Календарь

      Сон мужа был мирным, Кристина долго не решалась его беспокоить, хотя сама так и не уснула. Спустя несколько часов, ей все же пришлось покинуть его объятия. Следуя зову природы, она осторожно выпуталась из рук Эрика, кое-как на ощупь оделась, обула мягкие тапочки и проскользнула в ванную комнату. Она не стала зажигать свет, чтобы не разбудить его.       Было почти десять часов утра, поэтому Кристина решила не возвращаться в кровать. Ей уже хотелось позавтракать. Она тихо прикрыла за собой дверь спальни и отправилась готовить. Кристина шла с распущенными волосами, без чулок, только в сорочке и халате. В нормальном доме, где ее могли увидеть другие домочадцы, покидать спальню в таком виде было бы неуместно, но так как здесь кроме нее и мужа никого не было (и не могло быть), то она решила побеспокоиться об этом позже.       Воздух был тяжелым из-за множества цветов. Кристина со вздохом освободила от них часть пространства на кухне, планируя в будущем серьезно поговорить с Эриком насчет подобных жестов. Она была рада видеть цветы, но куда приятнее было бы наслаждаться ими в саду или в крайнем случае в гримерке после выступления, чем дома на каждом шагу. Ей не нравилось смотреть как они грустно и медленно увядают.       Сделав тесто для блинчиков, Кристина поставила сковороду разогреваться. Ее кулинарные навыки значительно улучшились за последние месяцы, но она по-прежнему не рисковала готовить что-то сложное. Она наливала тесто на сковороду и размышляла о разном: о своем браке, о переезде в новый дом, о начале нового сезона и репертуаре. Кристина испекла блинчики для себя и мужа, хотя сомневалась, что он появится к завтраку.       Эрик действительно встал только к трем часам. Он нашел ее в гостиной, читающую книгу и попивающую чашку травяного чая.       - Добрый день, - вежливо поздоровался муж, появляясь перед ней бодрый и свежий как ни в чем не бывало. – Почему ты не одета? – удивился он.       - Кто-то занял мою спальню, где хранятся мои наряды. Кто-то, кого я не хотела случайно разбудить, - пояснила она.       - Прошу прощения… - он понял свою оплошность. - Я не хотел доставлять неудобств.       - Все в порядке. Ты отдохнул?       - О, я полон энергии и сил, - в подтверждении слов он вытянулся по струнке, драматично взмахнув руками.       - Значит…       - У меня есть планы на сегодняшний день, - перебил он ее.       - И что это? - она с интересом посмотрела на него.       - Пение, - его глаза сверкнули. - Не урок. Ты совершенна и я бы хотел, чтобы ты спела мне. Конечно, когда будешь готова, - добавил он с достоинством.       Кристина поняла намек и не без сожаления покинула мягкое теплое кресло, которое она облюбовала. Если уж Эрик что-то задумал, проще было дать ему это, чем спорить. Хотя сегодня она была более чем расположена потакать мужу. Проходя мимо него, Кристина ласково похлопала его по груди.       - Я ожидаю, что к моем возвращению ты съешь все, что я оставила для тебя на столе.       - Если это съедобно, - подразнил он ее, нежно накрыв пальцы ладонью.       Оказавшись в спальне, она отметила, что Эрик аккуратно застелил за собой постель. Ничто не напоминало о его недавнем присутствии. Погруженная в приятные мысли, Кристина провела рукой по стеганому покрывалу, на котором не было ни складочки.       Приведя себя в порядок и надев чудесное небесно-голубое платье с весьма смелым вырезом, Кристина пригладила локоны. Ее отражение выглядело весьма соблазнительно. Недостаток свежего воздуха и солнца сделал ее бледной, но вместе с тем она не выглядела болезненной, скорее хрупкой.       Вернувшись к мужу, она нашла его на кухне, терзавшего последний блинчик с джемом.       - Ты прекрасна, - ахнул он, роняя вилку.  – Ты должна немедленно спеть мне!       - Отчего такая спешка? – удивилась она, но он уже потащил ее за собой, остановившись только у пианино.       - Разогрей голос, - милостиво разрешил он, - а потом спой мне свою самую любимую песню. Можно что-то простое, идущее от самого сердца.       