За гранью бессмертия

Особняк Майклсонов сиял огнями, как корона, возвращённая на голову законного владельца. Десятки роскошных автомобилей выстроились вдоль подъездной дорожки, их лакированные бока отражали свет фонарей тысячью маленьких солнц. Гости в вечерних нарядах поднимались по мраморным ступеням к главному входу, их голоса смешивались с шелестом платьев и лёгким звоном украшений. Величественное здание, недавно отреставрированное до своего первоначального великолепия, словно вернулось в эпоху, когда оно впервые было построено. Внутри играла классическая музыка. Живой оркестр расположился у дальней стены, и звуки скрипок плавно растворялись в высоких потолках, смешиваясь с негромким гулом разговоров. Официанты в белых перчатках скользили между гостями с такой отточенной грацией, словно и сами были частью этой симфонии, – предлагая шампанское и изысканные закуски на серебряных подносах. Бальный зал был декорирован с роскошью, которая могла напомнить о давно ушедших временах: живые цветы в высоких вазах, канделябры с живым пламенем, зеркала от пола до потолка, удваивающие весь этот блеск до бесконечности. Елена прибыла в сопровождении Стефана и Деймона. Она выбрала простое, но элегантное чёрное платье, подчёркивающее её фигуру, – никакой лишней мишуры, никаких попыток затмить обстановку. Стефан держался рядом и чуть позади, не отходя ни на шаг, словно ожидал, что в любой момент может произойти нечто непредвиденное. – Что-то Энни опаздывает, – заметила Елена, оглядывая зал в поисках сестры. Её взгляд скользил по лицам гостей, задерживаясь на каждом незнакомом силуэте. – Она же сказала, что приедет сама, – напомнил Стефан, беря бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта. – Знаю. Но я всё равно беспокоюсь, – Елена нервно теребила край своего платья. – После того звонка от Эстер… – Ты беспокоишься потому, что Энни умеет влипать в неприятности, или потому что здесь слишком много Первородных? – тихо уточнил Деймон, его синие глаза продолжали лениво сканировать зал. – Обе причины меня вполне устраивают, – сухо ответила Елена. Деймон, который в этот момент внимательно наблюдал за входом, вдруг замер: – А вот и твоя сестра. Все головы в радиусе нескольких метров повернулись к главному входу практически одновременно – будто что-то в воздухе дало сигнал ещё до того, как Энни успела появиться в полный рост. Она вошла медленно, словно давая пространству время принять её. Платье мерцало, как серебряная звезда в момент, когда облака расступаются, – с его переливами было сложно отделить её от самого света, словно её фигура растворялась в этом волнующем блеске. Оно облегало её тело, подчёркивая каждый изгиб, и при каждом шаге струилось, как волна, оставляя за собой лёгкое мерцание. Волосы были собраны в высокую элегантную причёску, открывавшую изящную шею. На шее поблёскивал кулон – красный камень в тонкой оправе, и он сверкал загадочным светом, словно скрывал в себе что-то большее, чем просто украшение. В её образе было что-то мистическое, будто она принесла с собой дыхание неведомого, притягивающее взгляд и окутывающее атмосферу вокруг неё тонким, почти осязаемым напряжением. Гости невольно расступались, пропуская её. На лицах многих читалось восхищение, у некоторых – неприкрытое любопытство. Даже Деймон, обычно скупой на комплименты, не смог скрыть восхищённого взгляда. Он медленно опустил бокал. – Вау, – только и смог произнести он. – Просто вау. Энни заметила их и направилась к группе, грациозно лавируя между гостями, – без спешки, с тем особым спокойствием человека, который знает: все взгляды и так на нём. – Прости за опоздание, – сказала