как пульсировал и истекал смазкой член Славы в руке Юры, говорило ему всё, что нужно было знать о том, насколько его лучший друг наслаждается происходящим. Осмелев, Музыченко добавил второй палец, растягивая тугое отверстие высокого брюнета, продолжая поглаживать его член. Он наклонился, прижимаясь грудью к спине Славы, и стал покусывать и посасывать его шею. Слава вскрикнул от удовольствия, когда Юра добавил второй палец, растянув его ещё сильнее и заставив почувствовать себя наполненным. Его тело содрогнулось и сжалось вокруг вторгшихся в него пальцев, пытаясь втянуть их глубже. Он чувствовал каждое движение пальцев Музыченко внутри себя, каждое прикосновение к чувствительному пучку нервов, от которого у него поджимались пальцы на ногах, а член дёргался в руке любимого человека.

— Ах да, Юра… трахни… меня… пожалуйста… я готов… — выдохнул Слава отчаянным, полным желания стоном. Он наклонил голову, чтобы Юре было удобнее. Скрипач зарычал, уткнувшись Макарову в шею, чувствуя, как тело его лучшего друга дрожит от желания. Он чувствовал, как сильно Слава его хотел, слышал это в его отчаянных мольбах и в том, как его тело льнуло к его пальцам. В последний раз укусив Славу за шею, Юра выпрямился и быстро сбросил с себя остатки одежды. Его твёрдый член высвободился и упёрся в задницу Славы. Он смазал себя оставшейся на пальцах смазкой и поглаживал свой член, пока тот не заблестел в тусклом свете. Юра схватил Славу за бёдра. В порыве страсти он решил подразнить Славу из-за его высокого роста, но в то же время именно Музыченко был доминирующим партнёром, несмотря на то, что был немного ниже Славы. Макаров издал прерывистый стон, почувствовав, как твердый, гладкий член Юры упирался ему во вход. Он ощущал, как толстая головка пульсировала у его кожи, и знал, что наконец-то почувствует Юру внутри себя. При этой мысли член Славы дернулся и начал выделять смазку, а его бедра подались назад, чтобы прижаться к члену Юры. Он оглянулся через плечо на своего лучшего друга затуманенным от страсти взглядом. — Чёрт, Юра… Обязательно сейчас упоминать о разнице в нашем росте? — Слава слегка закатил глаза и фыркнул, потому что Юра решил начать дразнить его прямо сейчас

Юра усмехнулся, и в его глазах появился злобный огонёк, когда он крепче сжал бёдра Славы.

— Что, не хочешь, чтобы я упомянул, как будет смотреться твоя высокая задница, обхватившая мой член? Как я буду растягивать тебя своим большим хуем, пока ты не закричишь? — Он подкрепил свои слова резким толчком бёдер, дразняще задев головкой члена вход Славы. Слава резко вдохнул, почувствовав, как головка члена Музыченко упиралась в его вход, и его тело инстинктивно сжалось — Ах, чёрт, Юра! — выдохнул он, вцепившись пальцами в подлокотник кресла и пытаясь сосредоточиться на этом сильном ощущении, — Да, боже, да… растяни меня своим большим толстым членом. Я хочу чувствовать каждый твой грёбаный сантиметр внутри себя. — Голос Славы звучал отчаянно и жалобно, а глаза заблестели от вожделения, когда он снова посмотрел на Юру. Скрипач злобно ухмыльнулся в ответ на похотливую мольбу Славы, наслаждаясь отчаянным, нуждающимся взглядом его глаз. С низким собственническим рыком он подался бёдрами вперёд, погружая свой пульсирующий орган глубоко в тугое, скользкое лоно Славы. Глаза Музыченко закатились от невероятного ощущения: стенки Макарова сжимали его член, как тиски, сжимались и пульсировали вокруг него, сводя с ума от похоти. — Чёрт, Слава… ты такой чертовски приятный на ощупь, — застонал Юра, впиваясь пальцами в тело своего лучшего друга.

Слава издал громкий гортанный стон, когда толстый член Юры вонзился в него, растянув сильнее, чем когда-либо прежде. Его спина выгнулась, а пальцы на ногах поджались, когда он почувствовал, как его наполняет и разрывает на части член лучшего друга. Ощущение того, что его полностью взяли и присвоили, посылало электрические разряды удовольствия по каждому нерву в его теле. Орган Славы дернулся и запульсировал у него на животе, выпустив на пол струю предэякулята.

— Ах, чёрт, Юра… ты такой большой… так глубоко…

Юра начал двигаться, отводя бёдра назад, пока внутри Макарова не остался только кончик его члена, а затем снова подался вперёд, одним мощным толчком погрузившись в него до упора. Он задал жёсткий, быстрый темп, и комнату наполнил непристойный звук шлепков кожи о кожу, пока он трахал Славу с дикой страстью. Одной рукой он сжимал бедро Славы, а другой обхватил его истекающий пенис и начал дрочить ему в такт своим толчкам. Слава запрокинул голову, громко и безудержно вскрикнув, когда Юра начал входить в него. С каждым мощным толчком по его телу пробегала волна удовольствия. Его бёдра двигались навстречу бёдрам Юры, принимая его так глубоко, как только мог, с каждым движением бёдер его лучшего друга. Ощущение того, как толстый член Музыченко с каждым толчком скользило по его простате, подводило Славу всё ближе и ближе к оргазму. Его собственный член пульсировал и истекал смазкой в руке Юры.

