Абсолютно проклято

Пока я открываю документ с прайсом, чтобы выдать Роме инструкции, он заваривает чай — снова тот, который для клиентов. В ужасе взираю на то, как он зубами разрывает за уголок фольгированную упаковку, чтобы извлечь оттуда пакетик, и бросает его в мою кружку с анимешным принтом (теперь это, похоже, его кружка — всё время вижу, как из неё хлещет). — Ты ведь только утром новый чай заварил, — свожу вместе брови, пытаясь выглядеть возмущённым. — Так я ж выпил, — Рома лишь краем глаза на меня глядит и беззастенчиво льёт в кружку кипяток. — Так а пакетик?… — Выбросил. — Ты дурак? Его ещё два раза использовать можно было. Он физиономию кривит, сдувает гуляющий по поверхности свежезаваренного напитка пар. — Ты серьёзно так делаешь? — Все делают, Ром! Я похож на миллионера? — С одной стороны, конечно, нет, — всерьёз принимается рассуждать он, — а с другой — ты продукты заказываешь через доставку вместо того, чтобы в магазин сходить. И платишь по сто рублей сверху. А «Пятёрочка», между прочим, отсюда в десяти минутах медленным шагом. — Не умничай, а, — бурчу уже с меньшим энтузиазмом. Рома вздыхает, достаёт пакетик из кружки, отжимает его кончиками пальцев, но в этот раз не выкидывает, аккуратно откладывает на блюдце. И рядом садится, заглядывая в экран планшета. — Итак? — Ладно, смотри, — вздыхаю я, постаравшись сосредоточиться на рабочих вопросах. — Когда клиент пишет в личку — каталог он уже, как правило, видел. Если спрашивает, сколько стоит — просто отправляешь туда. Вежливо! — подчёркиваю, специально поймав взгляд Ромы, дабы убеиться, что до него дошло. Сидит, зараза, сдерживает смех. Но кивает уверенно: — Вежливо. Без использования уникальных возможностей великого и могучего русского языка, я понял. — Славно, — произношу сдержанно. — Если же заказчик уже всё прочитал, нужно выяснить, какие ему нужны позиции и в каких количествах. Потом идёшь в каталог и делаешь рассчёт. Что-то типа товарного чека: надо расписать, сколько он будет должен по каждой позиции, по доставке, потом итоговую сумму… — А посылки ты тоже как-то из дома отправляешь? — перебивает Рома. — Нет, — бурчу раздражённо. — Хожу в пункт приёма и выдачи. Он ниже по улице стоит. — То есть ты всё-таки можешь выходить из дома, но не выходишь до последнего? — Да хватит уже! — я шлёпаю ладонью по столу. Глупый греческий нос, который Рома пытается сунуть в мои дела всё глубже и глубже, неимоверно бесит. — Тебе больше издеваться не над кем? — Я не издеваюсь, — отвечает он, не шелохнувшись и не отводя спокойного взгляда, — а пытаюсь понять тебя. Это запрещено? — Почему тогда это выглядит, как издевательство? — Потому что у тебя самооценка на уровне днища, — Рома разводит руками. — Ты даже предположить не можешь, что кто-то просто пытается с тобой поладить. Он берёт из моих рук планшет и пробегается глазами по каталогу. Прежде похуистичное лицо становится вдруг озадаченным. Взгляд вновь на меня переводит: — Пожалуйста, скажи, что это в долларах. — Что? Конечно в рублях! — в непонимании хлопаю ресницами. Чего ему не понравилось? — Тогда что это за цены такие? Ты занимаешься благотворительностью? — Перестань, всё не так плохо, — оправдываюсь. — Я ведь печатаю людям мерч под дальнейшую перепродажу. Изготовитель всегда берёт меньше, это ж не розница… — Не путай «меньше» и «ёбаное нихуя», босс, — возражает Рома и достаёт из кармана телефон. — Ну-ка, сколько стоит у тебя… скажем, один значок? Железный который. — Двадцать рублей, — чеканю заученное число. — Они чуть ли не самое дешёвое по себеске, что может быть. — Да что ты говоришь, — с очевидным сарказмом тянет в ответ парень. Он запускает калькулятор. — Скажи-ка, сколько стоят заготовки. И бумага для печати. Что ты там ещё используешь, краску для принтера, пакетики? Мне не нравится