она, обнимая Елену. – Никак не могла решить, что надеть. – Ты выглядишь потрясающе, – искренне ответила Елена, оглядывая сестру с ног до головы. – Этот цвет тебе очень идёт. – Она привлекла внимание всего зала, – согласно кивнул Стефан, слегка улыбнувшись. – Включая некоторых Первородных, – тихо заметил Деймон, подавая Энни бокал шампанского и кивая куда-то в сторону. Энни проследила за его взглядом и увидела Кола, стоявшего у противоположной стены в небольшом отдалении от остальных. Безупречный чёрный смокинг сидел на нём так, словно был создан именно для него – ни одной лишней складки, ни единого случайного штриха. Волосы стильно уложены. На губах – лёгкая улыбка. Он смотрел прямо на неё, не скрывая своего интереса, с тем особым выражением человека, который давно привык получать то, на что смотрит. Когда их глаза встретились, Кол едва заметно поднял бокал в приветственном жесте. В его взгляде читалось что-то, чего Энни не могла точно назвать, – смесь восхищения, любопытства и чего-то ещё, более глубокого и тревожного, словно он уже принял какое-то решение, о котором она пока не знает. Энни отвела взгляд первой. Взяла бокал шампанского, который всё ещё держал Деймон, и небрежно отпила, будто ничего не произошло. *** Вскоре музыка сменилась. Оркестр плавно перешёл к вальсу, и пары начали выходить в центр зала – неторопливо, словно подчиняясь негласному ритуалу, который повторялся здесь столетиями. Энни наблюдала за происходящим несколько секунд, потом что-то в её взгляде изменилось. Она поставила бокал. – Я скоро вернусь, – сказала она Елене тоном, не предполагавшим вопросов. Она аккуратно выбрала момент – когда поток пар сменился и расстояние между ней и Клаусом стало минимальным. Оказавшись рядом с ним, она без лишних предисловий предложила: – Думаю, нам стоит потанцевать. После этого ты, надеюсь, попадёшь в руки Кэролайн. Клаус посмотрел на неё с полным удивлением, смешанным с осторожным восхищением. Он понял её намерения сразу – и, к её удивлению, не возразил. Пара встала, его рука легла на её талию с такой уверенностью, будто он делал это тысячу раз. – Ты просто любишь контролировать ситуацию, правда? – заметил Клаус, не сводя глаз с её лица, пока они двигались в такт музыке. – Не контролировать. Направлять, – поправила Энни с лёгкой улыбкой. – Это называется одним словом, – усмехнулся он. – Но ты ведь понимаешь, что в следующий раз окажешься в руках Кола? – Буду считать это платой за услугу. Клаус рассмеялся – коротко, искренне, и от этого неожиданно по-человечески. – Ты меня удивляешь, – произнёс он тише, почти интимным тоном. – Но раз уж ты на это решилась – хорошо. Они танцевали в молчании несколько мгновений, и молчание было совсем не неловким. Клаус двигался элегантно и уверенно – с той отточенной грацией, которую даёт не столько природа, сколько время. В какой-то момент его взгляд опустился ниже, задержавшись на кулоне на шее Энни. – Какой интересный кулон, – произнёс он, явно не случайно. Энни слегка опустила взгляд к украшению, потом снова подняла глаза на Клауса. – Я думала, это от тебя. Что ты хотел убедиться, что я точно приду на бал. Увидела его у себя в комнате после нашего разговора. Клаус чуть улыбнулся, но его глаза остались непрозрачными – в них мелькнуло что-то, что она не успела прочитать. – Нет. Это не я. Энни ничего не ответила. Просто продолжала танцевать, но что-то внутри неё сдвинулось. Она покосилась в сторону, туда, где танцевал Кол, и вдруг поняла – раньше, чем успела подумать об этом словами. В следующий момент музыка снова сменилась, пары начали меняться, и Клаус передал её в руки нового партнёра. Это был Кол. *** Его