Безмолвные переживания

Наступила осень, и мир вокруг преобразился в яркую палитру холодных оттенков. Для кого-то осень — это время сырости и дождей, когда серые облака нависают над головой, вызывая депрессивные мысли и желание выгибаться от боли в углу, как кошка, прячущаяся от холода. Для других это — повод завернуться в теплый свитер, устроиться на подоконнике с чашечкой зелёного чая и погрузиться в свои размышления, которые становятся поистине сокровенными. Существуют ещё странные люди, для которых каждый пожелтевший лист создаст душевный баланс, а детская радость «прыгать по лужам» в кислотных резиновых ботинках порой приводит таких дураков в пляс. Ким Докча просто ненавидел последних, не понимал, как можно так себя вести, порой закрадывались мысли, что у таких чудиков вместо мозга кусок эндорфина. Домашние же были слишком приторными. Он не такой, он не сможет никогда со спокойной душой взять и надеть на себя белоснежный свитер с длинным воротником, а уж тем более, поджав ноги, уместиться на подоконнике и рисовать сердечки пальцем по запотевшему окну. В таком воротнике хочется лишь задушиться, чем стараться согреться. Про первых он думать не хотел, он прекрасно знал, что относится к ряду серьезных, логичных людей. Скептически глядя на мир, он воспринимал смену цвета растений как простое проявление биологии. Замерз? Встал и пошел закрыл окна. Комната согреется, а за ней и ты. В принципе, его устраивало его мировоззрение на окружающий мир. Он был в ладу с собой. Возможно. Почти. Разве легче жить, когда ты обманываешь самого себя, что все хорошо? Для Ким Докчи было низко признать то, что он может страдать. Показывать слабость никому не хотелось, особенно если его боль исходила от "отношений", которые даже трудно назвать таковыми. Привычка грызть ногти, грызть ручки, когда что-то записывал в свой любимый блокнот, все это раздражало его и вызывало легкое презрение к самому себе. Почему все это происходит из-за него? Они познакомились еще три года назад в университете. Глупый пубертатный возраст, когда хочется лезть во всякие перепалки и доказывать свою значимость, проблема в общении со сверстниками и зубрежка материала к итоговым экзаменам, когда на самом деле хочется погулять. Тогда в их драке не было победителей, скорее слишком много удивлений: Ким Докча примерный ученик на первой парте, всегда с букетом на первое сентября, тихоня, который не против помочь с домашним заданием, говорил все прямо и четко — стандартное описание забитого мальчика, который потом как оказалось отлично ломает носы таким мудакам, как Ю Чжунхёк. В каждом классе присутствует местная шпана, которым лишь бы докопаться. После той первой драки последовали множество перепалок, визиты к директору и бесконечно долгие поучительные советы от родственников, что так нельзя себя вести. Потом как-то само все и завязалось, один выручил другого и враг оказался ближе, чем старые "друзья". Оба повзрослели, оба стали больше проводить времени больше друг с другом. Как Ким Докча мог так влипнуть? Сейчас сидит в их пустой съемной квартире и не понимает ничего. Комично наблюдать, как вместо уютного свитера и чашки зелёного чая у него лишь удушающий ком в горле и пустой стеклянный стакан от сока. По его повседневному хладнокровному и решительному взгляду трудно представить, что он способен вот так развалиться головой на столе и тратить свое драгоценное время на тревожность. Он же должен быть сильным, должен быть примером для всех. — «Так вот, что делает влюбленность с человеком,» — подумал Ким Докча. Горько во рту от таких мыслей. Он не хочет быть уязвимым. Почему после драк последовали неловкие касания кистей рук? Почему они стали друг другу покупать напитки после физкультуры, проявляя такую тупую