заниматься таким: какой смысл дрочить сущие копейки? Но Рома — упрямый, и спорить с ним бесполезно. Поэтому я лезу в историю своих заказов, методично диктую ему суммы затраченных материалов, а он тыкает на кнопочки. Считает. —…Пять рублей, Яша, — восклицает он в конце концов, тыча экраном с цепочкой вычислений прямо мне в лицо. — Ян, — поправляю. — Да хоть Георгий победоносец! У тебя пять рублей навара с каждого значка. А открытки, а карточки? Что там у тебя ещё… Магниты? И всё — такое же? — Ну не в минус же, — пытаюсь возразить, но уже не столь убеждённо: вообще-то, я был уверен, что себестоимость выходит раза в два меньше. — Правда? А время ты посчитал? А свои затраченные силы? И расходы на их восстановление? На что ты вообще живёшь?… — На… донаты с бусти, — бурчу тихонко, опуская голову и внимательно разглядывая расцарапанные заусенцы на пальцах. — Рисую туда для подписчиков всякое. — То есть твой бизнес тебе ничего, по сути, не приносит, я верно понимаю? В эту секунду я осознаю одну очень важную вещь: ничто не способно выбесить меня больше, чем правота этого длинного гандона. Я могу сколько угодно оправдываться, что занимаюсь мерчом в первую очередь для души, только вот не душа мне оплачивает ПП-шное мороженое и коммуналку. — Я говорил, что плох в финансах, — сдаюсь почти без боя. — Подними расценки, — голос Ромы немного смягчается. — Ты должен уважать свой труд. Иначе остальные люди его тоже не будут уважать. — Но мне… стрёмно? — говорю почему-то с вопросительной интонацией. — Слушай, есть куча людей, которые печатают на заказ эти чёртовы значки и прочее. А у меня и так не очень много клиентов. Если я сделаю что-то такое… от меня уйдут даже те, кто есть. Глядит в упор, зараза, даже не моргает почти. Не могу расшифровать Ромину эмоцию. Тяжёлая какая-то, но на раздражение или осуждение не похожа. В конце концов приходит в движение странным образом: протягивает ладонь, запускает пальцы в мою отросшую чёлку, зачёсывает розоватые пряди наверх, открывая лицо. Чувствую себя… раздетым. Хочется снова уронить волосы на глаза. Но вот шевелиться ради этого желания нет никакого. Рома подаёт голос. — Тебе не нужно пытаться угодить всем подряд для того, чтобы быть клёвым. Всё равно не получится, сколько не пыжься. Вкусы и представления о жизни у всех разные. Да и… Ты и без того клёвый. Ну вот как на такое реагировать? Что у этого придурка за стратегия? Эмоциональные качельки? Сперва дизморалит, потом включает добрячка? — Чушь не неси, — фыркаю, отшатываясь; чёлка вновь скрывает лицо. — Я никогда не вру. — Ага, заливай. — Говорю как есть. Прячу кисти рук в манжеты толстовки, голову в плечи вжимаю. А продолжать диалог вообще обязательно? — И что ты… предлагаешь? — Говорю же, цены… Нет, погоди, вот как поступим. Под шустрыми пальцами Ромы в строке поиска гугла возникает запрос. Он находит пару сайтов типографий, которые занимаются тем же, чем и я, но в масштабах покрупнее. Открыв каталог одного из них, усмехается (это больше похоже на хрюканье, если честно). — Мда, контраст очевиден. — Я не так крут, как они, чтобы столько требовать, — вздыхаю. — Да брось, ты очень даже крут. — Откуда тебе знать вообще? — Я ночую в твоей мастерской, камон. У тебя крутые значки и ещё… чем бы это ни было. В душе не ебу, что он имеет в виду. — Не лучше, чем у других. — Да врёшь. С твоим страхом кого-нибудь разочаровать ты наверняка по сто раз перепроверяешь каждую хернюшку, чтобы не было брака какого-нибудь. Что, я не прав? Возразить нечего: гад меня насквозь будто видит. Понимает, что угадал, в широченной лыбе расплывается: — Вот и не выёбывайся. «Не лучше» у него. Твой тревожный… сорян, внимательный подход людям тоже стоит оплачивать. Снова с сомнением пробегаюсь по чужому прайсу. — Всё равно как-то слишком дорого, не знаю… — Ну поставь чуть меньше. Но не в два раза. Не демпингуй рынок. — Не… чего?