Тонкие запястья

Раздевалка освещалась только лишь тусклым светом мерцающей лампочки, грозившей вот-вот перегореть. Натаниэль медленно перевёл обеспокоенный взгляд на третий номер, который, словно уловив это, инстинктивно сжал кулаки. Жан был не в курсе всего, однако был уверен — ничего хорошего точно не произойдёт. Поскольку все остальные спортсмены уже успели разойтись по комнатам после очередной ночной тренировки, где каждый работал на износ, в помещении их оставалось всего лишь трое. Веснински, осторожно поднявшись со своего места, размеренными шагами направился в сторону защитника и, облокотившись плечом о холодную стену, осторожно произнёс: — Уходи. Моро поднял на него взгляд, в котором читалась смесь непонимания и переживания за старого друга, с которым они заперты в Замке Эвермор уже не первый год. — Иди в комнату. Я скоро вернусь, — Натаниэль старался говорить максимально спокойно, насколько было это возможно в его ситуации, однако слова всё равно звучали нервно и обрывисто. Защитник слабо кивнул, очевидно, не веря в сказанное, однако медленно поднялся, так, что деревянная скамейка с глухим скрипом отодвинулась к стене. Нападающий несильно сжал плечо друга, безмолвно говоря, что всё будет в порядке. Тот, напоследок обернувшись, вышел за порог раздевалки, негромко хлопнув дверью. В порядке. Он возненавидел это слово ровно после первого раза, когда его пришлось впервые употребить, ведь по пальцам можно пересчитать разы, когда оно использовалось по назначению, а не чтобы обнадёжить другого человека, которым зачастую оказывался Жан. Натаниэль чувствовал за него ответственность, несмотря на то, что их не связывало ничего, кроме общей участи. Он будто хотел огородить Моро от всего плохого, что происходило вокруг. Однако, к сожалению, это невозможно, поэтому максимум, что он мог сделать — не нагружать друга своими проблемами. Четвёртый номер тяжело сглотнул, ощущая тяжесть в голове и желание провалиться сквозь землю. Оказаться где угодно, но не здесь. Не в этом проклятом Замке. С того момента, как он приехал сюда, прошло восемь лет, и за это время он смог испытать положительные эмоции всего пару раз, так или иначе связанные с Жаном. Возможно, после этого он почувствовал дружескую связь, которая выглядела больше как последний шанс. Обоим казалось, что друг без друга они просто-напросто не выживут. Подняв голову, он столкнулся со взором карих глаз, в которых блестел знакомый недобрый огонёк. Нат постарался сфокусировать свой взгляд, но изображение то и дело размывалось, а ноги уже стали ватными — то-ли от стресса, то-ли от двухдневного голода. Морияма с силой надавил на плечо, призывая не отворачиваться. Парень поморщился, однако нехотя подчинился. — Не люблю, когда меня подставляют, Натаниэль, — сказал Рико, противно растягивая гласные, будто пробуя на вкус его имя. — Я думал, что ты это знаешь. Веснински прекрасно помнил правила Эвермора и понимал, что его общее состояние никого не волнует и волновать не будет, особенно в моменты, когда он выходит на поле. Он знал, что не должен был терять навык игры, но в последнее время ему стало невыносимо просыпаться в холодном поту после очередного ночного кошмара или пытаться избавиться от панической атаки. Сначала это всё ещё можно было терпеть, и в какой-то момент ему даже казалось, что он смог смириться со всем происходящим и осталось только дождаться выпуска. Вот только, в попытках найти способ, который помог бы ему успокаиваться и отвлекаться от реальности, он столкнулся с последствиями, к которым явно готов не был. Flashback А началось всё ещё два года назад. Днём, когда он должен был справлять свой шестнадцатый день рождения, однако это Эвермор, а значит, ни о каком празднике речи и не шло. Всё детство он мечтал испытать это приятное чувство ожидания особенного дня, но со временем, годам к пятнадцати, даже перестал бы отсчитывать, сколько