Кристину не пришлось долго упрашивать. Быстро пройдя через несколько распевок, она исполнила трогательную балладу о девушке, которая ждет своего возлюбленного с войны. В оригинале баллада заканчивалась трагично, но Кристина как всегда изменила строки, позволив влюбленным встретить друг друга. Что-то внутри нее протестовало против трагических концов. Ее отец в свое время делал так же, когда пел ей или рассказывал сказки: «В мире достаточно горя, моя девочка», говорил он ей, «так зачем же множить его собственными руками»?       Эрик знал оригинальную песню, но нисколько не возражал против иной концовки. Не имело значения что она пела, пока она пела для него. Муж не спускал с нее горящего пожирающего взгляда. У него уже было ее тело, теперь он хотел ее душу. За первой песней последовала вторая, за ней еще одна. Она вкладывала в них все свои эмоции, переживания, любовь. Ее чистый небесный голос заполнил собой все пространство их подземного дома. Когда она завершала последний куплет, Эрик присоединился, и вот уже два ангела пели, сливая свои голоса в унисон.       Наконец, пение прекратилось, тишина была ошеломляющей. Лицо Эрика было мокрым от слез. Кристина коснулась своей щеки, смахивая влагу.       - Это лучшее, что я когда-либо слышал… - признался муж, опускаясь перед ней на колени и почтительно целуя руки. – Дорогая…       Больше он ничего не мог сказать. Кристина переводила дыхание, опустошенная выплеснувшимися чувствами.       - Сыграй мне что-нибудь новое, - попросила она мирно, опускаясь в кресло. – Из того, что я не слышала.       - Конечно! – он с готовностью вернулся за фортепиано.       Нежные звуки музыки обволакивали. Сочинение было прекрасно, но иного Кристина не ожидала. Все, что исходило от ее мужа, пока он был в добром настроении, было шедевром. Он был творцом, меняющим реальность, под чьими руками обыденность превращалась в чистое искусство и ее сырой природный талант, получивший огранку под его руководством, был тому подтверждением.       Они оба желали этот день заполнить только музыкой и их желание исполнилось.       Поздно вечером, Кристина ушла спать в одиночестве, оставив Эрика сочинять, но проснувшись утром, обнаружила его мирно спящим рядом. Он был одет и лежал поверх одеяла, но она была рада, что он предпочел ее кровать мрачному ящику.       На следующий день Эрик сообщил, что в ближайшее время займется переездом и спросил, не желает ли она перевезти какую-нибудь мебель отсюда в их новый дом.       - А что насчет тебя? Мне кажется все эти вещи дороги тебе.       - Мне ничего не нужно, я хочу начать новую жизнь. Буду скучать по органу, который я построил собственными руками и это была весьма непростая работа, должен заметить, но его невозможно перенести в новый дом, не прибегая к значительной перестройке… Хотя, - он задумался, потирая руки, - нет, пока мне хватит и рояля…       - Жалко, что тебе придется оставить его, я знаю, как тебе дорог этот инструмент, - вздохнула Кристина.       - Мне дорога только ты, остальное всего лишь вещи, - он отмахнулся. - К тому же, рядом с нашим домом есть церковь. Органист в ней ужасный, но орган там неплох, поэтому все в порядке. Как насчет пуфика? Кажется, ты к нему привязалась, - Эрик усмехнулся.       - Это прекрасный пуфик, - согласилась Кристина. – А что насчет твоего кресла?       - Я решу позже, -  ответил он и замолчал, раздумывая. Затем вытащил из-за пазухи конверт. – Это последний, - печально заметил он. - Признаюсь, я привязался к этим маленьким подаркам. Они открыли мне дорогу в прекрасное.       - Ты же понимаешь, что это не значит, что наша привязанность иссякнет, - она обхватила его дрожащие пальцы.       - Моя не иссякнет никогда! - с жаром пообещал он.       Кристина потянулась и поцеловала его в щеку, желая придать уверенности. Разорвав бумагу, Эрик с удивлением посмотрел на выпавший лист.       - Что это значит, дорогая? – он передал ей чистый кусочек бумаги без всяких пометок. – Где подарок? Я рассчитывал на что-то поистине грандиозное по завершению.       - Все в порядке, - усмехнулась она. – Я оставила незаполненный лист специально, чтобы ты сам мог написать все, что захочешь. Мне показалось, если там будет просто желание, это ограничит нас. Итак, что напишешь?       - Я не знаю… - глухо отозвался он, бросая на нее быстрый взгляд исподлобья. – Мои желания не поместятся на таком маленьком клочке бумаги…       - Выбери главное, - она подала ему карандаш.       