Блокнот для мыслей

      Вернувшись домой, Изуку еще долго не мог уснуть – он был слишком взволнован событиями последней пары часов. Боже, он встретил самого Всемогущего! Тот факт, что голубая ткань при более тщательном изучении в домашних условиях по всем признакам оказалась плащом героя, не добавлял спокойствия.       Сейчас Изуку лежал в своей кровати, завернувшись в одолженный атрибут кумира, и вспоминал их краткое совместное пребывание на крыше его школы. Все же ему действительно было интересно, как так вышло, что Всемогущий и Эн-сан знали друг друга. Узнать о том, что они познакомились через тот самый блокнот, который сейчас был у него, было еще более неожиданно.       Нет, Изуку предложил вернуть кумиру ту вещь, которая, как оказалось, когда-то принадлежала ему и ранее его наставнице, но герой отказался взять блокнот назад. По словам Всемогущего, Эн-сан и его товарищи не были бы рады, если бы потеряли возможность общаться с ним. Да и сам Изуку, если честно, сильно привязался к этому человеку и привык к тому, что на его записи кто-то отвечает (из-за этого он даже меньше стал писать в блокнотах с анализами, иногда сливая свои мысли напрямую Эн-сану, который периодически давал ему советы о том, как его улучшить).       По этой причине он не стал пытаться переубедить героя и все же принять обратно изначально принадлежавшую ему вещь. Вместо этого Изуку спросил его о его собственном знакомстве с незримыми собеседниками и о том, знает ли Всемогущий что-то о том, где они и как работает их переписка. Какого-то внятного объяснения он не получил, но вместо этого герой показал ему фотографию, на которой, по его словам, и был изображен Эн-сан.       Изуку повернулся на другой бок, проводя пальцами по тому старому рисунку, который мужчина нарисовал в блокноте еще во время их первого знакомства. В темноте он его почти не видел, но знал, что он там. Параллельно он вспоминал увиденную фотографию.       На ней был запечатлен молодой мужчина в коротком пальто темно-красного цвета. Его худые пальцы коснулись высокого воротника (до этого Изуку видел такой только у героя Джинсиста и его поклонников), немного опуская его и открывая тонкие и по-своему красивые черты лица. Его губы были тронуты легкой улыбкой, а темные глаза блестели на солнце. Ему было около 26 лет, по словам Всемогущего.       Изуку убрал блокнот под подушку, как делал всегда в последнее время, и плотнее завернулся в плащ кумира. Его взгляд был направлен в темноту его комнаты, а мысли снова и снова возвращались к человеку на фотографии. Что-то в его образе казалось смутно знакомым, но его разум никак не мог вычленить, что именно.       За этими размышлениями Изуку наконец провалился в сон. Все же как ни крути, но этот день дался ему тяжело. А, сумев наконец согреться, он в полной мере прочувствовал, как все его тело устало за то время, что он боролся с подступающим холодом.

***

      Тошинори провел в офисе Тсукаучи еще около часа после того, как мальчик и его мать ушли. Он тоже чувствовал некоторую потребность выговориться, а также согласовать свои дальнейшие действия с полицией. Все же он точно не собирался оставлять ситуацию на самотек. Как и Наомаса, он понимал, что сейчас мальчика просто заперли на крыше, но однажды его могут сразу столкнуть с нее, если не пресечь подобные поползновения на корню.       В результате время уже приближалось к полуночи, когда Тошинори вернулся в свою квартиру. Зайдя в прихожую и включив свет, он первым делом вытащил из-под кофты свой блокнот и открыл его, поскольку в пути чувствовал, что тот нагревался, сигнализируя о сообщении предшественников.       «Пожалуйста, сообщи нам, когда у тебя будет возможность прийти в гости. Мы очень переживаем из-за случившегося и хотели бы узнать обо всем из первых рук. 4»       Тошинори чуть улыбнулся, он практически не сомневался, что прочитает нечто подобное. Взяв с тумбочки ручку, он написал, что уже добрался до дома, но просит дать ему десять минут, чтобы он привел себя в порядок, поскольку хотел все же действительно лечь в постель. Ответа не пришло, но он его и не ждал. Он был уверен, что предшественники прочитали его сообщение.       Горячий душ занял даже немного меньше времени и Тошинори наконец переоделся, снимая рабочую и просто дневную одежду. Вода также помогла снять чрезмерное напряжение в мышцах. Все же весь инцидент заставил и его понервничать. Приведя себя в порядок, он черкнул словечко в блокноте и забрался в кровать, гася свет. Теперь только угроза собственной жизни заставит его встать.       Тепло «Одного за всех» приятно сочилось по его мышцам, прогоняя остатки холодной ночи и заземляя мысли и эмоции. Тошинори улыбнулся, расслабляясь. Все же какими бы ни были причины, путешествие к предшественникам всегда попадало в его зону комфорта.