… — Господи. Рома — из тех людей, что чувствуют себя как дома даже там, где никто не сказал им «чувствуй себя как дома». В свете иногда неприятно мерцающего кухонного светильника он, совсем забыв про свой остывающий чай, перепечатывает мой прайс-лист. Первые пару минут я чувствую панику каждый раз, когда он стирает старое число и вводит новое. Но спустя какое-то время будто смиряюсь. Забираю кружку, сижу, пью тихонько, лишь бы заняться чем-то. Рома сосредоточен и внимателен. — Давай минимальную сумму заказа установим, — в очередной раз подаёт он голос. — Зачем? — Ну… Блин. Вот сколько заготовок для значков помещается на одном печатном листе? — Пятнадцать. — А упаковываешь как? — Сперва в прозрачный пакет, потом в конвертик с пупыркой внутри. Ещё визитку, чай и конфетку кладу. — И как часто у тебя заказывают только один значок или одну открытку? —…Часто, — нехотя признаюсь. — Ну вот и ещё одна проблема вскрылась. Ты на всякие дополнения и упаковку тратишь денег больше, чем зарабатываешь. Оно ж не бесплатное, верно? Да и целый лист тратить ради одного значка жалко, как будто бы, не? — Я бы уходил в минус чуть меньше, если бы ты не воровал мой чай, — говорю с упрёком. — Считай это премией за мою охуенность как твоего менеджера, — возражает Рома, не колеблясь, и парировать нечем. — И как много писать в минималку? Сто рублей хватит? — Ебанулся? Пятьсот минимум! — Да от меня же половина заказчиков разбежится… — Кто? Школьники, которые на это всё деньги у мамки клянчат? Ты уж определись, какая у тебя целевая аудитория, и на неё работай. Только так и сможешь окупиться. Вот тебе самому с кем работать хочется? Со школотой разве? Неуверенно мотаю головой. В груди как-то странно теплеет. — Ну… Изначально я, вообще-то, хотел делать красивые штучки для художников. Для начинающих, которые только пробуют мерчом заниматься и, знаешь, боятся больших типографий и гигантских оборотов. Вдруг они потратятся, закажут тех же открыток двести штук, а потом продадут десять… Типухи не любят мелкие тиражи, им просто не выгодно с ними возиться. — Выходит, что твоя аудитория — уже не школота, но ещё и не киты бизнеса, — заключает Рома. — Ну… кто-то типа тебя самого, так? — Наверное? — пожимаю плечами. — Мне вся эта идея с домашней печатью так в голову и пришла: хотел сделать маленькую партию принтов со своими рисунками, сунулся в типуху… Вот в эту, кстати, — с нервной усмешкой указываю подбородком на открытый сайт. — Потом увидел минимальные тиражи, испугался и начал разгонять в голове это всё. — И купил принтер? — с пониманием продолжил Рома. — Почти. Мама подарила. Я ей как-то пожаловался на ситуацию, а она взяла и подарила. Грех было не воспользоваться возможностью, да и мне, если честно, понравилось возиться со всем этим — с бумагой, со станком для значков… — А станок откуда? — Его уже сам взял — заказал подержанный. Потом канал создал отдельный… — О, так у тебя их несколько? — Два, — киваю, потирая шею. — Первый для рисунков, второй для домашней типографии. В первом подписчиков, конечно, побольше будет… — Покажешь? — Рома чуть в мою сторону наклоняется, вот любопытная Варвара. Я же, напротив, отодвигаюсь слегка. — Эм… Потом. Давай сперва с каталогом закончим, что ли. Не хочу показывать рисунки. Сейчас точно. У него наверняка появится десяток-другой вопросов, на которые я не смогу внятно ответить. Но Рома, к моему счастью (и удивлению), не настаивает. Будто бы забывает сразу, вновь всю свою концентрацию направляет на нашу маленькую реформу. А ведь нужно будет ещё и пост с объяснением произошедшего запостить… Тяжко. — Вот увидишь, так станет гораздо лучше, — ободряюще улыбается он, словно опять мысли мои прочёл. — Немного веры, дружище, просто немного веры.