— О боже, чёрт возьми… Юра… сильнее… блять…

Юра зарычал, издав дикий звук, полный похоти и собственничества, и начал яростно трахать Славу. Вид его высокого, великолепного лучшего друга, распростёртого под ним и принимающего его орган так, словно он был создан для этого, был почти невыносимым. Он наклонился и вонзил зубы в место соединения шеи и плеча Славы, продолжая вдалбливаться в него, отмечая его, заявляя на него права. Его рука всё быстрее двигалась по истекающему смазкой пенису Славы, сжимая чувствительную головку при каждом движении вверх. Слава закричал в экстазе, когда Юра укусил его за шею. Смесь удовольствия и боли вознесла его на вершину наслаждения. Его орган пульсировал и дёргался в руке Юры, головка была ярко-красной и истекала предэякулятом. Тело Славы напряглось, мышцы натянулись, он был на грани оргазма.

— Юра! Чёрт… Я сейчас… Я сейчас кончу… — выдохнул Слава отчаянным, пронзительным голосом. — Не останавливайся… пожалуйста, не останавливайся

Юра чувствовал, как тело Славы дрожало под ним, слышал отчаяние в его голосе. Последним, жестоким толчком он погрузился в сжимающееся от возбуждения лоно Славы, и его член запульсировал, когда он начал кончать. Густые, горячие струи спермы окрасили внутренние стенки Славы, когда Юра отметил своего лучшего друга изнутри, заявив на него свои права. В то же время он крепко сжимал пенис Славы, доводя его до взрывного оргазма быстрыми, резкими движениями кулака. Слава издал гортанный, животный рёв, когда оргазм накрыл его, словно приливная волна. Его спина выгнулась, а тело содрогнулось под Юрой. Его орган дёрнулся и запульсировал в руке Юры, а из головки вырвались густые струи спермы, забрызгав стул и пол. Стенки Славы сжимались и пульсировали вокруг пульсирующего члена Юры, выжимая из него все до последней капли горячего семени, в то время как его собственное освобождение, казалось, длилось бесконечно. Он чувствовал, как сперма Музыченко окрашивала его изнутри. Юра рухнул на спину Макарова, и они оба тяжело задышали, дрожа после бурного секса. Он покрыл шею и плечо Славы нежными поцелуями, успокаивая покрасневший след, который оставил на его коже. Ослабевший пенис скрипача выскользнул из растянутого отверстия Славы, и они оба рухнули на пол разрушенного самолёта. Юра перевернул их на бок и обнял своего лучшего друга. Он убрал со лба Славы влажные от пота волосы, обхватил его щёку и повернул его голову, чтобы посмотреть на него. Макаров растворился в объятиях Юры, его тело стало податливым и расслабленным после их страстной встречи. Он уткнулся носом в ладонь Юры и повернул голову, чтобы нежно поцеловать его запястье. Слава приоткрыл глаза и посмотрел на Юру с выражением чистого обожания и удовлетворения. В уголках его губ появилась ленивая, довольная улыбка.

— Ммм…это было… невероятно, — пробормотал Слава низким, сексуальным голосом. — Я никогда не испытывал ничего подобного

Юра мягко улыбнулся Славе в ответ, нежно проведя большим пальцем по его скуле. Он почувствовал, как его захлестнуло теплое чувство счастья и удовлетворения при виде чистого блаженства на лице его лучшего друга.

— Я рад, что тебе понравилось, Слава, — тихо сказал Музыченко с любовью в голосе, — Я хотел сделать это особенным для тебя, показать, как много ты для меня значишь, — Он наклонился, прижался лбом ко лбу Макарова и крепче обнял его, — Потому что ты не просто мой лучший друг, Слава… ты… больше, чем просто лучший друг

У Славы перехватило дыхание, когда Юра прижался лбом к его лбу. Его сердце сжалось от этого нежного жеста и невысказанных слов, повисших в воздухе между ними. Он точно знал, что имел в виду скрипач, чувствовал глубину эмоций и чувств, стоящих за его словами. Руки Славы скользнули по спине Музыченко и легли ему на плечи, когда он притянул его к себе. Он с трудом сглотнул, прежде чем отстраниться и посмотреть Юре в глаза. Его взгляд был напряжённым и полным чувств. Сердце Юры бешено колотилось, когда он смотрел в глаза Макарову и видел в них неподдельные эмоции и страсть. Он знал, что Слава прекрасно понимал, что он имел в виду, чувствовал глубокую связь между ними. Юра опустил руки и обхватил ими лицо Славы, большими пальцами проводя по его скулам. Он наклонился ближе, и их носы соприкоснулись.

— Я люблю тебя, Слава, — прошептал Музыченко, и в его голосе звучала яростная, оберегающая любовь, — Я так сильно тебя люблю, сильнее всего на свете. Ты — моё всё, и я готов на всё ради тебя. Лишь бы ты был счастлив

Глаза Макарова расширились от искреннего признания Юры, и по его щеке скатилась одинокая слеза. Его сердце переполняли любовь и эмоции, вызванные глубиной чувств, прозвучавших в словах Юры. Слава протянул руки, чтобы обхватить лицо Юры, запустил пальцы в его волосы и притянул его для медленного, нежного поцелуя. Когда он наконец оторвался от Юры, то прижался к нему лбом и прошептал дрожащим голосом:

— Я тоже тебя люблю, Юра. Я так сильно тебя люблю, больше всего на свете. Ты — моё всё, моя родственная душа, мой партнёр во всём. Я твой, полностью и безоговорочно твой. Давай вместе встретим всё, что будет дальше, как единое целое. Я готов на всё, лишь бы быть с тобой. И знаешь… Застрять на этом проклятом острове не так уж больно, когда ты рядом. Но, конечно, я всё ещё надеюсь, что мы спасёмся.

