Календарь

      Кристину разбудили минорные звуки незнакомого произведения. Вне всякого сомнения, ее муж работал над новой композицией. Приглушенная закрытой дверью, мелодия походила на рыдания сломленного человека, но внезапно ее темп ускорился, музыка стала тревожной, полная нестройных аккордов, затем резко оборвалась… Тишина длилась недолго, печальные звуки зазвучали снова. В подземном доме музыка проникала во все уголки, даже воздух дрожал от горя.       Лежа в темноте, Кристина вздохнула и со стоном накрыла голову одеялом в тщетной попытке отрицания реальности. Она хорошо успела изучить мужа, чтобы понять, что ее ждало сложное утро. Или весь день, а может и несколько дней, в зависимости от того насколько глубока была яма ненависти и презрения, которую выкопал Эрик.       Убрав одеяло, Кристина прислушалась. Один нестройный диссонирующий аккорд, два, три… И снова относительно спокойный минорный аккорд.       - Не думаю, что это хандра на пару часов, но и на несколько дней непохоже, - сказала она самой себе. -  Вероятно дурное настроение продлится весь день, но, возможно, к ужину он уже придет в норму.       Внезапная смена настроения мужа невероятно раздражала Кристину. Он был чрезвычайно вспыльчив и мнителен, склонен видеть во всем скрытые мотивы, поэтому самые невинные вещи с ним могли стать опасными. Вчера вечером они так чудесно пели, пока не перешли к неаполитанским песням, а после к арии из «Любовного напитка». Казалось, что может быть такого ужасного в легкомысленной опере Доницетти? Но разум ее мужа все же что-то отыскал, потому что он начал мрачнеть с каждым новым словом и не допев партию Неморино вдруг отвернулся, скрестив на груди руки. Ничего не объясняя, он гневно посмотрел на жену и заявил, что ему расхотелось петь. Ничего не понимающая Кристина, наученная не спорить в подобные моменты, лишь пожала плечами и ушла к себе.       Внешне она была невозмутима, но в тот момент ей захотелось ударить (а может накричать или толкнуть) этого невозможного человека, чей разум оставался для нее загадкой. Однако, подобные действия шли вразрез с поведением хорошей жены, какой она все еще пыталась быть, поэтому она лишь стиснула зубы и гордо подняла голову.       И вот теперь в шесть утра (она зажгла свет и посмотрела на часы) дом полон душераздирающей музыки. Кристина решила не терять времени даром: приняла ванну, высушила волосы, не спеша оделась к завтраку, игнорируя жалостливые стонущие звуки, доносящиеся из спальни мужа – теперь он терзал скрипку.       Так как достучаться до Эрика в такие моменты не представлялось возможным, она прошла на кухню, где занялась приготовлением чая. У нее не было аппетита, но чашечка чая была бы кстати. Возможно, с кусочком мармелада.       Внезапно минорные тона смолкли, а обычный диссонанс так и не наступил. Эрик появился на пороге одетый в ту же одежду, что и вчера. Похоже, он так и не ложился. На нем не было маски, поэтому Кристина могла прочесть все эмоции, написанные на его неприкрытом лице - сегодня Эрик не одобрял весь белый свет. Она же не была намерена потакать ему в этом.       - Доброе утро, - холодно ответил он на приветствие, взяв себе чашку.       Налив крепкого чая, Эрик устроился напротив и потянувшись через весь стол, резко указал пальцем на блюдце с мармеладом.       - Эрик против сладкого. Оно вредит голосу.       - Ты прав, но вряд ли я сегодня буду петь, - она демонстративно взяла кусочек и положила в рот.       - Почему же? Ты не здорова? – он зло прищурился.       - Мы пели вчера и, похоже, ты сегодня не в настроении, чтобы продолжать.       - Неужели? – его голос сочился сарказмом. - С чего мне быть не в настроении?       - Не имею ни малейшего понятия, - вздохнула Кристина. – Но я была бы рада, если бы ты объяснил мне, что тебя так расстроило.       - Ждешь, чтобы я излил перед тобой душу, не так ли? В этом заключался твой коварный план, ты всегда хочешь найти мое слабое место!       - Ты мой муж, Эрик, - мягко сказала Кристина. - Мне нет нужды искать твои слабые места.       «Я их и так все знаю», чуть было не добавила она, но сдержалась, не желая его провоцировать.       - Я забочусь о тебе и мне больно видеть, что ты расстроен, - вместо этого сказала Кристина.       - Слова! На самом деле все с точностью наоборот, - прошипел он. – Эрик не дурак, Кристина. Эрик подсчитал, что количество дней, когда ему полагаются подарки закончатся как раз перед въездом в новый дом. И что дальше? С чем останется Эрик? С воспоминаниями. Сладкими частями того, что могло бы быть, но и только. Он потеряет бдительность из-за женских хитростей, но как только ты окажешься под солнцем… - он резко взмахнул рукой рассекая воздух.       - И что же будет, когда я окажусь под солнцем? – она посмотрела ему прямо в глаза. – Наши брачные клятвы растают под солнечным светом?       - Клятвы не так уж важны, - его плечи поникли, ярость угасла, настроение вдруг стало меланхоличным. – Ты бросишь Эрика, что с клятвами, что без них. Теперь, когда ты стала первым сопрано, а он остался лишь тенью за кулисами. Эрик тебе больше не нужен.       - Ты мой учитель, мой друг и мой дорогой муж. У меня нет и не будет никого ближе тебя.       - Хотел бы Эрик поверить в эту прекрасную ложь, но его брак и отношения отличаются от прочих… Какой муж спит в гробу?       - Ты же обещал, что оставишь гроб здесь, а в доме наверху у тебя будет обычная кровать!       - Гроб мы оставим, а с трупом, что в нем лежит, что будем делать? - мрачно пошутил он, игнорируя ее хмурый взгляд. -  Зачем же дарить Эрику подарки как не затем, чтобы сделать его мягким и невнимательным? – театрально взмахнув руками, он едва не смахнул чашку на пол.       - Это для нас обоих. Я наслаждаюсь ими так же, как и ты.       - Эрик тебе не верит, - он покачал головой. – Эрик поцеловал ангела, а ты поцеловала тр… - он запнулся под ее грозным взглядом, - горгулью.       - И с радостью сделаю это снова, если ты мне позволишь.       Он вдохнул, по лицу пробежала гримаса. Эрик стремительно встал и вышел из кухни. Затем практически тут же вернулся, походил взад-вперед словно о чем-то раздумывая, сел на стул, сложив руки на груди и изучая остывший чай.       «Господи, дай мне терпения», подумала Кристина. Она оставила свою чашку и пошла за шкатулкой, надеясь, что в ее отсутствие Эрик не уйдет к себе. Когда она вернулась и поставила ее перед мужем, он сидел в прежней напряженной позе.       - Новый день, новый подарок. Я не уверена, что сегодня там поцелуй, но внутри точно нет ничего неприятного.       - Ты не помнишь, в каком порядке лежат подарки? – удивился он.       - Нет, Эрик, - призналась Кристина. – Ты же знаешь, что у меня не настолько блестящая память как у тебя.       Без особого интереса он достал конверт. Покрутил между пальцами, вскрыл одним изящным движением.       - Прикосновение к лицу руками без перчаток, - прочел он и непонимающе посмотрел на жену. – Что имеется в виду? Какое прикосновение?       - Проще всего показать, - она протянула к нему руку и остановилась, ожидая разрешения.       Эрик кивнул, настороженно следя за ней. Кристина нежно погладила его по лицу, очерчивая большим пальцем выступающую скулу, впалую щеку и острый подбородок. Кожа была тонкой, мягкой и теплой. Под подбородком неожиданно оказалась полоса короткой щетины.       - Ах, вот оно что… - протянул он, когда она убрала руку.  – Что ж… Итак, я растратил подарок, или все еще могу использовать его?       - Конечно, ты можешь.       - И ты не против, чтобы я коснулся твоего лица этим… - он поднял свои бледные узловатые пальцы, протягивая ей.       Вместо слов, она взяла его ладони и прижала к своим щекам. Эрик застыл, изучая выражение ее лица.       - Ты не отстраняешься, - удивился он. – В самом деле…  Это чудо.       Легко, кончиками пальцев, он провел по ее щекам, лбу, губам. Кристина прикрыла глаза, наслаждаясь моментом, пока он продолжал свое нежное исследование. Движения Эрика постепенно замедлились, он с неохотой убрал руки, отрешенно смотря на нее.       - Я не оставлю тебя, Эрик. Ты веришь мне? – мягко спросила она.       - Когда ты здесь, Эрик верит, но, стоит ему остаться одному, как все меняется, - он вздохнул. – Эрик сочинял всю ночь, ему нужно отдохнуть. Ты извинишь его?       Не дожидаясь ответа, он вышел.