Самурай

Тимур Легай. Я повторяю это имя десятки раз. И всегда с вожделением, как когда только осознал свою любовь. В тот осенний день в Ельце была отвратительная погода. Вечер, сумрак, дождь херачит. Мы без зонтиков, почти без денег, бежим по тротуару, мокрые до нитки. Я в тонкой ветровке и кофте, ты в одной рубашке. Чёрт бы побрал твоё отношение к одежде. Фонари тускло светят. Мы бежим вниз по узкой улочке и забегаем в первое открытое кафе. Забившись в тёплый угол, пролистывая меню, я вдруг ловлю твой взгляд. Он скользит по моим волосам, лицу, бороде, шее. Мы сталкиваемся глазами. Твоё усталое лицо не даёт мне покоя. Я принял правила. Я пристально осматриваю каждый сантиметр твоего лица, слипшиеся от воды волосы. Уверен, у тебя очень мягкие щёки. Настало время тебя припугнуть. Выпрямившись и перегибаясь через стол, моя рука уже тянется, чтобы прикоснуться к твоим округлым чертам. Я так близко, а ты тянешься ко мне, сокращаешь и без того маленькое расстояние. Но ничего не произошло. Рука рывком поднялась вверх. Я позвал официантку. Вернушись в исходное положение мой взгляд снова на тебе. Ты ошарашен и немного зол? Зрительный контакт длится недолго. Мы начинаем безудержно смеяться. Принесли напитки. Ты говоришь про вечно тёплый Узбекистан, про чайхану, кальянчики, коней и степи. Я заслушался. Мне приятен твой голос. А какие ты им предложения формируешь – вторично. Хочется спать. Твоя рубашка всё ещё насквозь мокрая. Я вижу под ней очертания тела. Я вижу всё. Грудь, живот, бока. Ты не атлет, но и не жирный. Для меня ты вагю. Шутка в голове, вызвала короткую улыбку. Хочу взять тебя. Ебать ты прекрасен. Но это же всё так, по дружески? У всех же лучших друзей есть педиковатые наклонности. Это разве не пост-мета-ирония и так любимый тобою самостёб? Мой дом совсем рядом. Я бы пригласил тебя к себе, но ты и так у меня вписан. Перед сном опорожнили последнюю бутылку пива на двоих. Когда я прикладываюсь к горлышку после тебя, внутри всё сжимается. Может быть это из-за того, что не гигиенично пить из одной бутылки? Пиво кроет плавно и медленно. С полу бутылки уже не вставляет, как в девятом классе, но терпимо. В колонка херачит Баста. "Дома — скалы, столбы — пальмы Выпиваю заваренный в стакане дахунпао залпом Это мой завтрак…" Я шучу, что ты лирический герой этой песни. Мой упорный и спокойный самурай. Тебя выносит так, что ты откидываешься на спинку дивана. Спина выгнута как у последней шалавы. Отдышавшись ты начинаешь зачитывать припев этой песни по памяти. "Один Бог, одна вера, одна кровь Один день, одна жизнь, одна любовь Один вздох, один слог, одна суть Одинокий самурай продолжает путь Один Бог, одна вера, одна кровь Один день, одна жизнь, одна любовь Один вздох, один слог, одна суть Одинокий самурай продолжает путь." Всё это время наши взгляды будто сцепились. Тусклом синем свете твои глаза абсолютно чёрные. С ними что-то не так. Они как чёрные дыры. С тобой всем что-то не так. Ты как чёрная дыра. Меня затягивает. Я слишком долго оправдываю свои мысли. Мне хочетя большего. Максимальную близость. Мы бы срослись в сочного евразийца. Всякие тёмные суки просто попадают. Ты читаешь уже чей-то другой парт, а я отбрасываю свои предрассудки и отлючаю голову. Она точно первая пожалеет о моих действиях. Один короткий поцелуй. Щёки у тебя, действительно, мягкие. Ты шокированно смотришь на меня. Я отвёл взгляд. Слышу твой голос. Тяжесть чужой руки на плече выводит из секундного транса. Ты пододвинулся ближе. Моя решимость исчезла. Между нами повисло молчание. Твои глаза мечутся по комнате, переключаюся на меня, потом опять на комнату. Между нами ничего нет.Я смотрю внутрь тебя. В ту часть мозга, где хранятся текста на батлы. Хочется оставить там отпечаток хотя бы плеча. Постепенно я начинаю жалеть о содеянном, но ты не даёшь мне загоняться. Мои губы покрыты твоими. Ты так нежен. Углубляешь поцелуй, держишь за талию. А мои руки давно под твоей футболкой. Я царапнул тебя по спине. Ты шумно выдохнул. А ведь это меньшее, что я хочу сделать. Одежда летит на пол. Ты на диване, опираешься в пол коленями. Я нежно медленно разрабатываю тебя, не хочется делать больно. Другой рукой я схватил и сжал твой напрягающийся член. Ты тихо стонешь. От этого сносит крышу, но я хочу чтобы ты кричал подо мной от удовольствия. Я зашёл двумя пальцами. Ты сжался, тяжело дышишь, царапаешь мой диван. Но тебе можно. Особенно когда происходит нечто подобное. Я наполняюсь к твоей шее. Первый засос засинел у ключицы. Дальше их дорожка расцвела по задней стороне шеи. Ты сам насаживаешься на мои уже три пальца. Я распаределяю смазку по давно стоящему на тебя члену и медленно вхожу. Такой реакции я не видел никогда. Ты выгнул спину, приподнявшись на локтях. Изнутри чувствуется, как сильно втянут твой живот. Я вошёл в тебя до основания. Твои стоны, иногда срывающиеся на крик заполняют комнату и водят меня с ума. Пока я внутри и держу правой рукой твою талию, левая рука так и летает по твоему члену. Я нежно целую тебя в шею, зализываю языком засосы, как бы извиняюсь. Темп ускоряется. Ты перевернулся на спину. Одна твоя рука прижата ко лбу, вторая сжала мягкий диван. Я близок к разрядке, а тебе ещё, похоже, далеко. В голову пришёл простой план. Двигаясь ещё пару минут, я кончаю внутрь, медленно приятно выхожу и опускаюсь на колени. Надавливая на головку большим пальцем, оставляю по паре засосов на внутренних сторонах бёдер. Наконец я беру в рот. Твой горячий член тычет мне в горло. Я обвожу головку, а потом и весь языком. Вздохи наслаждения меня убивают. Я даже не сразу заметил, как ты кончил, заполнив мой рот вязкой жидкостью. И я глотаю. И я кайфую. На это тебе срать, не успеваю я прополоскать горло, ты целуешь меня с языком. Так долго. Я чувствую, как они переплетаются, покрытые ровным слоем смеси слюней и кончи. Я не помню, как мы оказались на кровати, но уснули в обнимку. Абсолютно голые.