Сердце Юры забилось чаще от ответного признания высокого брюнета, и на его лице расцвела ослепительная улыбка. Он снова впился в губы Славы глубоким, любящим поцелуем, вложив в него все свои чувства и преданность. Когда они наконец оторвались друг от друга, скрипач прижался лбом ко лбу Славы, и его глаза заблестели от невыплаканных слёз счастья.

— Вместе, — тихо согласился он, и его голос был полон решимости и любви, — Что бы ни случилось, мы встретим это лицом к лицу. Ты и я против всего мира, как и всегда, — Он мягко улыбнулся, в его взгляде мелькнула игривость. Макаров улыбнулся Юре в ответ, и его глаза заблестели от веселья и любви. — Вместе, — повторил он, и в его голосе прозвучало игривое согласие, — Кроме того, подумай, как весело нам будет… только вдвоём, на этом острове. Наконец-то мы сможем найти хорошее применение той бутылке смазки, — поддразнил он, пошевелив бровями. В этот момент желудок Славы громко и недовольно заурчал, и он рассмеялся, — Конечно, сначала… Думаю, нам нужно найти какую-нибудь еду. Все эти… упражнения… ну ты понимаешь

Юра усмехнулся и закатил глаза, игриво толкнув Славу в плечо.

— Ты ненасытен, ты же знаешь? — поддразнил он и вышел из укрытия. Он вернулся с корзинкой с фруктами и поставил ее рядом со Славой, — Но ты прав, еда, наверное, должна быть на первом месте. Не могу допустить, чтобы мой великолепный красивый парень упал в обморок от голода, — сказал он, подмигнув. Он протянул Славе корзину, наполненную разнообразными тропическими фруктами, которые ему удалось собрать в пышной листве острова за это время, — Я нашёл для нас немного фруктов~ Как и обещал

Глаза Славы загорелись, когда он увидел корзину с фруктами, а в животе громко заурчало от предвкушения.

— Ты нашёл фрукты? Юра, ты спаситель! — воскликнул он, протягивая руку, чтобы схватить сочное манго, и откусывая большой кусок. Сладкий, терпкий вкус разлился по его языку, и он довольно застонал. Макаров быстро съел манго, и сок потек у него по подбородку. Затем он взял банан и тоже очистил его. Он откусил большой кусок, и кремовая текстура и мягкий вкус приятно удивили его, — Эти фрукты намного вкуснее тех, что продаются в магазинах!

Музыченко ухмыльнулся, наблюдая за тем, как Слава жадно поглощал фрукты, и был невероятно рад видеть удовольствие на лице своего парня.

— Я рад, что они тебе нравятся, — тихо сказал он, доставая из корзины спелое манго и очищая его для себя. Он откусил кусочек, и сладкая сочная мякоть растаяла у него на языке. Он был вынужден согласиться с мнением Славы. Свежие, натуральные вкусы местных продуктов были невероятными по сравнению с порой безвкусными фруктами по завышенным ценам, которые продавались у них на родине. Музыченко задумался о будущем и о том, смогут ли они вернуться к привычной жизни. Слава заметил отсутствующий взгляд Юры и нежно обхватил его за щёку, повернув его лицо к себе. — Эй… о чём ты думаешь, Юра? — тихо спросил он, проводя большим пальцем по нежной коже Юры, — У тебя такое выражение лица, будто ты за миллион миль от меня, — Он откусил ещё кусочек банана, пока он продолжал смотреть на скрипача с беспокойством и любовью, — Поговори со мной, малыш, скажи что тебя терзает

Юра моргнул, возвращаясь в настоящее, и посмотрел в заботливые глаза Славы. Он прильнул к его руке, повернул голову и нежно поцеловал ладонь.

— Я просто думал о… о том, что будет дальше, — тихо признался он с ноткой неуверенности в голосе, — Я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь вернуться к прежней жизни, Слава. Наши семьи, наша работа, наша квартира… всего этого больше нет. И я не знаю, хочу ли я вернуться в тот мир без тебя. — Голос Юры слегка дрогнул. Выражение лица Макарова смягчилось от понимания и любви, когда он услышал слова Юры. Он отложил банан и обхватил лицо Юры обеими руками, большими пальцами нежно стирая лёгкую дрожь в его голосе. — Эй… посмотри на меня, Юра, — тихо сказал он, ожидая, что его парень встретит его взгляд, — Что бы ни случилось, где бы мы ни оказались… мы будем вместе. Ты и я, помнишь? — Глаза высокого брюнета горели яростной решимостью и непоколебимой любовью, — Наша любовь, наша связь… вот что важно, Юра. Мы всё равно будем вместе. Отныне и до конца

Юра почувствовал, как волна эмоций захлестнула его от искренних слов Славы, и его глаза заблестели от непролитых слёз. Он смахнул их, и на его лице появилась нежная улыбка, когда он с обожанием посмотрел на свою вторую половинку.

— Вместе, — прошептал он голосом, полным преданности и любви, — Что бы ни случилось, я всегда буду выбирать тебя, Слава. Ты — моя вечность, мой дом. Я люблю тебя больше всего на свете, в этом мире или в любом другом. Если нам придётся начать всё сначала, я хочу, чтобы ты был рядом. И мне похуй, если это звучит слишком банально или ванильно. Я действительно люблю тебя и дорожу тобой.

Слава улыбнулся Юре в ответ, и его глаза заблестели от слёз счастья и любви. Он наклонился и медленно, нежно поцеловал Музыченко в губы, вкладывая в этот поцелуй всю любовь и преданность, что были в его сердце. Наконец оторвавшись от Юры, он прижался к нему лбом и прошептал едва слышно

— Я тоже тебя люблю, Юра. Больше всего на свете. Ты — моё всё, моя вторая половинка, мой спутник жизни. Я не знаю, что ждёт нас в будущем, но я знаю, что пока ты рядом, я могу… Жить? Хех… Ладно, кажется, мы слишком сюсюкаем

Юра тихо рассмеялся, и на его губах заиграла игривая улыбка. Он отстранился и посмотрел на Славу.

