Любовь, опасная для жизни

Очередная миссия в Страну Чая завершилась триумфом, но для Наруто, словно солнечного зайчика, томящегося в тени, она была мучительно пресной. Его взгляд, словно зачарованный, неустанно искал Сенсея – воплощение загадки и грации. Стройный силуэт, притягивающий взгляды, словно магнит, и голос – бархатный шепот, способный пленить душу навеки. Маска, скрывающая лицо, лишь усиливала ауру таинственности, распаляя любопытство до предела. Сколько раз команда пыталась сорвать покров с лица Какаши-сенсея, но все попытки разбивались о неприступную стену. Привал в лесной глуши, у кромки журчащей реки, стал вынужденной передышкой. Наруто, словно верный страж, вызвался охранять лагерь, зная, что сон – это роскошь, недоступная ему в последние месяцы. Бесконечный кашель, словно терзающий душу зверь, не давал сомкнуть глаз. Усталость, словно бремя, давила на плечи, но страх перед сновидениями был сильнее. Ведь во сне он снова увидит ЕГО – Какаши, прекрасного и недостижимого, возвышающегося над ним, с глазами, полными тайного пламени. Его рука, словно нежный призрак, ласкает волосы, запутывается в золотых прядях, а затем – резкий рывок, отстраняющий от желанной близости. Хруст веток, словно выстрел, разорвал пелену воспоминаний. – Не похоже на вас, Какаши-сенсей, стареете, – бросил Наруто, стараясь скрыть дрожь в голосе. В ответ – лишь тишина, словно Сенсей даже не заметил дерзкого выпада. Чувствуя его взгляд, прожигающий спину, Наруто обернулся и замер, пораженный открывшейся картиной. Какаши, прислонившись к шершавой коре дерева, мирно посапывал во сне. Тепло разлилось по душе от этой картины. Захотелось присесть рядом, коснуться его руки, но вместо этого Наруто, словно беглец, бросился к реке. Склонившись над темной водой, он начал извергать из себя лепестки адониса – золотых цветов, расцветающих в его груди. На этот раз кашель был особенно мучительным, словно разрывающим легкие на части. Слезы, горькие и обжигающие, струились по щекам. Страх признаться в своих чувствах, словно парализующий яд, сковывал его волю. Жить с этой болью, с этим безнадежным обожанием, стало невыносимо. Смерть казалась избавлением. – Почему именно вы? Почему?! – шептал он, обращаясь к безмолвной реке. Кунай, словно продолжение руки, приблизился к груди. – Прощайте… Замах, и лезвие, словно вестник смерти, устремилось к цели, но было остановлено чужой рукой. Подняв глаза, Наруто увидел ЕГО. Что он здесь забыл? В глазах Какаши плескался испуг, волосы торчали во все стороны, придавая ему неожиданно трогательный вид. – Наруто… Что ты творишь?! Лишь сейчас взгляд Какаши упал на россыпь золотых лепестков на земле. Адонис. В голове, словно в растревоженном улье, заметались мысли. На лице, словно в калейдоскопе, сменялись удивление, непонимание, осознание, страх. Но поверх всего – любовь, неподдельная и всепоглощающая. Глаза, полные нежности и заботы, смотрели на блондина, которого вновь сотряс приступ кашля. Боль пронзила сердце Какаши. Не в силах вынести муки Наруто, он потянулся к своему солнцу. Да, он уже считал его своим. Притянув его к себе, он коснулся его губ нежным, детским поцелуем, полным любви и надежды. Наруто дрожал от счастья, осознавая, что, пройдя через ад, он обретет жизнь рядом с любимым человеком. Но счастье было недолгим. Очередной приступ кашля, словно удар хлыста, вернул его в реальность. Горло словно раздирали когтями. Наруто, согнувшись пополам, начал задыхаться. Кровь струилась по подбородку, а затем – еще один болезненный кашель, и на землю упал ОН – цветок адониса, символ его любви и страдания. – Нару… Ты как? Взволнованный голос Какаши вырвал его из оцепенения. Взглянув в его глаза, Наруто прошептал: – Все хорошо… Теперь, со мной все хорошо. Улыбка, озарившая лицо Наруто, словно восход солнца, успокоила Какаши. Он снова прильнул к его губам, и прошептал: – Пора возвращаться… – Да...