заботу? А забота ли это была вообще? Какого черта вообще произошло, что они теперь живут вместе? Они же просто студенты, однокурсники, друзья, но не более. Ведет себя не хуже девочки: ломается от легких объятий через плечо, смущается от того факта, что иногда носят одежду друг друга, не ложится даже спать без него, а упорно ждет его возвращения в квартиру. Ким Докча лишь на это хмыкает и выпрямляется. Он не плачет, не умеет и не хочет. Не кричит от боли. Не обращается к знакомым для совета. — «Всё сам,» — пролетает у него в голове и застревает вместе с противным комом в горле. Ему тупо не хочется верить в то, что происходит. Казалось бы, испортить их общение невозможно. Это был просто дурной сон. Но жизнь черноволосого парня любила подкидывать трудности. Он думал, что лучше бы ему прожить тысячу других жизней, тысячу раз умереть, но никогда не потерять его. Всё что угодно, только не это. Он готов был терпеть, смотреть со стороны, ждать, просто наслаждаться его присутствием. Даже сам Ю Чжунхёк подшучивал, что они как родственные души, всегда будут вместе. Так что же произошло сейчас? Молодец, Ким Докча, надумал себе, что все взаимно, что у него не у одного щемит в груди, это не у него одного учащается дыхание от разговоров, не он один перед сном думает о другом. Пытался читать по его глазам, пытался угадать его мысли, хотел всё знать, боялся же обжечься и спугнуть, составлял целый план, как признаться. Верил, что даже если услышит "нет", то уживется. Наивно. Ладно бы еще услышать простое "нет", ранение от ножа можно пережить, рана затянется, хоть и будет напоминать о себе, но Ким Докча явно не ожидал того, что после его четко отрепетированной речи о его чувствах - он увидит в глазах резкий холод, как ровно в первый день их стычки, а после услышит хлопок дверью. Это задело его, не разбило, как стекло об камень, но он явно не рассчитывал, что его мозг способен уступить сердцу. Это была его первая влюбленность. Такие разные, такая нелепая судьба, а всё равно же оказались рядом. Оба не так уж и горели искать себе спутника жизни, оба не поддерживали стереотипы, где важен был лишь только секс, но и за романтику не топили, хотелось просто быть на своей волне. Хотелось просто жить и быть счастливым, знать, что рядом есть человек, которому ты доверяешь, знать, что тебя ждут дома и всё. Разве ещё что-то нужно? Глупые надежды разбились, оставив лишь горький металлический привкус на губах. Он не приписывал себя к тем, кто причиняет себе физическую боль; скорее, он был моральным страдальцем, заложником своей тревоги, который по случайности заткнул душевную боль физической. Мозги еще немного остались, нельзя опускаться до такого, жизнь того не стоит. Но каков толк от этих мыслей? Он впервые ощущает страх. Страх потерять его. Как можно было так безумно влюбиться в лучшего друга? Стыдно было признать свою зависимость к человеку. Почему не пришло в голову, что можно было бы просто отшутиться после этого ступора? Ким Докча, конечно, мало похож на клоуна, но башню у двоих порой сносило так, что две льдинки айсберга превращались в конфетти. Тем более, они часто шутили про себя, что похожи на парочки, только не вылизывали друг друга в общественных местах. Первое его признание провалилось, хотелось уйти под землю, никогда не выходить больше на улицу и сменить внешность. Просто холодно. Он уже ненавидит осень. Всегда Ю Чжунхёк ассоциировался с этим чертовым временем года. Всё-таки Ким Докча больше по теплой погоде, любил пекло, приятнее было ощущать тепло на коже, чем холод. Но рука Ю Чжунхека всегда была ледяной и через время привык к этому. Ледяную руку хотелось чаще ощущать на своей коже. Из-за потока тревожных мыслей Ким Докча не слышит, как в глубокой тишине, в темном