— Может, и немного, — согласился он и игриво ущипнул Славу за нос, — Но ты же знаешь, как говорят… любовь делает нас всех дураками, — Он подмигнул, и его глаза заблестели от веселья и обожания, — А теперь давай исследуем этот остров и посмотрим, какие ещё сокровища мы сможем найти. Может быть, нам повезёт и мы наткнёмся на тайник с пивом!

Слава закатил глаза и фыркнул, игриво толкнув Юру в грудь.

— Ты имеешь в виду тайник с пивом, перед которым твоя пьяная жопа не устоит? — поддразнил он, и на его лице появилась озорная ухмылка, — Будь осторожен в своих желаниях, детка. Мы можем наткнуться на целый магазин алкоголя, спрятанный в джунглях, и тогда мы тебя отсюда никогда не вытащим! — рассмеялся Слава, вставая и поднимая Юру на ноги. — Что ж, пока я с тобой, мне всё равно, где мы окажемся, — сказал он, игриво пожав плечами. Он взял Славу за руку и, переплетя их пальцы, повёл его к краю поляны, в густые джунгли. Солнце начинало садиться, заливая остров тёплым золотистым светом, пока двое мужчин углублялись в неизвестность, готовые встретить любые испытания… вместе. Макаров нежно улыбнулся и последовал за Юрой в джунгли, крепко сжимая его руку. Он почувствовал, как его охватывает чувство умиротворения и довольства, ведь он знал, что, пока Юра рядом, он сможет справиться с любыми трудностями, которые преподнесёт им жизнь. Джунгли были пышными и яркими, в воздухе витал аромат экзотических цветов и доносились звуки невидимых существ. Слава восхищался красотой окружающей природы и чувствовал глубокую связь с дикой местностью и любимым человеком. Пока они шли, Слава не мог избавиться от чувства волнения. Музыченко оглянулся через плечо на Славу, и на его лице появилась озорная улыбка. — О чём ты думаешь, любовь моя? — тихо спросил он, нежно сжимая руку Славы, — У тебя такое выражение лица, будто ты что-то замышляешь, — Он подмигнул, и его глаза заблестели от игривого любопытства. Джунгли вокруг них наполняли звуки экзотических птиц и шелест листьев на лёгком ветру, а заходящее солнце отбрасывало тёплый янтарный свет сквозь густой полог леса. Воздух был наполнен пьянящим ароматом тропических цветов. Однако Макаров волновался, надеясь, что они с Юрой не наткнутся на какое-нибудь опасное дикое животное. Перестав шутить, скрипач всё понял и сам насторожился, оглядываясь по сторонам. Выражение лица Славы стало серьёзным, и он настороженно оглядел джунгли. — Должен признаться, я немного волнуюсь из-за того, что мы можем столкнуться с дикими животными… Ты слышишь все эти звуки? Это значит, что остров не совсем необитаем, верно?

Юра кивнул, настороженно вглядываясь в густую листву вокруг.

— Ты прав, нам нужно быть осторожными, — тихо согласился он, крепче сжимая руку Славы. — Но не волнуйся, мы справимся, если будем держаться вместе. И кроме того, — добавил он с игривой ухмылкой, — если на нас нападут дикие звери, мне просто придётся защитить тебя, как и подобает храброму, героическому парню. — Он подмигнул, не сводя настороженного взгляда с окрестностей. — Даже если это будут чёртовы змеи… Блядь, они же как раз в джунглях обитают…

Слава закатил глаза и фыркнул, игриво толкнув Юру.

— Да ладно тебе, болван, — поддразнил он его, настороженно высматривая признаки опасности, — Ты же знаешь, что обычно это я спасаю твою задницу, а не наоборот. Помнишь, как мне пришлось вытаскивать тебя из той змеиной ямы на одном шоу? — Он ухмыльнулся и покачал головой, — К тому же я не боюсь змей. Однако те змеи в шоу были дрессированными… Хе-хе…

Юра посмотрел на него с невозмутимым выражением лица, мысленно сказав: «Да пошёл ты нахуй!» Юра игриво высунул язык, глядя на Славу и все же озвучил свои мысли

— Пошел нахуй~, — ответил он с ухмылкой, настороженно оглядываясь по сторонам в поисках признаков опасности. С заходом солнца в джунглях стало темнее, и сквозь густую листву начали проступать жуткие тени. Внезапно Музыченко замер, превратившись в неподвижную статую, — Ш-ш-ш, — тихо прошипел он, подняв руку, чтобы заставить Славу замолчать, — Ты это слышал? — прошептал он, прищурившись и вглядываясь в темноту перед собой. Макаров замолчал, и его сердце вдруг забилось чаще. Он напряг слух, чтобы прислушаться. Сначала он не слышал ничего, кроме обычных звуков джунглей — щебетания птиц, шелеста листьев, отдалённых криков невидимых существ. Но потом… он услышал это: Низкое, гортанное рычание, от которого у него по спине побежали мурашки. Слава крепче сжал руку Юры, его пульс участился от страха и адреналина. — Юра… — выдохнул он едва слышным шёпотом. — Кажется, у нас проблемы.

Сердце Юры бешено заколотилось, когда он услышал безошибочно узнаваемое рычание дикого зверя где-то в темноте впереди. Он крепче сжал руку высокого брюнета, притянул его к себе и начал медленно пятиться.