рука легла на её талию уверенно и естественно – как будто так и должно было быть. Энни не сопротивлялась, но и не расслаблялась. Они двинулись в такт, и она снова почувствовала его взгляд – острый, внимательный, чуть насмешливый. – Ты прекрасно выглядишь, – сказал он просто, без лишнего украшательства. – Знаю, – ответила она так же просто. – Спасибо. Кол усмехнулся. Его взгляд ненадолго опустился к кулону. – Что, тебе нравится? – поддела она, заметив это. – Этот кулон – да, – ответил он, снова встречаясь с ней глазами. – Ты ведь уже поняла, что это от меня, Энни? Она чуть наклонила голову. – Догадалась совсем недавно. – Я знал, что ты смышлёная, – произнёс он с лёгкой самодовольной интонацией, которую Энни уже начинала различать как своего рода маску. – Хотел, чтобы ты была защищена. Ты же не думаешь, что я просто так что-то дарю? – От чего защищена? – уточнила она, и в её голосе звучало не столько удивление, сколько желание услышать ответ именно от него. Кол скользнул взглядом по её лицу, словно взвешивая – сколько сказать. – От самой себя, – произнёс он наконец, и в его голосе появилось что-то неожиданно мягкое. – Ты не осознаёшь, что в тебе есть. Но я вижу. Этот кулон будет помогать тебе сдерживать это. Энни приподняла бровь. – Сдерживать? Значит, ты решил, что я нуждаюсь в поводке? – Я решил, что ты нуждаешься в якоре, – поправил он без тени насмешки. – Это разные вещи. Она помолчала секунду, потом усмехнулась. – Спасибо за заботу, Кол. Но я сама справлюсь. – О, я не сомневаюсь, – в его голосе снова появился лёгкий сарказм. – Ты из тех, кто справляется. Но это не значит, что тебе не нужна подстраховка. – Ты рассуждаешь как человек, который никогда не ошибается в своих оценках. – Я ошибаюсь редко. Когда дело касается людей. – А когда касается себя? Кол на мгновение замолчал. Первый раз за весь вечер. – Чаще, чем хотелось бы, – ответил он тихо. Они продолжали танцевать, и разговор между ними не утихал – как бесконечная партия в шахматы, где каждый делает ход, не зная точно, что задумал другой. – Ты не ответила мне кое-что важное, – произнёс Кол, чуть склонив голову. – Ты задал много вопросов за один вечер. – Один конкретный. Почему ты так уверена, что справишься без защиты? Энни улыбнулась, её взгляд был спокойным, почти насмешливым. – Потому что я не собираюсь полагаться на кулоны и магические артефакты, чтобы чувствовать себя сильной. У меня есть кое-что внутри, что подсказывает, когда я в безопасности, а когда нет. – И это кое-что ни разу тебя не подводило? – Пока нет. – Пока, – повторил он с расстановкой. – Интересное слово. – Тебе нравится цепляться за слова. – Мне нравится точность. – Кол чуть сильнее сжал её руку. – В этом мире есть вещи, с которыми ты не справишься, как бы сильно ты этого ни хотела. Ты не можешь всегда полагаться только на себя. – Может, я просто ещё не встретила ничего, что меня по-настоящему пугает, – ответила она, бросая ему вызов. Кол посмотрел на неё с чем-то, что было труднее всего описать. Не насмешкой. Не снисхождением. Чем-то похожим на тревогу. – Это и есть самое опасное, Энни. Когда человек ничего не боится – он перестаёт быть осторожным. – Или начинает быть по-настоящему свободным. – Или разбивается. – Он помолчал. – Если ты когда-нибудь почувствуешь, что не справляешься, – ты знаешь, где меня найти. Энни посмотрела ему в глаза. Впервые за весь танец – долго, не отводя взгляда. – Ты всегда такой, Кол? Или специально стараешься? – Это зависит от того, кто рядом. Она хотела что-то ответить, но вальс плавно сменился более медленной темой. Их движения замедлились. Расстояние между ними сократилось на несколько