осталось до него. А смысл? Если бы не Жан, который каждый раз поздравлял его с такой искренностью, на которую только был способен, а под конец дня обязательно заставлял загадать желание. Натаниэль этого никогда не понимал, ибо не верил в подобное, однако, чтобы не расстраивать друга, каждый раз шептал лишь одно предложение. Я хочу выбраться отсюда. Это было, наверное, самым его сокровенным желанием, ведь что ему ещё нужно? Свобода — то, что есть у миллионов людей. То, о чём многие даже не задумываются. Да и, вероятнее всего, он и сам находился бы в их числе, стоило бы только судьбе отнестись к нему чуть лояльнее. После небольшого импровизированного празднования, которое проходило исключительно за закрытой дверью и только вдвоём, дабы постараться создать хоть небольшую иллюзию уединения (говорить всё равно приходилось чуть ли не шёпотом, спасибо прекрасной шумоизоляции. Или её отсутствию), парни начали собираться на ночную тренировку, хотя, говоря честно, это было последнее, чем они хотели заняться в тот момент. Выйдя из комнаты в числе последних, они направились в сторону раздевалки, где витал смешанный запах сырости и стойкого одеколона. *** Переодевшись в спортивную форму и натянув на себя защитную экипировку, заприметил он одну необычную вещь: в раздевалке не было Рико. Вообще, странно, что он заметил это только сейчас, когда им вот-вот выходить на поле. Кинув многозначительный взгляд на Моро, сидящего по правую руку от него, Натаниэль хотел поделиться наблюдением, однако в ту же секунду дверь с глухим скрипом распахнулась, и спортсмены один за другим начали покидать помещение, выходя на поле. *** Разминка прошла спокойно. Он бы даже сказал тихо, что бывает крайне редко и, как правило, ни к чему хорошему не ведёт. Так было и в этот раз. Все уже собирались вставать по своим местам и готовиться к игре, как на поле вышел уже экипированный и держащий в руке клюшку Рико. Был он, мягко говоря, не в самом лучшем расположении духа. Его губы, обычно расплывающиеся в мерзкой ухмылке, были зажаты, а все сказанные слова звучали резко и грубо. И вот с этого момента, момента его появления, тренировка пошла явно не по тому сценарию. По крайней мере для Натаниэля. Игра была сложной и грязной. Постоянные потасовки и драки оставили на его теле с десяток новых ссадин и гематом, и причиной почти всех из них был Морияма. Он, будто желая отыграться именно на Веснински, старался максимально задеть его. Словно тот виноват во всех его проблемах. В одной из таких драк Рико со всей силы схватил Натаниэля за запястье, раздирая ногтями бледную кожу. *** Вроде не произошло ничего нового, такое случается регулярно, однако этот день положил начало всему, что стало происходить с Натаниэлем в дальнейшем. После тренировки, дождавшись, когда спортсмены поскорее примут душ и разбредутся по своим комнатам, Натаниэль, стянув с себя всю одежду, вместо привычной еле тёплой температуры, выкрутил кран максимально влево. Из крана потекла горячая вода, поднимая небольшие клубья пара в воздух, а одно-единственное зеркало вскоре запотело. Поначалу, засунув под воду травмированное запястье, на котором оставались следы уже запёкшейся крови, он почувствовал резкое жжение, от которого сперва неприятно поморщился, но уже через пару секунд привык к этому ощущению. Оно показалось ему даже в чём-то приятным. Плюнув на всё, Натаниэль, поддавшись горячим струям, решил попробовать залезть целиком. Капли стекали по его обнажённым предплечьям, оставляя за собой красные полосы, которые тут же воспалялись. Проведя большим пальцем по руке, Веснински осмотрел все свои синяки, что заполоняли его конечности, заходя на живот и спину, а затем вновь перевёл взгляд на запястья. Вдруг пришло осознание того, что большинство повреждений на его теле появилось от рук одного человека, отчего на душе стало очень мерзко и противно от себя самого. Мысли сменяли