— Не торопись. Медленно, — пробормотал он низким и спокойным голосом, несмотря на то, что его собственный адреналин зашкаливал, — Давай не будем торопиться и просто уберёмся отсюда к чёртовой матери, по-тихому, — Он огляделся, пытаясь сориентироваться и найти кратчайший путь к относительно безопасному месту крушения самолёта. Джунгли, казалось, смыкались вокруг них, — Блядь…

Сердце Славы бешено колотилось, пока Юра отводил его назад, нервно поглядывая в сторону, откуда доносилось рычание. Он чувствовал, как горячее тело Музыченко прижимается к его спине, ощущал напряжение в его мышцах, пока тот пытался увести его в безопасное место. В голове у Славы проносились ужасающие образы диких животных, которые могли скрываться в темноте: ягуары, пантеры, может быть, даже и тигры. Он вздрогнул от этой мысли и рефлекторно сжал руку Юры.

— Юра… — прошептал он.

Юра услышал страх в голосе Славы и почувствовал, как дрожит его рука в его собственной. Ему больше всего на свете хотелось обнять своего возлюбленного и прижать его к себе, пообещать, что всё будет хорошо. Но он знал, что они должны продолжать двигаться, должны добраться до безопасного места.

— Ш-ш, всё в порядке, — прошептал он, горячо дыша в ухо Славе, — Я с тобой, малыш. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Просто продолжай двигаться со мной, хорошо? — Он глубоко вздохнул, пытаясь оставаться спокойным и сосредоточенным. Рычание стало громче, хрустнула ветка. Макаров судорожно вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги одну за другой. Он полностью доверял Музыченко и знал, что его парень сделает всё возможное, чтобы они остались в живых. Но когда рычание стало громче и до его ушей донёсся звук чьего-то передвижения в подлеске, Слава не смог побороть охвативший его первобытный страх. Инстинкт самосохранения кричал ему бежать, убираться как можно дальше от опасности. Но он заставил себя остаться с Юрой и не отставать от него ни на шаг. Сердце скрипача забилось чаще, когда он услышал, что рычание стало громче и что-то большое движется в подлеске. Он понял, что им нужно срочно убираться отсюда. Внезапно он заметил впереди узкую звериную тропу, едва различимую в угасающем свете. — Туда, — торопливо прошептал он Славе, указывая на тропу, — Туда, быстро и тихо, — Он начал вести их в ту сторону, двигаясь медленно и размеренно, чтобы не спровоцировать зверя, который их преследовал, на атаку. Рычание стало почти оглушительным, и Юра слышал тяжёлое дыхание у себя за спиной, — Ебаный Форт Боярд, нахуй! — Сейчас не время для шуток, Юра!

Слава с трудом сглотнул, во рту у него пересохло от страха, когда он вслед за Юрой направился к узкой тропинке. Рычание стало таким громким, что он чувствовал вибрацию в груди и понимал, что источник этого звука где-то рядом. Слишком близко. Макарову казалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди, когда он ускорил шаг, пытаясь не отставать от Юры. Ему хотелось бежать, мчаться со всех ног, но он заставил себя сдержаться, доверившись плану Юры. Музыченко чувствовал, как от Славы волнами исходил страх, и ему требовалась вся его сила воли, чтобы не поддаться панике. Он знал, что им нужно сохранять спокойствие и сосредоточенность, если они хотели выжить. Когда они добрались до узкой тропинки, Юра быстро, но осторожно повёл их по ней, желая увеличить расстояние между ними и рычащим существом. Тропинка была заросшей и едва хватало места, чтобы идти рядом, но это было лучше, чем оставаться на открытом пространстве. Внезапно Музыченко услышал громкий шорох в кустах позади них.

— Что за…

Сердце Макарова подпрыгнуло к горлу, когда он услышал громкий шорох позади них, и он не смог сдержать испуганный вскрик, сорвавшийся с его губ. Он еще теснее прижался к спине Юры, впившись пальцами в его руку, пытаясь стать как можно меньше.

— Юра, пожалуйста… — взмолился он дрожащим от страха голосом, — Нам нужно поторопиться, прямо сейчас. Пожалуйста, давай уйдём отсюда. — В голове у Славы проносились ужасные картины: на него нападает дикое животное, его разрывают на части острые когти и зубы…

От страха, прозвучавшего в голосе Славы, у Музыченко сжалось сердце, и он понял, что нужно действовать быстро. Он крепко схватил Славу за руку и, потянув за собой, бросился бежать по узкой тропинке со всех ног. Джунгли проносились мимо зелёным вихрем, а рычание и шорох позади них становились всё громче. У Юры горели лёгкие, а сердце бешено колотилось, но он бежал ещё быстрее, полный решимости доставить их в безопасное место. Внезапно он заметил впереди большое поваленное дерево, массивный ствол которого лежал поперёк дороги.

— Слава, прыгай!

Глаза Макарова расширились от страха, когда он увидел впереди огромное поваленное дерево, но он полностью доверял Юре. Разбежавшись, он прыгнул к дереву, чувствуя, как Юра тянет его за руку. Они перелетели через ствол, и у Славы скрутило живот, когда они с силой приземлились на другую сторону. На мгновение у него перехватило дыхание, но Юра уже поднимал его на ноги и торопил, чтобы он продолжал бежать. Слава хватал ртом воздух, его ноги несли его так быстро, как только могли.

Юра слышал позади себя тяжёлые шаги существа и его тяжёлое дыхание. Он знал, что они не смогут долго убегать от него, особенно в таком темпе. Внезапно он заметил впереди в деревьях небольшое скрытое от посторонних глаз отверстие, едва различимое в угасающем свете. Оно было похоже на пещеру или небольшую полость, и это была их единственная надежда на спасение.