сантиметров – незаметно, само собой. – Ты говорила, что не хочешь быть, как мы, – произнёс он тихо, словно размышляя вслух. – Что ты думаешь о своей смертности? О том, что у тебя есть конец, которого у нас нет? Энни не ответила сразу. Она как будто позволила себе подумать – по-настоящему, а не просто отделаться красивой фразой. – Время у всех разное, – сказала она наконец. – У вас – вечность. У меня – момент. И я предпочитаю ценить его, а не тратить на то, чтобы оплакивать его конечность. – Пауза. – Ваша вечность… она как застывшая река. Вода есть, но она не течёт. Кол нахмурился, и в его взгляде появилась настоящая задумчивость, лишённая привычной иронии. – И ты думаешь, что смерть придаёт смысл жизни? Энни тихо рассмеялась, и в этом смехе не было горечи. – Нет. Смерть не придаёт смысл. Но она напоминает, что его нужно искать. Постоянно. Потому что времени меньше, чем хочется. – Трудно поверить, что смертность может быть освобождением. – А вечность? Ты когда-нибудь чувствовал её как тюрьму? Он не ответил. Но что-то в его лице изменилось. – Я не боюсь смерти, – добавила Энни тише. – Это просто часть пути. Главное – оставить что-то важное после себя. Музыка стала затихать, последний аккорд растворился в воздухе. Энни сделала шаг назад, и они некоторое время просто стояли, глядя друг на друга. – Спасибо за танец, Кол, – произнесла она наконец. – Ты, наверное, прав: у вас, бессмертных, есть чему поучиться. – А у тебя, – сказал он негромко, когда она уже начала отворачиваться, – тоже. Она не остановилась. Но по едва заметной паузе в её шаге было понятно – она услышала. Кол наблюдал за её уходом с выражением, которое он не стал бы объяснять никому. Он провожал взглядом людей тысячи раз за долгие столетия своей жизни. Но сейчас что-то было иначе. Что-то, чему он ещё не нашёл названия. *** Энни стояла у барной стойки с бокалом шампанского в руке, разговаривая с Кэролайн. Разговор был лёгким, ни к чему не обязывающим, и это было приятно – просто стоять и не думать о первородных, кулонах и взглядах, от которых делается неловко. На несколько минут ей удалось выдохнуть. Потом она почувствовала взгляд. Елена уже шла в её сторону, и по её лицу было понятно всё – ещё до того, как сестра успела открыть рот. – Где ты была? – с ходу произнесла Елена, остановившись перед ней. – Я видела, как ты танцевала с Колом. Ты вообще понимаешь, что делаешь? Кэролайн деликатно взяла свой бокал и отступила на шаг. Энни закатила глаза. – Это был танец, Елена. Просто танец на балу. Вся остальная часть зала тоже танцевала. – Это был не просто танец, – Елена понизила голос, придав ему ту интонацию, которую Энни знала с детства – негромкую, но давящую. – Это был Кол. Ты знаешь, кто он. Ты знаешь, что он может с тобой сделать. – Он ничего со мной не сделал, – парировала Энни. – Мы разговаривали. Это тоже запрещено? – Не притворяйся, что не понимаешь мою тревогу. – Я понимаю твою тревогу. – Энни поставила бокал на стойку. – Я просто не понимаю, почему твоя тревога должна превращаться в мои ограничения. Елена открыла рот, но Энни продолжила раньше, чем та успела что-то сказать: – И прежде чем ты начнёшь читать мне лекцию о том, с кем мне можно танцевать, – ты пришла на этот бал с двумя мужчинами, Елена. Со Стефаном и Деймоном. Рядом. Одновременно. И я молчу об этом, потому что это твой выбор. Так вот это тоже мой выбор. Повисла тишина. Елена застыла, её лицо медленно менялось – удивление сменилось растерянностью, растерянность – едва сдерживаемой яростью. – Ты не имеешь права, – выдавила она наконец. – Имею, – тихо и твёрдо сказала Энни, глядя ей прямо в глаза. – Ровно столько же, сколько