друг друга в темпе вальса, и каждая из них была пропитана ненавистью. Почему он позволяет этому человеку касаться себя? Почему не может прекратить всё это прямо сейчас? Вообще, ответ на эти вопросы лежал на поверхности, однако сейчас его с головой накрыло состояние беспомощности, поэтому пораскинуть мозгами или посоветоваться со здравым смыслом сейчас было выше его сил. Вскоре вся кожа раскраснелась, однако на фоне всей неопределённости и неприязни к себе и собственному телу, это казалось чем-то приятным. Чем-то, что на секунду помогает перевести дух и оторваться от размышлений. Что-то, что может отрезвить тебя. С тех пор всё и началось. Со временем это превратилось в своеобразный ночной ритуал, и вскоре уснуть без этого стало почти нереальным. Тревожные мысли крутились в голове двадцать четыре часа в сутки, но и это было не самым страшным. Flashback Отойдя от минутного оцепенения, в котором он пребывал это время, Натаниэль постарался прийти в себя, однако все попытки были тщетны. Ноги будто стали ватными. Первому номеру, что прямо сейчас продолжал пилить его своим взглядом, это явно не нравилось, ибо его дыхание стало тяжелым, а вена на шее вздулась. — Что тебе нужно? — сухо спросил Натаниэль, прощупав левой рукой стену позади себя, на случай, если на ногах он всё же не удержится. Вместо ответа прилетела сильная пощечина, от которой в глазах потемнело. Найдя опору, он ухватился за неё, дабы не потерять хоть какое-то равновесие. Вслед за пощёчиной последовал кулак с перстнем, который Морияма носил на указательном пальце правой руки. Кровь тонкими струйками стекала по его скуле, попадая в уголок растрескавшейся губы, отчего во рту появился неприятный металлический привкус. Веснински поморщился, стараясь максимально отдалиться от первого номера, чувствуя, что такими темпами быстро потеряет сознание. — Прекрати, — нервно выкрикнул он. Это был первый раз, когда нападающий попросил его прекратить. Как и стоило ожидать, ни к чему хорошему это не привело. Морияма не из тех, кто способен на сочувствие. В ту же секунду Натаниэль ощутил ещё один удар в районе рёбер, такой сильный, что показалось, будто весь воздух из лёгких выбили. Вскоре он уже лежал на полу, хрипло кашляя и корчась от боли. Чрезмерная худоба давала о себе знать. Рёбра начали болеть ещё давно, доходило до того, что из-за этого Веснински не мог спать по ночам, поэтому можно представить, что он чувствует прямо сейчас. Дышать стало тяжелее. Каждый вдох отдавал немыслимой болью, и дышать полной грудью не получалось. Когда кислорода хватать и вовсе перестало, Натаниэль почувствовал, как конечности становятся невесомыми и ватными. Картинка перед глазами на одну лишь секунду стала яркой, а затем потухла. Звуки, которые он и до этого слышал как сквозь воду, стали стихать. *** Когда Натаниэль открыл глаза в следующий раз, в раздевалке было уже темно, а самое главное — он находился там один. В любой другой ситуации он бы задался вопросом, куда подевался Рико, но сейчас, когда он пребывает в таком состоянии, его это, мягко говоря, не ебёт. Главной задачей сейчас было добраться до комнаты, не наткнувшись ни на кого по дороге. Предприняв попытку подняться, Натаниэль тихо зашипел от разливающейся по телу боли, но делать было нечего, перспектива провести здесь всю ночь его не устраивала. Как минимум, он должен появиться перед Жаном. Нат не имел права оставлять его одного, он обещал вернуться. *** Дверь тихонько скрипнула, и в гробовой тишине звук разлетелся по комнате, ударяясь о стены и повисая в воздухе неловкой паузой. Жан, сидевший на кровати, напрягся, с опаской оборачиваясь назад. Натаниэль, почувствовав вину, медленно прошёл вглубь комнаты. — Привет, — откашлявшись, произнёс он. Моро, осторожно поднявшись на ноги, сделал пару шагов в сторону прикроватной тумбочки, чтобы зажечь старую настольную лампу — единственный источник света, который