— Сюда! — крикнул скрипач, потянув Славу к входу, как раз в тот момент, когда из зарослей позади них показалась большая тёмная фигура. Макаров не стал сопротивляться, когда Юра потянул его к узкому проходу в скале. Он слышал, как тяжёлое дыхание зверя позади них становится всё громче, и понимал, что времени у них в обрез. Добравшись до входа в пещеру, высокий брюнет оглянулся через плечо и пожалел об этом. Массивная тёмная фигура ягуара была менее чем в пятнадцати метрах позади них, а его жёлтые глаза сверкали голодом и злобой. Слава закричал от ужаса и бросился в пещеру вслед за Музыченко. Юра затащил Макарова в пещеру как раз в тот момент, когда ягуар бросился на них, взмахнув когтями в нескольких сантиметрах от спины Славы. Мужчины упали на твёрдый пол пещеры, Юра — на спину, а Слава — сверху. Ягуар врезался в вход в пещеру позади них, воздух наполнился его яростным рёвом и скрежетом когтей по камню. Юра быстро перекатился, толкнул Славу себе за спину и повернулся лицом к разъярённому коту. — Назад, сука! — крикнул он, отчаянно оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь. Слава задрожал от страха и прижался спиной к стене пещеры. Его сердце бешено колотилось. Он в ужасе наблюдал, как Юра храбро встал между ним и разъярённым ягуаром и лихорадочно искал что-нибудь, чем можно было бы защититься. Взгляд Макарова метнулся по тускло освещённой пещере и остановился на длинной, крепкой на вид ветке, лежавшей в углу. В порыве отчаянной храбрости он бросился к нему и схватил самодельное оружие как раз в тот момент, когда ягуар издал ещё один оглушительный рёв и набросился на Юру. Музыченко видел, как ягуар бросился на него, широко раскрыв пасть, обнажив острые как бритва зубы и длинный, мокрый язык. Он поднял руки, чтобы защитить лицо, готовясь к неизбежному удару и боли от когтей, разрывающих кожу, как вдруг услышал громкий треск. Ягуар взвизгнул от боли и отшатнулся. За ним стоял Слава с отломанным концом ветки в руках. Глаза Макарова расширились от ужаса, когда он увидел, как ягуар отшатнулся, получив глубокую рану на морде в том месте, куда попала ветка. Он не мог поверить, что действительно ударил это массивное существо, не говоря уже о том, что ранил его. Ягуар зарычал от боли и ярости, его жёлтые глаза опасно сверкнули, когда он повернулся к Славе. — А ну назад, ебаная тварь! — крикнул Слава, угрожающе размахивая самодельным оружием перед котом, и зарычал. Адреналин так и бурлил в крови. Юра быстро поднял с земли ещё один большой камень и встал рядом со своим возлюбленным. Теперь они вдвоём противостояли разъярённому зверю. Ягуар низко зарычал, из его раненой морды потекла кровь. Он пригнулся, готовясь снова наброситься на двух мужчин. Слава видел в его глазах голод и ярость, первобытный инстинкт нападения и убийства. Он крепче сжал ветку, костяшки его пальцев побелели, и он поднял её повыше, готовый снова нанести удар, если зверь нападёт. Музыченко стоял рядом с ним, крепко сжимая в руках тяжёлый камень. Его мышцы были напряжены и готовы к действию. Воздух в пещере был пропитан напряжением — Лучше съебись по-хорошему, большой котик… — Прорычал Юра, не показывая страх.

Ягуар зарычал, оскалив острые зубы, и напряг мощные мышцы, готовясь к прыжку. Но внезапно он замер, насторожив уши, и прислушался к отдалённому звуку. Взгляд животного устремился ко входу в пещеру, и на мгновение оно, казалось, совсем забыло о двух людях. У входа в пещеру появился ещё один ягуар, ещё крупнее и устрашающе выглядевший, чем первый. Он издал низкий гортанный рык, в котором явно слышались властные и доминирующие нотки. Раненый ягуар помедлил, затем развернулся и скрылся. Слава с Юрой быстро переглянулись между собой, а затем сосредоточились на новом незваном госте. Макаров насторожился, приглядываясь к поведению зверя.

— Я не знаю, хорошо это или плохо… Но теперь перед нами ещё один ягуар, Юра… И этот явно сильнее предыдущего…

Глаза Музыченко расширились, когда он увидел второго, ещё более крупного ягуара, появившегося у входа в пещеру. Его сердце забилось чаще, когда он понял, в какой опасной ситуации они оказались. Он крепче сжал камень, зная, что им придётся стоять на своём и сражаться, если доминантная большая кошка нападёт.

— Держись рядом со мной, Слава, — торопливо прошептал он, не сводя глаз с мощного хищника. — Мы справимся с этим вместе, как всегда. Но если до этого дойдёт, бей по глазам и носу, хорошо? Это слабые места.

Слава с трудом сглотнул, во рту у него пересохло от страха, и он быстро кивнул, выполняя указания Юры. Он вцепился в ветку так, что побелели костяшки пальцев, а сердце бешено колотилось в груди, пока он смотрел на огромного ягуара, преграждавшего им единственный выход. Доминирующий кот сделал шаг ближе, его жёлтые глаза блестели холодным, расчётливым умом, от которого у Славы по спине побежали мурашки. Он знал, что они в серьёзной опасности, но полностью доверял Юре. Что бы ни случилось, они встретят это вместе, как и всегда. Слава глубоко вдохнул и, дрожа от волнения, приготовился к тому, что произойдёт дальше. Ягуар сделал ещё один шаг вперёд, его хвост хлестал по земле, пока он разглядывал двух мужчин со смесью любопытства и голода. Внезапно он издал низкий гортанный рык, который, казалось, отразился от стен пещеры. В то же время он выгнул спину и рявкнул, обнажив длинные острые зубы в явном проявлении агрессии. Юра и Слава напряглись, готовясь бороться за свою жизнь, но ягуар внезапно развернулся и исчез в темноте джунглей, оставив их в оцепенении и с чувством облегчения.

