На игле

      Клоринда шагает мимо полных столов, каждая мышца ее точенного тела скорее напряжена, чем расслаблена. Подобного рода задания вызывали у нее раздражение: но долг был долгом, а Нёвиллет все еще был ее начальником. Мог бы выбрать кого-то более подходящего для задания, например, свою любимую оперную певичку Фурину, да только ставить ее нужно по центру, как отвлекающий маневр.       Да, как сейчас.       — Говорят, это одна из самых известных певиц во всем Кур-де-Фонтейне, — мужчина рядом с ней улыбается, широко и обаятельно, а Клоринда кивает, будто понимает.       Ее взгляд прикован к сцене, откуда Фурина смотрит на нее с растерянностью, как агнец перед тем, как упасть замертво. Но замертво падают все, кроме Фурины — она открывает рот и голос ее льется, словно мед. Медленно и тягуче.       — Вы правы, — Клоринда берет себя в руки и оборачивается к мужчине, скрывая холодный расчет за вуалью кокетства. — Так и тянет — танцевать.       Падшие замертво люди встают заново для того, чтобы организовать в центре бальную зону. Они перекрывают Клоринде путь к отступлению, но высокие столы и низкие балюстрады оставляют место для маневра: даже в своих десятисантиметровых каблуках она была способна совершить пируэт с праздничного стола до края второго яруса зала, а после, зацепившись, с легкостью подтянуть свое тело и перебросить ногу через ограждение. А следом — сбежать.       — Хотите присоединиться? — мужчина склоняет голову с рассеянной улыбкой, в его руке Клоринда замечает полупустой бокал, который в мгновение ока исчезает, оставляя только протянутую ладонь.       Клоринда не удостаивает мужчину ответом — вкладывает свою руку в его. А когда он придерживает ее за талию и делает шаг вперед, с намерением вести — Клоринде приходится поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       Синие марева его глаз смотрят с лукавством, почти с весельем — ох, Клоринда бы сказала, что мужчина перед ней почти по-щенячьему счастлив кружить ее в танце, — но движения его уверенные и правильные, будто он делал это миллионы раз с другими девушками.       Клоринда ему не уступает, и их танец теперь больше похож на схватку двух тел, пытающихся перетянуть на себя инициативу. Ее твердая и вымеренная хватка играет на острие его спокойной манере держаться.       Раз, два, три, один шаг сменяет другой. Раз, два, три.       — Вы обворожительны, — шепчет мужчина, — Даже не верится, что другие не нашли в себе смелости к вам подойти.       — Вы были рядом достаточно долго, чтобы они подумали, что я нахожусь здесь с вами, — выныривает из мыслей о погонях, побегах и перестрелках Клоринда, однако под такт делает шаг назад, уступая.       — В таком случае спешу представиться — меня зовут Ризли, — Клоринда кивает, увлеченная шрамом под его глазом куда больше, чем именем. Неровные края раны также неровно зажили, а из-под воротника накрахмаленной рубашки неловко выглядывал еще один шрам.       — Лори, — отвечает на любезность она.       Раз, два, три, мысленно отсчитывает шаги Клоринда. Раз, два, три.       — Вы холодны, — подмечает Ризли, заставляя Клоринду сделать еще один шаг от себя.       — А вы слишком разговорчивы, для танца, — парирует Клоринда и решительно вжимается в него грудью, меняя направления их танца. Теперь от центра она ведет к краю, к самым дорогим гостям.       — Может, я хочу узнать вас получше?       Смешок вырывается из рта Клоринды сам по себе.       — Это того не стоит, — Клоринда старается не думать о том, как рука мужчины сжимает ее талию, и как аромат парфюма терпко смешался с запахом шампанского.       — А Невиллет считает, что стоит, — ведущая до этого женщина едва не оступается, теряя краем взгляда цель. Ее хватка ужесточается, а все тело моментально становится напряженным.       Раз. Два. Три.       — Не горячись, — Ризли пользуется ее замешательством на долю секунды, чтобы закружить женщину вокруг себя, а после — прижаться со спины. Его теплое дыхание касается ее виска и кончика ушка. — Нам лучше заняться делом. Цель на три часа, моя дорогая партнерша. Надеюсь, твои руки достаточно ловкие, для карманных краж.       Клоринда подавляет желание наступить ему на ногу. Она разворачивается, заставляя уже Ризли выдохнуть от того, как близко оказались их лица, его руки беспокойно оглаживают женские бока, едва задев тазобедренные косточки, сокрытые тканью платья.       Не думая о руках Ризли на своей спине, о том, как легко его пальцы пересчитывают ее позвонки, Клоринда делает свой последний шаг назад, раболепно выгибаясь в спине, пока ладони мужчины придерживают ее со всей надежностью, которую способы подарить. Ее руки в привычной манере касаются края кармана и следом вытягивают телефон, который выскальзывает из того так плавно, словно его там никогда и не было.       А после Ризли возвращает их обратно, в это некомфортно-близкое положение, когда их губы едва не касаются друг друга, а тепло и дыхание чувствуются, как нечто единое целое. Телефон пропадает в руке Клоринды, прячась где-то в рукаве платья, а Ризли прислушивается, как настороженный волк, и кивает.       — Нам пора уходить.       Три, два, один.