проеме комнаты появляется силуэт. Беззвучно. Из-за чувств, которые накрыли с головой он даже и не задумывался никогда, как так вышло, что всё, что не любил, стало вдруг таким родным и приятным из-за него. Он заламывает пальцы до хруста, чтобы хоть что-то почувствовать кроме удушающей боли в сердце и закрывает глаза. Усталость. Он не хочет мириться с тем, что происходит. Одновременно хочется, чтоб его приняли, любили, а с другой стороны после таких действий хочется просто вгрызться ему в горло. Он же обещал выслушать и понять. Он просил. Почему? Зубы сжались ещё сильнее на губе. Вопрос остается без ответа. Чужая рука на плече не позволяет ему до конца утонуть в саморазрушении. Легкий поворот головы в сторону: и вот, стоит причина его страданий, всё с такими же холодными глазами. Интересно, а он обращает внимание на то, как поменялся взгляд Ким Докчи? Ноль искр, ноль ухмылок, ноль жизни. — Что-то нужно?, — спросил сиплым голосом Ким Докча. Он быстро отворачивается, чтобы прочистить горло и облизать пересохшие губы, но его поворачивают обратно за подбородок и пристально смотрят в глаза. Снова Горько. Собираются ли сейчас смеяться над ним? Ким Докча не из тех, кто позволит над собой насмехаться. Он дергает головой, цокая языком — это какой-то бред. Отрешенно пробегая взглядом по лицу Ю Чжунхёка, приподнимается из-за стола и собирается на ватных ногах обогнуть рядом стоящего парня. Нужно срочно отсюда уходить. Старший неожиданно притягивает его к себе. В груди у Ким Докчи закипает злость. Пятиминутка на нервах всё-таки срабатывает, и собственная обида выливается на парня, словно кипяток из чайника. — Если ты собирался что-то мне сказать, то надо было делать это сразу. Сейчас уже всё равно, — выдает он на одном дыхании. — Я вижу, как тебе всё равно, — отвечает Ю Чжунхек, но всё же отпускает его. Ким Докча лишь сводит ещё сильнее брови к переносице и отводит взгляд в сторону. В комнате царила напряженная атмосфера. Тишина давила на уши, и каждый звук на улице казался громче обычного, даже тихое дыхание казалось навязчивым. Сжатые губы и злобный взгляд Ким Докчи говорил сам за себя: тронешь - взорвусь. — Не желаешь меня видеть?, — раздался тихий шепот со стороны. — Будто бы ты желал меня видеть после того, как я выпалил на тебя то, что чувствую к тебе, — твердый взгляд цепляется во взгляд Ю Чжунхёка, он уже опозорился, но проигрывать в этой войне не хотел. Ким Докча мог быть приличным, спокойным, мог быть слишком рациональным, мог тихо смеяться, мог молчать, закатывая глаза, но в любом состоянии его язык всегда говорил правду. Возможно, иногда ему бы стоило придержать язык за зубами, но этого он явно не умел. Уж лучше получить кулаком в лицо, чем не высказаться. Благо мозги у него работали и он действительно умело вёл любые переговоры. — Признаю, что поступил неправильно, - доносится до Ким Докчи и его брови вскидываются вверх, мол, продолжай, я уже наговорился за сегодняшний вечер, теперь ты действуй. Но ничего не продолжается. Наступает непонятная тишина, где они лишь просто смотрят друг на друга. Неловкий смешок и Ким Докча вскипает новой волной. Он как бы недавно признался в чувствах, потом его оставили одного, он себя чуть не сожрал в мыслях, да и буквально, если отмечать состояние его нижней покусанной губы, а теперь ещё над ним смеются. Точно бред. Но в следующие секунду у него выбивается воздух из груди, ведь Ю Чжунхёк взял его руки в свои и начал гладить большим пальцем тыльную сторону ладони, явно, чтобы успокоить. Ким Докча не понимает смысл этого действия что происходит? Он вылупился на эти руки как на что-то аномальное, кажется вот-вот и над ним снова посмеются, скажут, что никому не нужен, есть столько красоток вокруг, которые достойны отношений, а