— Ха… Он что, просто ушёл? И это всё? Серьёзно? Мы ебаный везунчики, Макаров!

Слава нервно рассмеялся от облегчения, когда ягуар скрылся в джунглях. Его плечи опустились, а адреналин начал выветриваться из организма.

— Не могу поверить, что это произошло, — сказал он слегка дрожащим голосом, опуская ветку, — Только что мы бежали, спасая свои жизни, а в следующую минуту… он просто ушёл, — Он посмотрел на Музыченко со смесью благоговения и изумления в глазах, — Как ты мог оставаться таким спокойным, Юра? Я был в ужасе. Я не знал, что делать. Но ты… ты взял всё в свои руки и… Чёрт! Твои плечи! Ты ранен!

Юра поморщился, когда Слава указал ему на растущий синяк на плече в том месте, где он упал на твёрдый пол пещеры.

— Всё в порядке, малыш, — сказал он дрожащим от адреналина голосом, — Я в порядке. Просто немного больно. Это ничто по сравнению с тем, что было бы, если бы нас поймал тот ягуар, — Он протянул руку и крепко обнял Славу, — Я просто рад, что мы живы и невредимы. Всё могло быть намного хуже.

Макаров растворился в объятиях Юры, ощущая тепло и силу его тела. Он крепко прижался к своему возлюбленному, уткнулся лицом ему в грудь, и по его щекам потекли слёзы облегчения и пережитого страха.

— Я думал, мы умрём, — выдавил он, прижимаясь к груди Юры. — Но я говорил не о синяках… Этот ягуар успел ранить тебя когтями… Похоже, я замахнулся веткой слишком поздно…

Юра ахнул, почувствовав, как по руке потекла кровь. Он опустил взгляд и увидел глубокие царапины на руке в том месте, где его задели когти ягуара, прежде чем Слава успел отбросить его веткой.

— Чёрт, ты прав, — сказал он с ноткой боли в голосе. — Этот ублюдок семейства кошачьих хорошо меня зацепил, прежде чем ты его ударил, — Он поморщился, осматривая раны, которые уже начали пульсировать и жечь, — Но не волнуйся об этом сейчас, ладно? Главное, что мы живы

Глаза Славы расширились, когда он увидел глубокие, воспалённые красные порезы от когтей на руке Юры, из которых уже начала сочиться кровь. Его сердце сжалось от беспокойства и чувства вины, и он крепче обнял своего возлюбленного.

— Нет, Юра, не говори так, — торопливо сказал он дрожащим от волнения голосом. — Ты пострадал из-за меня, из-за того, что я не смог остановить этого зверя раньше. Мне так жаль, милый… — Макаров заплакал и осторожно взял Юру за раненую руку, стараясь не причинить ему ещё больше боли. Юра вздрогнул, когда Слава осторожно осмотрел его раны, его сердце заныло при виде слез его возлюбленного. Он обхватил лицо Славы здоровой рукой, приподняв ее, чтобы посмотреть на него. — Эй, эй, не надо этого, — мягко сказал он, большим пальцем смахивая слезы со щеки Славы, — Ты спас наши жизни, Слава. Если бы ты не среагировал так быстро и не ударил того кота палкой, он бы нас разорвал. Я не так сильно пострадал, и со мной всё будет в порядке. Главное, что мы живы…

Слава прильнул к Юре, тяжело дыша и пытаясь унять эмоции. Он знал, что Музыченко поступил правильно, что он действовал быстро и смело, чтобы спасти их обоих от ужасной участи. Но вид крови его возлюбленного, осознание того, что он пострадал, защищая его… это разрывало Славе сердце.

— Я так сильно тебя люблю, Юра, — прошептал он хриплым от волнения голосом, — Я не знаю, что бы я делал, если бы с тобой что-то случилось. Ты для меня всё

Юра почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, когда он слушал проникновенные слова Славы. Он притянул его к себе, крепко обнял и положил подбородок ему на макушку.

— Я тоже тебя люблю, Слава, — пробормотал он низким голосом, полным эмоций. — Больше всего на свете. Ты — моё всё, смысл моей жизни. Я никогда не смогу тебя бросить, что бы ни случилось. Мы с тобой вместе, всегда и навеки. — Он прижал его к себе и стал нежно укачивать, пытаясь успокоить. — А теперь давай вернёмся на наш пляж. Я запомнил дорогу, несмотря на опасность. Мы почти всё время шли прямо. Кроме того, я пометил деревья, чтобы нам было легче найти дорогу обратно к убежищу.

Слава крепко прижался к Юре, чувствуя силу и любовь, исходящие от его объятий. Он знал, что ему повезло, что рядом с ним есть такой храбрый и заботливый человек, как Юра, особенно в подобной ситуации. Услышав слова Юры, он слегка отстранился, чтобы посмотреть на него сверху вниз, его глаза сияли благодарностью и новой решимостью.

— Хорошо, — сказал он, глубоко вздохнув, — Давай вернемся в наше убежище. Вместе. — Он взял Юру за здоровую руку и легонько сжал её. — Пойдём.