ты. Я не ребёнок, которого нужно защищать от собственных решений. Она не стала ждать ответа. Её взгляд скользнул через зал – и сам нашёл Кола. Он стоял у колонны, и в тот момент он смотрел на неё. Конечно, смотрел. Что-то внутри Энни сломалось или, напротив, встало на место – она бы не смогла сказать точно. Она пошла к нему. Елена не окликнула её. Но Энни чувствовала её взгляд на своей спине с каждым шагом. Когда она подошла к Колу, слов не было. Она просто взяла его за плечи и потянула к себе. Поцелуй случился раньше, чем она успела передумать. Глубокий, пьянящий, громкий во всём – кроме звука. Кол на долю секунды замер, и в этой паузе было что-то похожее на изумление, – а потом он ответил. Осторожно, потом всё более уверенно. Энни чувствовала, как её руки скользят по его шее, как его дыхание сбивается с ритма. Она не думала об Елене, о зале, о взглядах. Она думала только о том, что ей нужно было доказать это – себе, а не кому-то ещё. Что она сама решает, где быть. Что её жизнь принадлежит ей. Где-то за спиной она слышала, как смолкли несколько разговоров. Краем сознания поняла, что на них смотрят. Ей было всё равно. Когда она наконец отстранилась, её дыхание было неровным. Кол смотрел на неё с выражением, которое она не успела расшифровать. Она взяла его за руку и потянула к боковой двери. Они вышли молча. Когда дверь в пустую комнату закрылась за ними, мягко щёлкнув замком, тишина мгновенно окутала всё. Лёгкая музыка из зала доносилась сюда едва слышно – как отголосок другого мира. Энни стояла посреди комнаты, спиной к нему, и не двигалась. Её плечи чуть дрожали. Кол не торопился. Он остался у двери, наблюдая за ней молча, без насмешки – с тем выражением, которое она видела у него только однажды, в конце их танца. – Это что сейчас было? – тихо спросил он наконец. – Ты поцеловала меня так, будто весь мир должен был это увидеть. Энни не обернулась. – Почему я такая дура? – произнесла она тихо, почти себе под нос. Не риторически. По-настоящему спрашивая – у себя, у воздуха, у никого. – Ты называешь это быть дурой? – Кол сделал шаг к ней. – Я бы так не сказал. Это было смело. – Это было импульсивно и глупо, – поправила она. – Это не одно и то же. – Смело и импульсивно – иногда одно и то же. Она наконец обернулась. В её глазах было что-то тяжёлое, что не имело отношения к нему лично. – Кол. Здесь есть другой выход? Без того, чтобы возвращаться через зал? – Тебе нужно уйти? – Мне нужен воздух. И чтобы меня никто не видел. Одной. Он смотрел на неё секунду. Потом кивнул. – Лестница. Чёрный ход. – Он указал на узкую дверь в углу комнаты. – Никто не заметит. Энни не поблагодарила. Просто кивнула и отвернулась. Он открыл дверь и отступил, давая пройти. Она шагнула за порог. Её шаги эхом отдавались на лестнице, когда она спускалась вниз. Кол остался стоять у открытой двери, слушая, как стихают её шаги. *** Снаружи было прохладно. Свежий воздух ударил в лицо сразу же, разом пробив пелену духоты и напряжения. Энни прошла по узкой тропинке вдоль здания и, заметив ротонду в углу сада, направилась к ней. Покрытые вьющимся плющом колонны, резная скамья посередине, почти полная темнота – только слабый свет далёких фонарей касался мрамора. Она села, скрестив руки на груди. Опустила голову. Внутри всё медленно ломалось. «Что я вообще сделала…» Она хотела доказать что-то. Елене – что та не может ею управлять. Себе – что она свободна. Но сейчас, в тишине и холоде, всё это казалось пустым. Ни удовлетворения, ни радости – только злость. На Елену. На Кола. На себя. Грудь сжалась. Дыхание стало неровным. Она хотела заплакать, но слёз не было – только онемение, которое