ты не особенный, с тобой даже друзьями не захочется оставаться. Очередная мысль обрывается после того, как Ю Чжунхек прикасается лбом ко лбу другого. Теперь трудно даже дышать. — Послушай, я не знал как реагировать на твои слова, пойми, столько лет дружить, а потом услышать вот это. Честно, не ожидал, — произносит он смотря в глубину зрачков другого. Кажется уже нечему разрушаться, но Ким Докча уверен, что сейчас он договорит и всё, его состояние даже не соберешь по кусочкам. — Я ведь никогда никого не любил. Пытался. Но знаешь зачем? Чтоб найти замену тебе. Мне чуждо это ощущение, я не знаю какого это любить, тем более парня. Тем более лучшего друга. В итоге я понял, что легче отказаться от отношений, меня вполне устраивал вариант прожить одинокую жизнь, зато зная, что мое сердце будет принадлежать только тебе. Мерзко от самого себя становится, что пытался уткнуть кем-то любовь к тебе. Мерзко становится от того, что я трус, который решил сбежать в такой важный момент, ведь я в это не верю даже сейчас, когда ты тут стоишь разбитый и готов плеваться от обиды ядом, — Ким Докча на это лишь начинает смотреть исподлобья, явно требуя продолжения. — Я видел твои взгляды, вкусил по горло твои реакции на меня, такое глупо не заметить. Не ожидал никак, что ты сам решишься признаться, - шепот переходит на ухо. Младший вздрагивает от такого. — Прости. Знаю же, что не простишь, даже если скажешь, что оно так. Будешь отпираться до последнего, я же тебя знаю лучше всех, как и ты меня, — парень переплетает их пальцы и выпрямляется. Перед глазами начало плыть. Почему он ничего не понимает? Сначала его оставили одного, а теперь вернулись с таким ответом. Кому верить? Ким Докча выдыхает и вытягивает руки из чужих, чтобы скрестить их на груди. Такую позу он обычно применял, когда находился в философских думах. Он пытался найти хоть каплю лжи в словах своего возлюбленного, пытался мыслить трезво как всегда, всё-таки после такого побега тяжело будет воспринимать слова всерьез, но горечь и тоска по объекту воздыхания взяли своё, и он сам тянется обратно за его руками. — Я действительно не понимаю как теперь реагировать. Что теперь будет? Что это всё значит?, — протороторил Ким Докча и кинул востребованный взгляд на старшего. — Ты мне нравишься. Три слова, которые заставляют сердце биться быстрее. Тревожность и влюбленность смешиваются внутри и хочется лишь поскорее все сплюнуть, умыться и лечь спать. Ю Чжунхёк наклоняется. Ким Докча от неожиданности втягивает шею. Старший ждёт реакции, ждёт разрешения, а после оставляет невесомый поцелуй в уголке губ другого. Такой невинный чистый жест, а голова уже начинает кружиться. Ким Докча прикрывает глаза и мысленно считает до пяти: нужно успокоить вспышки адреналина, успокоить свой животный страх, в любой ситуации нужно думать трезво! А когда открывает глаза - перед собой видит такого же разбитого и влюбленного человека. Ким Докча обращает внимание куда устремлен его взгляд и тихо ойкает, спешит рукой прикрыть обкусанную губу, но её отводят в сторону. Мягкая, ледяная подушечка пальца касается сочащейся ранки. Много недосказанностей, которые они обязательно озвучат друг другу, чтобы построить мост через пропасть между ними. Всё обязательно наладится. Ведь так? Ким Докча хочет научиться ему верить, даже когда тот делает ему больно, а Ю Чжунхёк хочет перестать причинять боль своему возлюбленному. — Идиот, — шепчет Ким Докча, притягивая его руку к своей щеке и прижимаясь к ледяной ладони. На лице Ю Чжунхёка расползается ухмылка. Он сдаётся, он хочет остаться в этой паутине именно с ним. Никакие слова сейчас не нужны, поговорят потом, наговорились теперь оба. Достаточно теперь ощущать присутствие друг друга, больше ничего не надо.