Эрик серьезно задумался.       - Проклятый почерк! – ворчал он, принимаясь писать. – Если бы он не был таким корявым, то поместилось бы намного больше.       Муж протянул ей бумагу на которой было написано кривыми прыгающими буквами: «Сердце и музыка Эрика навечно принадлежат Кристине. Он желает лишь любить ее и быть любимым в ответ».       От этих простых слов что-то сжалось внутри нее. Она смотрела на гротескное лицо мужа, полное надежды, и поняла, что плачет.       - Что такое? Я расстроил тебя? – встревожился он.       - Дорогой… - она бросилась в его объятия. – Я будут рада выполнить это желание… - она всхлипнула. – Это лучшее желание на свете.       Он удовлетворенно вздохнул, вытер ее слезы и погладил по голове. Когда Кристина успокоилась, Эрик поцеловал жену как полагается любящему мужу. Они забыли про время. Жизнь под землей дает свои преимущества – у них было все время мира.       Наконец, когда губы Кристины распухли от стараний, а дыхание Эрика стало тяжелым, она отстранилась и, внимательно смотря ему в глаза, сказала:       - Я не хочу больше ждать. Давай сделаем это сегодня.       - Разве ты не хотела, чтобы это произошло в новом доме? – спросил Эрик, давая ей возможность изменить решение.       - В новый дом я хочу войти с мужчиной, который будет моим во всех смыслах, а я буду его, - возразила она.       - Тогда… О, Кристина… - он глубоко вздохнул, отводя взгляд. – Жди меня в спальне. Я скоро буду. Будь готова, моя прекрасная певчая птичка, - он поцеловал ее в висок.       И она была готова. Хотя она волновалась, внутренне она была более чем расположена к тому, что должно было случиться. Она знала, что должна выглядеть уверенной, поэтому, когда в спальню вошел Эрик, Кристина, лежа обнаженной на покрывале, поприветствовала его радостной улыбкой.       Муж, одетый в домашний шелковый халат, пристально посмотрел на нее, изучая манящие изгибы тела, затем погасил свет. Кристина услышала, как зашуршал шелк и кровать прогнулась под его весом.       Благодаря полезной литературе, в изобилии доступной в библиотеке, а также тому, что прежде они уже прикасались друг к другу, им удалось сократить количество неловких моментов. Их переполняли эмоции, неопытность, поэтому первый раз прошел быстро. Но он все же случился, поэтому это было не так уж плохо для людей, знакомых лишь с теорией. Когда они лежали, обнявшись после завершения союза, Кристина чувствовала, что гордится мужем. Эрик пребывал в ошеломленном состоянии. Он обнимал ее, шепча в макушку бесчисленные слова любви, будучи невероятно щедрым в своих похвалах, но не плакал. Ей было больно, но дискомфорт был ожидаем и не стал сюрпризом.       Как и с поцелуями, они начали с малого, но двигаясь постепенно, они станут лучше. Кристина не сомневалась, что их тела гармонично сольются как сливаются их голоса.       На следующее утро она проснулась в отличном настроении. Эрик уже был одет и сидел на стуле рядом с кроватью, наблюдая за женой. Он выглядел расстроенным.       - Эрик? – она тут же села. – Что случилось?       - Эта вещь бесполезна! – он в раздражении бросил на кровать неопрятную толстую тетрадь, полную нотных записей красными чернилами. – Моя работа не имеет смысла. Теперь в ней нет ни слова правды. Двадцать лет потрачены впустую, ведь Дон Жуан действительно восторжествовал!       - Это тебя расстраивает? – дипломатично спросила Кристина.       - Конечно, расстраивает! – рявкнул он, нервно шагая по комнате. - Музыка не должна лгать!       - Однако все в ней практически правда – кроме концовки. Тебе лишь нужно изменить ее и добавить новую часть.       - О! – он резко развернулся, удивленно посмотрев на нее. – Моя дорогая, ты права! Я должен сочинить новую музыку! Тогда это будет достойный и правдивый финал.       Он бросился к ней и с жаром поцеловал.       - Я обожаю тебя! – прошептал Эрик ей на ухо и тут же отстранился, забирая тетрадь.       Через несколько минут Кристина услышала торжественные звуки органа. Она со вздохом откинулась на подушки, по ее губам блуждала довольная улыбка. Без сомнения, с ними все будет в порядке.