бывает, когда сразу слишком много. – Нашёл тебя, – раздалось за спиной. Она вздрогнула и резко обернулась. Кол стоял у входа в ротонду. Его силуэт выделялся на фоне слабого света. Он не заходил – просто смотрел, спокойно, без обычной усмешки. – Ты следил за мной? – в её голосе было больше усталости, чем злости. – Я просто знал, куда ты пойдёшь. – Это одно и то же. – Нет, – сказал он мягко. – Это называется внимание. Энни отвернулась. – Уходи, Кол. Мне не до твоих шуточек. – Хорошо. Без шуточек. – Он сделал шаг вперёд, но остановился, не приближаясь. – Это из-за поцелуя? – Это из-за меня, – резко ответила она. – Я не должна была этого делать. Ни с тобой, ни перед ней. – Пауза. – Я просто… запуталась. Всё слишком. Я слишком. Кол молчал. Что-то в нём было другим – тише, серьёзнее. – Иногда, – произнёс он наконец, – быть слишком – это единственный способ почувствовать, что ты живёшь. Особенно когда все вокруг хотят, чтобы ты была удобнее. Энни не ответила. Но она не попросила его замолчать. – Не начинай, – сказала она всё же, но без прежней твёрдости. – Я не хочу разговаривать. Особенно с тобой. – Слишком поздно. – Он сделал ещё один шаг и остановился у края ротонды. – Ты сделала шаг ко мне. Ты не думала же, что я после этого просто исчезну? – Это была ошибка. – Возможно. Но в твоих глазах это не было похоже на ошибку. – А ты, конечно, мастер по взглядам. Читаешь людей как книги. – Я вижу, когда человек хочет убежать от самого себя, – сказал он без малейшего сарказма. – Потому что я в этом эксперт. Энни резко встала. – Не приписывай мне свои демоны. У меня своих хватает. Кол тоже встал, но остался на месте. – Тогда не уходи в одиночество. Оно редко помогает. Я знаю. – Ты говоришь так, будто тысячу лет этим занимался. – Примерно столько и занимался, – спокойно ответил он. Она посмотрела на него. Потом снова опустилась на скамью – медленно, как будто решение далось ей с усилием. – Я не знаю, что я чувствую, – сказала она тихо. – Это честно. Я чувствовала злость, и хотела что-то сделать с ней, и сделала – а теперь злость никуда не делась, только прибавилось кое-что ещё. – Что именно? – Не знаю. – Пауза. – Стыд, наверное. Или что-то похожее. Кол подошёл и сел рядом, на небольшом расстоянии, не касаясь. – Стыд – это интересная штука, – сказал он. – Он почти никогда не о том, о чём кажется. – Это ты к чему? – К тому, что ты злишься не на поцелуй. Ты злишься на то, что сестра увидела тебя слабой. Энни медленно подняла взгляд. В её глазах промелькнуло что-то острое. – Я не была слабой. – Знаю. Но ты думаешь, что она так решила. Долгое молчание. – Почему ты вообще пришёл за мной? – спросила она наконец. Кол не торопился с ответом. Когда заговорил, в его голосе не было ни насмешки, ни расчёта. – Потому что мне не плевать, Энни. Не знаю, с какого момента и почему. Но ты задела что-то во мне. Что-то, что давно не давало о себе знать. Она смотрела на него. Он не отводил взгляда. – Это звучит пугающе, – сказала она. – Я знаю. – Тихая пауза. – Для меня тоже. Она хотела что-то ответить – что-то резкое, чтобы сохранить дистанцию. Но в этот момент кусты рядом резко зашевелились. Оба тут же напряглись, разговор оборвался. Кол встал первым, заслонив её собой – автоматически, не думая. – Кто здесь? – резко бросил он в темноту. Ответа не последовало. Только лёгкий щелчок – странный, не похожий ни на что обычное. А потом воздух задрожал. Темнота вокруг стала гуще, словно кто-то выключил свет сразу везде. Земля ушла из-под ног. Энни схватилась за ничто. Последнее, что она увидела, – как Кол резко оборачивается к ней, его рот открывается, выкрикивая её имя. А потом всё исчезло.