***

      Эн в легком нетерпении мерил шагами их общую гостиную. Он знал, что Восьмой успел спасти мальчика и ситуация стала менее критической, чем несколько часов назад, но все же не мог дождаться возможности расспросить преемника. Все же наседать с вопросами на мальчика он не хотел и опасался. Это могло дать и негативный эффект, вынуждая того замыкаться в себе.       Нет, Эн знал, что Восьмой появится здесь с минуты на минуту, он уже был дома, о чем сигнализировало его последнее сообщение. Однако он все-таки не мог дождаться его прихода к ним. Его разрывало от желания сделать хоть что-то, хоть как-то помочь мальчику. Даже если его помощь ограничивалась советами и альтернативной точкой зрения.       Черный кнут обхватил его корпус тугой петлей, заставляя замереть на месте. Эн обернулся и посмотрел на Дайгоро, который удерживал его.       - Успокойся, кохай, – произнес он, притягивая его к одному из кресел. – Пацан в порядке, Восьмой вытащил его с крыши. К тому же он сам скоро будет здесь и ты сможешь расспросить его во всех подробностях. А мы поможем.       Эн позволил себе упасть на сидение и опустил голову, усталым жестом потирая глаза.       - Я знаю, семпай. Просто… Наверное, я отвык от таких переживаний. Поэтому так остро реагирую...       - Ты привязался к этому мальчику, Эн, – негромко заметил Йоичи за его спиной. – Сильнее, чем кто-либо из нас. Поэтому ты так переживаешь о нем.       Эн не стал спорить и откинулся на спинку кресла, чувствуя, что Йоичи перебирает пальцами его короткие волосы. Легкая улыбка рефлекторно тронула его губы. Первый был самым тактильным среди них, за исключением разве что его семпая. Но в отличие от Дайгоро его прикосновения были скорее расслабляющими и успокаивающими, чем навязчивыми. По этой причине он просто позволил Йоичи копошиться в своих волосах в ожидании того момента, когда их преемник доберется до места их посмертного обитания.

