Братья

После матча в замке стало глухо. Даже дождь утих — будто сама погода затаила дыхание. Натаниэль снова оказался в общей комнате, где всё выглядело привычно: книги вразнобой, чайник на столе, свет лампы — тёплый и мягкий. Только внутри было всё не так. Он сидел на полу, спиной к дивану, когда в комнату вошёл Кевин. За ним — Рико. Жан уже был здесь, как будто ждал. Как будто знал. Никто не говорил. Просто сели рядом. Тишина. До тех пор, пока Нат не сорвался. — Мне надоело, — выдохнул он, и голос предательски дрогнул. — Мне надоело делать вид, что я справляюсь. Что я знаю, куда иду. Что мне всё это под силу. Жан не шелохнулся, только чуть сильнее сжал кружку в руках. Кевин отвёл взгляд, уставился в пол. Рико... просто смотрел. Прямо. Как всегда. — Я не знаю, кто я, — продолжил Нат. — Я не знаю, зачем я вообще начал играть. Иногда мне кажется, что я просто бегу. Всё время бегу — от отца, от Ичиро, от Эндрю, от самого себя. И чем быстрее бегу, тем сильнее сгораю. Кевин тихо сказал: — Ты не один. — Знаю, — сказал Нат. — Но чувствую себя так, будто я всегда вне. Даже когда вы рядом. Я в браке, который кажется клеткой и домом одновременно. Я смотрю на Эндрю, и внутри всё обрывается, потому что он... он видит во мне то, чего я сам боюсь. Он перевёл дыхание. Голос сорвался. Слишком многое, слишком быстро. — А ещё вы. Вы — моя команда. Моя семья, чёрт вас побери. А я не могу сказать вам всего. Потому что боюсь. Потому что вдруг, если я скажу всё — вы уйдёте. — Мы не уйдём, — тихо сказал Жан. — А если я выберу не вас? — Натаниэль поднял глаза, полные боли. — Если выберу себя? — Тогда мы всё равно останемся, — сказал Рико. — Потому что мы не за форму. Мы — за человека под ней. Даже если он сделает глупости. Даже если разобьётся. Особенно если разобьётся. Пауза. Натаниэль вздохнул. Медленно, как будто впервые за всё это время позволил себе выдохнуть по-настоящему. — Я не знаю, что делать дальше, — сказал он почти шёпотом. Кевин кивнул: — Тогда делай шаг. Один. Не решение. Не путь. Просто шаг. А мы пойдём рядом.