Нежность. Драгоценные

Свет. Занавес. Аплодисменты. Первый акт завершен. Оливия глубоко вздохнула, потирая кончики пальцев, облаченных в перчатки. Партии Леона, как и всегда, были просто божественными, но она, разумеется, все же немного переживала за друга. Тепло губ почувствовалось через гладкую ткань, и девушка наконец оторвала взгляд от пустующей сцены. Мягкая улыбка Феликса, приободряющее поглаживание ее, на первый взгляд, хрупкой ладони и невероятные сапфировые глаза, с трепетом и нежностью наблюдающие за каждым изменением в лице юной Брум. – Пройдемся? –, едва слышно спрашивает он, и, получив кроткий кивок в ответ, все еще не отпускает руки, помогая подняться. Прикрывается хорошим тоном, чтобы как можно дольше касаться ее. Оливия обвивает подставленное плечо, предоставляя Феликсу возможность вести. Они еще слишком юны, чтобы распивать алкоголь, но девушка все равно косится на бокалы в руках взрослых. Все чистокровные похожи друг на друга. Одинаковые безэмоциональные лица, обилие украшений, неприлично кричащих оттенков одежды, идентично скучные речи. Они настолько пропитаны лживым искусством, что сами стали походить на искусственных кукол. Кажется, она тоже должна быть одной из таких марионеток. От единственной только мысли о притворстве становится тошно, но… Дыхание обжигает кожу, заставляя вздрогнуть. Феликс шепчет, вернее, мурчит что-то на французском. Оливия почти уверена, что это нечто вроде «Овечка, подари мне свою улыбку» или «Цветочек, не хмурься в такой прекрасный вечер». – Мне ждать перевод? –, расплывается она в по уши влюбленной улыбке, словно плавясь от его солнечного выражения лица. Вместо слов Паж лишь целует костяшки пальцев, с едва уловимой хитрицой глядя прямо в глаза своей Венерианки. Он наверняка уже давно бы утонул в них, но их чистота настолько кристальна, что, кажется, дна у этого омута и нет. Так он и будет погружаться все глубже, зарываясь в самое сердце Брум. Пустит в нем свои корни, расцветет и больше никогда не позволит тоске проникнуть в душу. Затаившись в уголке, скрытые полумраком, они стояли, прижавшись лбами, и болтали. Ни о чем и обо всем на свете, о балетных па, о декорациях, о музыке, рассуждали о зрителях, строя свои догадки о том, кем они являются. Перерыв пролетел как одно мгновение. Приятный звон оповестил о скором начале второго акта. Оливия спешно подалась вперед, но, почувствовав сопротивление, развернулась на каблуках. О, то, как виртуозно она владеет шпильками, это не просто мастерство, а целая наука. – Фел? – обеспокоено глядя в пару уже родных глаз, девушка несколько раз быстро похлопала ресницами, пытаясь разглядеть на лице причину бездействий. – Лив. – краешек рта чуть вздернулся, а после и вовсе с особой нежностью прижался к ее губам. Таким мягким, бесстыдно желанным, любимым. Нет, конечно, это был всего-навсего невинный чмок, но сколько чувств было в этом поцелуе. Феликс подставил плечо, и Оливия прильнула, уже полностью спокойная и уверенная. Такая, какая она была и есть на самом деле. Брум засияла, подобно драгоценному камню, и никто не мог не заметить очаровательного блеска в ее глазах.