***

      Тошинори приоткрыл глаза в знакомой комнате. Он уже привык просыпаться на этом диване, заснув где-то там, во внешнем мире. Хотя в последнее время он несколько зачастил сюда. Не то, чтобы он был против встреч со своими предшественниками, просто они сами предпочитали не дергать его лишний раз. По словам Наны, они хотели, чтобы он действительно жил в мире, пока у него есть эта возможность, а не утопал в прошлом, которого не вернуть.       Тошинори сел на диване и окинул взглядом комнату, чтобы понять, кто из предшественников был с ним сейчас. Нана привычно сидела рядом с ним, а в креслах расположились Пятый и Шестой. При этом последний выглядел несколько неважно. Он был бледен, под его глазами залегли тени, как будто он долгое время не спал. Должно быть нервное истощение и переживания за мальчика давали о себе знать подобным образом, ведь устать физически молодой мужчина не мог.       Позади молодого предшественника стоял Первый, рассеянным жестом перебирающий его темные волосы, а Четвертый заваривал какой-то напиток на столике в углу. Второго и Третьего видно не было, но Тошинори не удивлялся.       Оба предшественника не так часто проявляли интерес к внешнему миру после того, как он смог одолеть их главного врага. Как сказал ему в одной из их редких бесед Второй, они оба в некотором роде утратили смысл своего существования со смертью Все за Одного и пока еще не смогли найти ему замену.       - Ну, у нас не так много времени, собственно, как и всегда, так что давай, рассказывай, чем дело кончилось, Восьмой, – Пятый усмехнулся и откинулся на спинку своего кресла. – А то кохай тут уже на стенку лез от беспокойства, пришлось снимать.       Молодой герой вздохнул на слова своего предшественника, но спорить не стал. Только также молча принял чашку с напитком из рук Четвертого. Тошинори задумчиво нахмурил брови, размышляя о том, как описать случившееся. Кратко, но в то же время, не упустив ничего действительно важного.       - Не думаю, что это закончилось, – произнес он наконец, также получив свою порцию напитка и благодарно кивнув Четвертому. – Я и Тсукаучи еще планируем плотно заниматься этим вопросом. Возможно, я даже присоединюсь к нему завтра, когда он хотел посетить школу мальчика. Поэтому мне действительно не стоит задерживаться здесь надолго. Чтобы банально не проспать. Мы договорились, что поедем туда практически к открытию. Чтобы улики, если таковые есть, не успели уничтожить. Хотя в попытке последнего мы сомневаемся.       Шестой кивнул, отпивая уже не первый глоток своего напитка. Его темные глаза были задумчивы.       - Тебе удалось узнать что-то новое о происшествии? – спросил он – Все же хоть я и знаю некоторые детали, я не могу действительно быть свидетелем происходящего с мальчиком. Он был ранен?       Тошинори покачал головой.       - К счастью, его физическое состояние было удовлетворительным, учитывая все события. Пребывание на крыше само по себе не угрожало его жизни, – ответил он. – Он замерз, проголодался, но каких-то травм или ранений, требующих медицинской помощи, не имел. Его мать успела за время его отсутствия дома поднять тревогу и обратиться в полицию. Не знаю, по счастливой случайности или нет, но ее заявление в конечном итоге попало к Тсукаучи. Так что мы оба даже получили возможность минимально составить представление о том, как к мальчику относятся дома. Думаю, хоть на этом поприще все более или менее в порядке. Хотя мы намерены также убедиться в этом дополнительно.       Шестой вновь кивнул, его лицо немного разгладилось, он даже чуть улыбнулся.       - Спасибо, Восьмой, что так оперативно откликнулся, – сказал он. – Мы понимаем, что твои обстоятельства могли быть очень разными, но я рад, что ты смог прийти на помощь Изуку. Я надеялся, что его жизнь пока еще вне непосредственной опасности, но все же я также знаю, как быстро это может измениться на волне малейших эмоций. Особенно с учетом того, что ему довелось пережить в начале этого дня.       Тошинори опустил голову.       - Я сожалею, что так вышло, – тихо произнес он. – Эта лекция была частично следствием моей инициативы. Я надеялся, что это может помочь сгладить отношения мальчика со сверстниками. Но, увы, ошибся.       - Ты не мог знать, что все так обернется, Тоши, – рука Наны чуть сжала его собственную. – Это было хорошей идеей и, возможно, ты косвенно помог многим другим детям, страдавшим так же, как и мальчик. Но человеческий фактор не поддается точному расчету и контролю. И теперь мы понимаем, что в этой ситуации нужно действовать иначе.       - Точняк, – кивнул Пятый. – Ты попробовал пойти в обход и ненавязчиво подвести окружение пацана к мысли о том, что они ведут себя по отношению к нему как последние отморозки. Не вышло. Значит надо идти напролом и силой сокрушить устоявшиеся стереотипы. Иногда только так это и работает. Вояки не дадут соврать.       Тошинори чуть закусил губу. Он понимал, что в чем-то Пятый прав, но все же… Не все в этом ему нравилось.       - Я понимаю, ты привык действовать путем убеждения, а не силы. За исключением тех случаев, когда дело касалось моего брата, – заговорил Первый, глядя на него. – И даже тогда инициатива исходила в первую очередь от него. Однако ситуация с мальчиком слишком сложна и запутана. Тем, кто не такой, всегда тяжело добиться признания себя равным окружающим. Особенно тогда, когда они в довесок являются заложниками массового мышления. Нужно сотрясти сам фундамент убеждений людей, показать все их грани и их последствия.       - А в этом без козла отпущения не обойтись. Как и без наглядного примера, – негромко добавил Четвертый, присевший у стола. – В мое время как раз был один такой. Правда я сейчас уже не вспомню его имени, но, думаю, ты сможешь найти информацию о нем в архивах, если поднимешь эту тему. Он был одним из тех, кто активно ратовал за то, чтобы резкое наименование «мета-способности» было заменено в обиходе на более приятное «причуды». Потому что каждая из них – это особый дар. Чудо природы, если угодно. Этот человек много выступал, проводя исторические параллели между разного рода ситуациями, когда кто-то объявлялся менее нормальным, чем другие. Вместе с тем он говорил о признанных гениях прошлых эпох, которые также были немного другими, но эти отличия позволяли им добиваться невероятных высот в своей области. Больших, чем у других «обычных» людей.       - Да, я помню этого перца, – кивнул Дайгоро. – Даже кое-что слушал из его ранних выступлений в записи. Убедительный и харизматичный, черт. Рестро или Дестро… Как-то так его звали. Интересная была личность, тут уж ничего не попишешь. Кончил правда не лучшим образом, но то был его собственный выбор. Хотя устраивать публичное самосожжение на главной площади Токио, чтобы доказать свою точку зрения при наличии уже приличного числа сторонников… Странный мягко говоря выбор. Хотя более поздние исследователи его биографии, как я слышал, сошлись во мнении, что у него было какое-то прогрессирующее в последние несколько лет жизни психическое расстройство. Однако факт остается фактом. Его идеи заложили основу для того, чтобы наше общество сильно изменилось в своем отношении к людям со сверхспособностями. Возможно, настало время для новой волны, которая всколыхнула бы устоявшиеся стереотипы.       Тошинори задумчиво кивнул головой, слушая рассказы предшественников. В чем-то они были правы. Некоторые изменения в обществе просто не могли проходить гладко. Особенно, если сами люди были склонны придерживаться иных убеждений.       Все же как ни крути, но его собственный образ Символа Мира во многом зиждился на подсознательной мечте многих людей об идеальном герое из старых историй, а потому был так легко и тепло принят окружающими. В случае же с мальчиком и другими беспричудными нужно было двигаться против течения, преодолевая тернии общественного мнения. А это никогда не было просто.