находился здесь не очень-то и легально. Слабый свет разлился по помещению, освещая лица обоих. — Что с тобой? — дрогнувшим голосом спросил Моро, глядя на свежие кровоподтёки. Лицо. — Ничего страшного, — соврал Веснински, пытаясь быстро перевести тему, однако защитник, ожидаемо, не дал этого сделать (что ж, попробовать стоило). — Что произошло? — уже более настойчиво допытывался Жан, — Он тебя тронул? Смысла врать больше не было, тот и сам прекрасно всё видит и вряд-ли поверит в историю про то, что он упал с лестницы. — Да. Пусть для Моро откроется хоть одна правда. Он устал от бесконечной лжи, в которой вынужден находиться. До Натаниэля донеслись тихие всхлипы Жана, который уже едва ли не прижимался к нему. — Тише, — прошептал он, заключая защитника в объятия, — я тут, всё хорошо. Очередная ложь. — Что произошло после моего ухода? — Пожалуйста, давай поговорим об этом чуть позже. — Когда? — всё не унимался он. — Завтра. Я всё тебе объясню, правда, но не сейчас. Неодобрительно покосившись на Натаниэля, Моро осторожно кивнул: — Как ты? — В порядке, — он постарался выдавить улыбку, но получилось не очень-то правдоподобно. — Хорошо, — нехотя согласился защитник. — Пойдем спать, я устал. Этой ночью Веснински ещё предстоит обдумать то, что придётся завтра рассказать другу. Несмотря на тяжелый день и изнурительные тренировки, уснуть не получалось очень долго. В голове крутилась бесконечная вереница мыслей, а также самый главный вопрос: готов ли он открыть правду перед другом? С одной стороны, это могло бы пойти ему на пользу и помочь справиться с эмоциями, однако с другой, он никогда не делал подобного прежде, потому и боялся. Другой человек способен вытащить тебя из скорлупы, заставить почувствовать себя значимым и нужным, либо он может поднять тебя наверх лишь для того, чтобы сбросить вниз. И окажешься ты в такой тьме, какой прежде и не видал. Пусть даже это человек, с которым он рос вместе всё детство, который, казалось бы, не способен на предательство. Веснински не может доверять никому на сто процентов и, скорее всего, не сможет никогда. С тех пор, как Натаниэль, будучи ещё маленьким мальчиком, был продан клану Морияма, он исчерпал лимит доверия к людям, огораживаясь от них невидимой стеной. *** Казалось, Веснински закрыл глаза всего на одну секунду, и за окном было ещё темно, однако сейчас он поморщился от настойчивого звона будильника, заполняющего пространство. Простонав от досады, парень тут же почувствовал, как виски наливаются пульсирующей болью, отчего хочется зарыться в подушку, отгораживая себя от внешнего мира. Впрочем, он это и сделал, но, к сожалению, лишь в своих мыслях. Что ж, жизнь несправедлива, и именно поэтому нужно пытаться встать с кровати любой ценой. Жан тем временем продолжал мирно посапывать, переворачиваясь с одного бока на другой. Его не разбудит ни атомная война, ни второе пришествие, ни бесхребетность тех мразей, что открутят им позвонки, когда они опоздают. Аккуратно потормошив защитника за воротник растянутой футболки, Натаниэль мысленно пожелал поскорее сдохнуть тем, кто придумал ранние подъемы. — Пора вставать, — громче произнес он, надеясь, что это поможет. Жан, промычав что-то нечленораздельное, вновь перевернулся и закрыл уши подушкой. Как говорится, каждое утро у нас начинается одинаково. Вот только сегодня задача немного усложнилась, на что, скорее всего, повлиял недосып. — Жааан, — продолжил Нат, буквально заставляя принять сидячее положение. Хоть додумался будильник на десять минут раньше положенного поставить. Ещё чуть посопротивлявшись, Моро всё же поддался, после чего Веснински облегчённо выдохнул. Спасибо и на этом. — Поднимайся давай, ты же знаешь, что опозданий они не потерпят. Жан слабо кивнул, а затем поплёлся в сторону шкафа, дабы взять чистых вещей. *** Переодевшись в новый комплект формы, оба быстрым шагом вышли из комнаты, направляясь