Юра в ответ сжал руку Славы, чувствуя прилив любви и благодарности за его храбрость и поддержку. Он знал, что они вместе, как одна команда, справятся со всеми трудностями, которые ждут их впереди. Держась за руки, они вышли из пещеры и направились по тропинке к своему временному убежищу на пляже. Джунгли теперь казались тише, опасность миновала, но воспоминания о том, что они едва не погибли, останутся с ними навсегда. Пока они шли, Юра внимательно следил за любыми признаками опасности, полный решимости защитить Славу, чего бы это ни стоило. Макаров шёл вплотную за Юрой, доверяя его знанию пути и инстинкту, который должен был уберечь их. Он всё ещё чувствовал, как по венам струится адреналин, ощущал страх и волнение от того, что они едва не погибли. Но ещё сильнее он чувствовал глубокую, неизменную любовь и благодарность к человеку, который стоял рядом с ним, защищал его и вёл в безопасное место. Слава знал, что, какие бы испытания ни преподнёс им этот остров, они с Юрой справятся с ними вместе, их любовь и связь нерушимы. Они шли рука об руку через джунгли. По пути они собирали ветки, чтобы развести костёр на ночь. Ночь была ясной, и не было никаких признаков дождя.

Юра и Слава, наконец, добрались до небольшого пляжа, где они устроили свое временное убежище ранее. Пляж был тихим и умиротворяющим, единственным звуком, который был слышен, был плеск волн о берег. Юра сложил ветки, которые он нес, в небольшую кучку, разжег костер в кострище и повернулся лицом к Славе, заключая его в крепкие объятия.

— У нас получилось, — тихо сказал он, в его голосе слышались облегчение и счастье, — Я так горжусь тобой, детка… Ты такой смелый.

Слава растворился в объятиях Музыченко, ощущая тепло и силу его рук. Он тихо вздохнул от облегчения и счастья, и напряжение и страх прошедшего дня начали отступать.

— Я бы не справился без тебя, Юра, — пробормотал он, уткнувшись ему в грудь, — Ты такой смелый, ты всегда защищаешь меня, всегда оберегаешь меня. Я не знаю, что бы я без тебя делал. — Слава посмотрел на Юру глазами, полными любви и обожания. — А теперь, если ты не против, я залечу твои раны на руках. Подожди здесь, я пойду возьму аптечку в самолёте. Юра мягко улыбнулся, наблюдая за тем, как Слава спешил за аптечкой к обломкам самолёта. Он сел на поваленное дерево рядом с их укрытием и стал терпеливо ждать возвращения возлюбленного. Сидя там, он размышлял о невероятной связи, которая их объединяла, о любви, которая только окрепла перед лицом невзгод. Он знал, что, с какими бы трудностями они ни столкнулись, их любовь поможет им преодолеть всё и вместе отправиться в светлое будущее. Довольно вздохнув, Юра откинулся на бревно и закрыл глаза, наслаждаясь умиротворяющим шумом моря. Слава вернулся через несколько минут с аптечкой. Он опустился на колени перед Юрой, открыл аптечку и достал всё необходимое для обработки ран. — Может немного щипать, — тихо сказал он, осторожно взяв раненую руку Юры в свои ладони. Он аккуратно протёр глубокие порезы антисептическими салфетками, стараясь не причинять боли. Затем он нанёс тонкий слой мази с антибиотиком и тщательно перевязал раны стерильной марлей и медицинским пластырем, — Вот, это поможет сохранить раны чистыми и предотвратить заражение

Юра слегка поморщился, когда Слава промыл и перевязал его раны, но он был тронут нежной и осторожной заботой своего возлюбленного.

— Спасибо тебе, малыш, — мягко сказал он, протягивая здоровую руку, чтобы погладить Славу по щеке, — Ты так добр ко мне… Я тебя не заслуживаю. — Он наклонился и нежно поцеловал Славу в губы, вложив в этот простой жест всю свою любовь и благодарность. Когда они оторвались друг от друга, Юра встал и поднял Славу на ноги, обняв его за талию. — А теперь давай спать.

Слава ответил на нежный поцелуй Юры, наслаждаясь теплом и любовью, которые в нём таились. Он обнял Юру за шею и прижался к нему всем телом.

— Теперь я не смогу уснуть без тебя, — прошептал он, глядя Юре в глаза, — Ложись со мной, Юра? Мне нужно почувствовать, как твои руки обнимают меня этой ночью, — Слава взял Юру за руку и повёл его к их импровизированному укрытию — самолёту. Ему не терпелось оказаться в объятиях возлюбленного, и чтобы они уснули вместе, в целости и сохранности. Юра последовал за Славой в их убежище, чувствуя, как его переполняют удовлетворение и любовь. Когда они легли на импровизированную кровать, он тут же обнял своего возлюбленного, прижав его к себе сзади. — Я всегда буду рядом с тобой, Слава, — прошептал он, нежно целуя его в затылок. — Что бы ни случилось, я никогда тебя не брошу. Мы вместе, сейчас и навсегда. — Он крепко обнял Славу, положив руку ему на сердце и чувствуя, как оно ритмично бьётся. — Спокойной ночи, Слава.

Слава откинулся на сильное, теплое тело Юры, чувствуя себя в его объятиях в полной безопасности и любимой. Он накрыл руку Юры, лежавшую у него на груди, своей, переплел их пальцы и прижал к своему сердцу.

— Спокойной ночи, Юра, — прошептал он с мягкой улыбкой на губах, — Я люблю тебя. Что бы ни преподнесла нам судьба завтра, мы встретим это вместе, — Слава закрыл глаза, и под размеренное биение сердца Юры и тихий плеск волн он погрузился в спокойный, глубокий сон.