в сторону лестницы. Времени на завтрак им давалось очень мало, а потому опаздывать было крайне нежелательно. Зайдя в небольшую столовую, Натаниэль в очередной раз убедился, что это больше походит на психиатрическую больницу, причём ту, куда приходишь с одной проблемой, а уходишь с тремя. Пройдя вглубь помещения, они нашли два самых отстроённых от общей массы спортсменов места. — Мда, еда как обычно, — сухо прокомментировал Жан, окинув взглядом железную тарелку с какой-то липкой субстанцией, которая, судя по всему, являлась кашей. И посуда, как из зоны, вот честное слово… Вообще, довольно стандартная. Такая часто использовалась для походов, однако такое сравнение подходит куда больше. Под стать ситуации. Скорее всего, если перевернуть эту тарелку над головой, содержимое останется в ней, но проверять это, конечно же, никто не рискнет. (опасно для вашей жизни) Присев на деревянную скамейку, Натаниэль внимательнее осмотрел пищу. В одной тарелке в районе двухсот калорий, которые, при удачном раскладе, можно сжечь за пару часов, что, в принципе, довольно неплохо. Однако, стоило ему поднести ко рту одну ложку, как желудок неприятно скрутило, а пальцы пришлось сжать до побеления костяшек, дабы унять дрожь. Он понимал, что силы его не бесконечны, но сейчас было проще хоронить себя, чем бороться с внутренним противостоянием. С неким голосом в голове, который берёт под контроль сознание и твердит, что ты недостоин того, чтобы поесть, что ты должен сбросить ещё пару килограмм. Ещё совсем чуть-чуть. Ты сможешь это контролировать. Нет! Нет! Отбросив прибор в сторону так, что тот с глухим стуком отлетел на пол, чем привлек общее внимание, Натаниэль, подорвавшись с места, рванул прочь. Нападающий не помнил, как захлопнул за собой железную дверь, не помнил, как пробежал целый коридор, ну и, наконец, не помнил, как оказался в туалете, сидящим на холодном полу. Дорожки слёз стекали по его щекам, попадая в уголки губ и падая на белый кафель. Он вновь поддался порыву эмоций, захлестнувших его с головой, однако по-другому было невозможно. Он устал бороться, устал быть сильным, устал играть по чужим правилам. За помощью обратиться было не к кому, а надеяться на лучший исход событий бесполезно. Ему нужно было выбираться отсюда, причём в срочном порядке, иначе он умрёт. Руки дрожали, а в груди появилось чувство страха, который наседал на него всё сильнее с каждой секундой. Дыхание стало прерывистым и вскоре вовсе окончательно сбилось, заставляя ловить ртом воздух. *** Прошло минут десять, или пятнадцать, а может и тридцать. Всё это время он провел в прострации и опомнился лишь в тот момент, когда в дверь постучали. На негнущихся ногах Натаниэль подошёл к двери, а затем с опаской приоткрыл её, сразу прижавшись спиной к стене. В дверном проеме показалась фигура Жана. Защитник зашёл внутрь, осторожно прикрыв за собой дверь. — Что произошло? — Спросил он, обхватив Ната за плечи. Тотчас появилось желание скинуть руку, но он не мог это сделать. — Всё в порядке. — В порядке?! — выкрикнул Жан, однако тут же осекся, переходя на шёпот, — я, конечно, не знаю всей ситуации, но ты явно не в порядке. Очередная правда… На секунду Моро замолчал, будто раздумывая над сказанным. — Мы опаздываем, скоро начало тренировки, — произнес он, — но не думай, что я всё забыл. Обрадовавшись тому, что ему в который раз удалось отсрочить неизбежное, Натаниэль кивнул, после чего оба направились в сторону раздевалок. *** Раздевалки и отсутствие раздельных душевых кабинок стало для него очередным триггером и спусковым крючком. Переодеваться в присутствии других было невыносимо, однако сделать с этим ничего нельзя, поэтому остается только надевать непринуждённую маску. Нацепив на себя всю экипировку, спортсмены организованным (да что уж там организованным) строем зашагали в сторону поля, однако у самого входа чья-то сильная рука схватила нападающего за локоть, оттащив в сторону. Испугавшись, Натаниэль чуть не вскрикнул, но быстро взял себя в руки и взглянул на «похитителя», никак не ожидая увидеть… Ичиро? — Чт… — Сегодня. На третьем этаже. После всех тренировок, — сказал Морияма, а затем подтолкнул того обратно в толпу. *** Всю тренировку Натаниэль лихорадочно прокручивал у себя в голове, что же он мог натворить такого, что с ним решил поговорить Ичиро (то, что Веснински не показывает никаких результатов на тренировках, он давно учёл, но в этом случае ему неплохо достается и от Рико). Из-за предстоящего разговора играть получалось только хуже и хуже. Нат не мог сосредоточиться даже на самых банальных вещах, а клюшка постоянно пыталась выскочить из рук. Нападающий уже несколько раз ловил обеспокоенный взгляд Жана, терпение которого, похоже, скоро лопнет, и он всё-таки подойдёт к Натаниэлю, чтобы лично убедиться, что Веснински сможет дотянуть до конца тренировки. А ещё Нат встречал яростный взгляд Рико, который, видимо, скоро будет готов убить его прямо на поле. Наконец, когда все тренировки подошли к концу, Натаниэль одним из первых покинул поле и, сняв экипировку, пошёл в душ. Возможно, сегодня ему достанется в несколько раз больше, а может, ему повезёт и его убьют, тогда Нат перестанет мучаться. Хотя, что тогда будет с Жаном? Если он потеряет ещё и Веснински, то не переживёт этого. Когда из команды ушёл Кевин, это подкосило Моро, хоть он и пытался этого не показывать. Снова включив максимально горячую воду, он посчитал до десяти и крутанул кран в обратную сторону. Тело била сильная дрожь, а с плеч стекала ледяная вода. Зато пришёл в себя. Задерживаться было нельзя, поэтому уже через пару минут Веснински выходил из раздевалки. Внезапно на его плечо легла чья-то рука. Вздрогнув от неожиданности, Нат осторожно развернулся. Перед ним стоял Жан. — Ты обещал поговорить. — взгляд Моро не предвещал ничего хорошего, но, сколько бы он не пытался корчить из себя злого, было видно, что на самом деле защитник просто переживает. — Пожалуйста, давай попозже. Сейчас нет времени. Похоже, на лице Натаниэля было всё написано, потому что, что-то прикинув у себя в голове, Жан без лишних вопросов отпустил его. — Только будь осторожней. *** Поднимаясь по лестнице, Натаниэль буквально слышал каждый удар своего сердца, которое, казалось, прямо сейчас выпрыгнет из груди. Что могло случиться, чтобы человек, с которым за всё время проживания здесь он говорил от силы пару раз, и то, в каких-то особых случаях, позвал его на обычный разговор? Вряд-ли этот тет-а-тет приведёт к чему-то хорошему, ибо какова вероятность того, что Ичиро пригласит его погонять чаи? Прикинув ещё пару вариантов развития событий, он понял, что вероятность благоприятного исхода сводится к нулю. Зайдя в пустой коридор, освещаемый лишь слабым солнечным светом, что струился из прощелины занавешенного окна, Натаниэль, завидя тёмную фигуру, стоящую у подоконника, двинулся вперёд, крепко сжимая кулаки, дабы скрыть накатывающее волнение. Держась на некотором расстоянии от мужчины, он предпринял попытку заглянуть в тёмные глаза напротив, однако Морияма крепкой хваткой схватил его за воротник футболки, заставляя сократить дистанцию. — Что, чёрт возьми, происходит? — Спросил Ичиро, шумно выдыхая. — Я... — начал было Натаниэль, но страх взял над ним верх, не давая вымолвить ни слова. Рука... С каких пор он стал так болезненно реагировать на любые прикосновения? Дыши... — Устраивать с тобой разборки у меня нет возможности, — почти шёпотом проговорил Морияма, — как спортсмен ты стал абсолютно бесполезен. Разгребать твои личные проблемы я не собираюсь, но места в спорте для тебя больше нет. Думаю, ты сам это понимаешь, — последнюю фразу тот буквально выплюнул ему в лицо, не отводя взгляда. Натаниэль лишь обречённо вздохнул, надеясь, что японец поскорее дойдёт до сути своего монолога. — Предлагаю тебе сделку. Ты должен будешь убраться из университета, не попавшись никому на глаза, тем самым освободив место для нового спортсмена, — Ичиро выдержал небольшую паузу, как бы давая возможность переварить услышанное, — сегодня ночью. В коридорах будет тихо. Я об этом позабочусь. Морияма передал ему небольшой ключ. Немного помявшись, парень принял его, сразу сжав в ладони. Железо неприятно вонзилось в кожу рук. — Хорошо, — немного запнувшись, проговорил четвёртый номер. — Не вызови подозрений. Нужно соблюдать осторожность. *** Весь путь до комнаты он прошёл, витая в своих мыслях. Сегодня воскресенье, а значит, необходимость посещать занятия в университете отпадает, поэтому у спортсменов образовалось некое «окно», позволяющее хоть чуть-чуть перевести дух. Распахнув дверь в комнату, Натаниэль буквально завалился на кровать, чувствуя сильное изнеможение. — Нат... — тихо произнёс Моро. Слова эхом разлетелись по сознанию, наполняя его множеством различных мыслей. Натаниэль не сможет оставить его здесь. Ни за что. Веснински всё это время выступал в роли груши для битья, и если он уйдет, эта участь автоматически предастся Жану. Нет, он никогда не допустит этого. — Послушай, — начал парень, принимая сидячее положение, — нам нужно бежать. Сегодня. — Что?.. — кажется, не совсем понял его слова защитник. Обернувшись, как будто в комнате мог находиться кто-то посторонний, Натаниэль поднялся, пересаживаясь ближе к другу. — Я говорил с Ичиро, — всё-таки признался он, потупив взгляд в пол. — Ну, это я понял, — выпалил Жан, — о чём вы говорили? — Я не могу тут оставаться, — прошептал Веснински, ощущая свою беспомощность, — мы не можем здесь оставаться. — Чего? — в недоумении произнёс Моро. — Нам нужно отсюда выбираться. — И когда ты это предлагаешь сделать? — Сегодня ночью. В коридорах будет пусто. — Нас всё равно поймают. — Ичиро обещал с этим помочь. — Он сам тебе это предложил? Натаниэль медленно кивнул, наблюдая за реакцией друга, решив временно умолчать тот факт, что отпускали только самого нападающего. Он не имел права тянуть Моро за собой, однако и оставлять его здесь одного казалось невозможным. Чуть поразмыслив, Жан положил ладонь на плечо парня, как бы надеясь дать немного поддержки, но Веснински инстинктивно вздрогнул, тем самым напугав его. — Что с тобой происходит?— спросил он, больше не пытаясь дотронуться. — Хреново себя чувствую, — уклончиво ответил четвёртый номер. Отчасти это было правдой. Вернее, недоговорённой правдой, — всё наладится. — Какой у тебя план? «Если бы он существовал, то я бы с превеликой радостью просветил тебя, но увы, придется жить по принципу "как карта ляжет"» — У меня есть ключ от главной двери. Нужно попасть туда после ночной тренировки, когда все разойдутся по комнатам. Третий номер тяжело вздохнул, давая понять, что не очень-то доверяет этому. — У нас нет выхода, Жан, — почти умоляюще проговорил Нат, заглядывая в глаза собеседнику. — А... Что произошло в столовой? В этот момент парень почувствовал, как его сердце вновь начало отсчитывать удары, точно как десять минут назад, когда тот только шёл на разговор. Ладони вспотели, а на подкорке сознания послышался голос, который до этого момента появлялся лишь изредка. И если всегда его было достаточно просто заглушить, то сейчас он будто завладел им. Будто он проник в его тело. Казалось, что его собственная жизнь принадлежала кому-то постороннему. «Ты не можешь ему сказать. Что тогда о тебе подумает единственный дорогой человек? Он откажется от тебя. Никому не обязательно обо мне это знать.» — Нат, — Жан вновь дотронулся до него, однако быстро отдёрнул руку, — ты как-будто находился не здесь. — Всё в порядке. Скоро начало тренировки. — Почему ты не хочешь разговаривать со мной? — Прости, — почувствовав себя виноватым, сказал Натаниэль, — мне тяжело. Я обязательно расскажу тебе всё, но чуть позже. *** Последнюю ночную тренировку, наверное, можно было отнести в список самых сложных. Дело даже не в упражнениях или самой игре. Дело в концентрации, которая отсутствовала напрочь. Сосредоточиться на спорте невозможно, когда буквально через пару часов твоя жизнь должна будет разделиться на «до» и «после». Всю тренировку Натаниэль то и дело погружался в свои мысли, отгораживая себя от происходящего на поле, отчего тут же отхватывал от Хозяина. Жан тоже не мог сосредоточиться на игре. В течение тренировки Нат замечал, как друг витает где-то в облаках и погружается в мысли, иногда нервно посматривая на Морияма, тем самым, похоже, пытаясь привести себя в чувство и собраться. Рико же очень недобро косился на Веснински, но тот уже не обращал внимания. Сегодня они наконец сбегут из этого места и будут свободны. Ичиро намного облегчил им задачу, но всё равно придётся быть предельно осторожными. Хоть Морияма предложил сделку, проследить за всеми у него вряд ли удастся, несмотря на то, сколько власти он имеет. *** Тренировка окончилась, и друзья вместе направились к своей комнате. Никто ничего не говорил, каждый думал о своём. Сколько бы раз Натаниэль не уверял Жана, что всё будет хорошо, друг не переставал себя накручивать. Сам же Нат всё ещё размышлял над их побегом и разными ситуациями, которые могут произойти во время него. Когда парни подошли к комнате, Моро привычно открыл дверь и зашёл первым. Комната выглядела как обычно, если бы кто-то решил заглянуть к ребятам, он не заметил бы ничего странного. Но вот они достают из-под своих кроватей дорожные сумки. Из вещей решили брать только самое нужное. Да и того, что можно было бы забрать с собой, было немного. Заметив уже знакомый альбом, Натаниэль тяжело вздохнул: — Мы же договорились брать самое необходимое. Зачем тебе эти фантики? — Они тоже очень важны для меня. К тому же не занимают слишком много места. Ещё до того, как Веснински попал к Воронам, Жан собирал фантики от всяких сладостей, что удавалось достать в Эверморе. Неудивительно, что коллекция была совсем небольшой, ведь им было строго запрещены любые вольности, но правила созданы для того, чтобы их нарушать, не так ли? Часто, когда они ехали куда-то и останавливались на заправках, Нат брал конфеты для друга, чему тот был безмерно рад. Ничего не ответив защитнику, Натаниэль застегнул сумку и проверил, чтобы ключ был с ним. *** Подождав ещё два часа, друзья вышли из комнаты. Тëмные коридоры пустовали и навевали ещё больше тревоги. Хоть ребята и пытались идти бесшумно, эхо шагов разносилось дальше по коридорам. Спустившись на первый этаж, они должны были пройти ещё пару поворотов, но внезапно Веснински схватил друга за руку и показал, чтобы тот молчал. С нужной им стороны доносилось еле слышное перешептывание. Взглянув из-за угла, Натаниэль заметил Рико с каким-то человеком, лица которого не разобрал. Похоже, Морияма тоже их услышал, потому что они направлялись в сторону беженцев. Одновременно испугавшись и удивившись, Нат взглянул по сторонам, чтобы убедиться, что в других коридорах никого нет, и, недолго думая, ведь весь вечер сегодня только и представлял, что может пойти не так и как это обойти, Нат потащил Моро за собой по другому пути. Он, конечно, был дольше, зато там нет Рико, что уже делает его безопаснее. Жана потряхивало от тревоги, несмотря на то, что они держались за руки. Это чувствовалось. Хоть и будучи напуганным, он старался держать себя в руках, за что Веснински был ему очень благодарен, ведь если он отвлечется от пути, точно не сможет больше сконцентрироваться. И вот, наконец, перед их глазами заветная дверь, а у одного из них ключ от неё. Ещё немного, и они будут свободны, но, почему-то, оба стоят около выхода и просто смотрят вникуда. Встряхнув головой, Натаниэль достал ключ и подошёл к двери. Замок поддался довольно легко, и уже через пару секунд дверь была открыта. — Ну что, пойдем?