Биохимия

«Даже если бы передо мной зияла пропасть, я бы предпочла спасению гибель в объятиях этой женщины.»

Жюстина. Маркиз де Сад.

Это был обычный будний день, полный усталости, тоски по сну и жаренным пельменям. Перелистывая конспект по биохимии, страницу за страницей, Василина медленно, но верно уходила в мир иной, в мир Морфия, частички которого наверняка оставались в её тетрадях после лекций. Проснулась Василина связанная. Не сразу осознав ситуацию, она помотала головой из стороны в сторону, поморщилась от протяжной боли в затëкшей шее. Попыталась подвигать плечами, но всё было тщетно: к стулу её примотали на совесть. Зелёной, мать её, изолентой с пометкой "биоразлогаемо". Руки были скреплены сзади, каждая нога была аккуратно поставлена к соответствующей ножке стула. Было видно, что работа сделана с любовью и нежностью. Прохладный воздух всколыхнул рыжие волосы, Василина заметила в левом верхнем углу этой светлой комнаты небольшое окно, а ещё она заметила полное отсутствие одежды на себе. Почему-то, неловкости от этого Василина совсем не ощущала. Наоборот, нынешнее положение дел даже приносило ей некоторое, неведомое до этого удовольствие. Стул, на котором она сидела, был деревянным и твёрдым. Школьным. Совершенно неудобным. Проматерившись, она уже хотела раскачать его, но увидела, что стул был приварен к серому полу, отражавшему свет с потолка. В целом, комната была довольно светлая: стеклянный потолок, белые стены, на верху которых оставались маленькие выбоинки – окна, а осташаяся часть практически полностью покрылась зеркалами, в ближайших из которых Василина смогла разглядеть своё уставшее, слегка опухшее лицо, покрасневшую замерзжую кожу. Она нервно улыбнулась своему отражению. Видимо, улыбка оказалась такой кривой и безнадежной, что оно (отражение) бессовестно показало ей фак, спокойно встало со стула и, пересев на зелёную инвалидную коляску, выкатилось из зоны видимости. Внезапно с протяжным скрипом отварилась тяжёлая железная дверь, покрытая белой эмалевой краской. В проход вошла женщина лет тридцати, с удивительно зелёной кожей и удивительным отсутствием одежды. Видимо, в пределах этой комнаты одежда считалась моветоном. Когда она повернулась, чтобы закрыть дверь на замок, Василина уже с интересом разглядывала незнакомку. Та была очень высокая, с элегантной шеей, на которой выступали маленькие наросты, в местах на стыках костей и хрящей. Зелёное лицо толком не выражало ничего, кроме некоторой тоски и презрения к окружающему миру. Когда они встретились глазами, Василину прошибло лёгким разрядом тока. Она вздрогнула и поморщилась. Зеленая женщина подошла ближе к ней, провела рукой с длинными пальцами по веснушчатому плечу. Её прикосновения были мягкими, но довольно холодными, она была покрыта тонким слоем нелипкой слизи. Волосы на её голове представляли собой тончайшие зеленые нити, сотканные будто бы из малахита, они были пушистые и кажется, на их поверхности были споры. — Стоп слово – цикл Кребса. Эта фраза раздалась эхом по всему помещению, её глубокий голос впадал в уши, а из них перетекал в самое сердце, оставляя после себя мягкий осадок, предвещающий скорую кончину. Она подошла ещё ближе, остановилась на расстоянии двадцати сантиметров, наклонилась, и больше не произносила ничего, продолжая пристально вглядываться в лицо Василины, которая застыла в немом шоке. Зелёная женщина наклонилась ещё, а потом, совершенно неожиданно поцеловала Василину. Этот поцелуй был очень жадный, вместе со своей слюной или жидкостью её заменяющий, ведь она была скорее сладкой и опьяняющей, с поцелуем Биохимия перекрыла возможность дышать. Почему биохимия? У Василины сейчас не было сил и времени думать об этом, однако даже задыхаясь она почувствовала миллионы прикосновений тонких длинных волос к своим рукам и ногам. Её окутывали коконом, она становилась частью большого зелëного кокона, а значит, дальше стадия бабочки или мумии, как повезёт. Василина почувствовала, как она отсоединяется от стула с характерным звонким звуком. Теперь в её рту был кусок тыквы? Но нет, это не была тыква, скорее что-то среднее между ней и дыней – папайа. Её рот был заткнут куском папайи, но хотя бы дыхательные пути были свободны, как и руки с ногами. Она стояла своим нетвёрдым шагом на мельчайшей траве или мхе, сгорбившись, совершенно голая. Василина выплюнула папайю и начала судорожно глотать воздух, а после, явно попав под воздействие окружающей обстановке сама прильнула в поцелуе к зелёной женщине. Та отвечала на этот раз мягче, однако вскоре, она вновь переняла инициативу и аккуратно положила Василину на траву. Кажется, Биохимию совсем перестало интересовать чужое согласие, если когда-то вообще интересовало. Она провела пальцами по животу, добралась до пупка и ткнула в него. Этот жест был весьма неожиданный и весь стресс, что накопился до этого в Василине выпустился на волю вместе с тихим смешком, больше похожим на фырканье. Биохимия продолжала держать лицо в серьёзном виде, но что-то в её взгляде поменялось. Да, она нашла прекрасный сосуд. Такой тонкий и изящный, даром, что человеческий. Василинина грудная клетка то сужалась, то расширялась. Наблюдать за живым созданием показалось Биохимии очень веселым занятием, поэтому несколько минут она изучала тело напротив, то пальцами ,то волосами, то просто взглядом. Биохимии нравилось прикладываться собственным телом к другому, чувствовать тепло, ощущать мягкую человеческую кожу, забирать через неё пульс, оставляя вместо него споры. Она должна была стать её. Василина вновь оказалась в зафиксированном положении: ноги согнуты в коленях и разведены, руки подняты вверх и опять связаны на запястьях. Биохимия провела пальцами по бедру Василины, оставляя красивый неглубокий порез. Василина зажмурила глаза и болезненно простонала, что-то это всё переставало ей нравится. Биохимия потянулась к её соскам, но на этот раз никакой боли не последовало, она прикоснулась своими губами к каждому, потом окуратно сжала груди и перешла к солнечному сплетению. Может быть, то что находилось под легкими интересовало её больше. Очертив себе путь от ключицы до мочки уха, она следовала поставленной цели и медленно целовала Василину, перебирая её волосы второй удлинившейся рукой. Биохимия отрастила себе ещё одну голову, а следом ещё несколько. Всё новые и новые головы появлялись на длинных, похожих на стебли зеленых шеях. Они все тянулись к Василине, стараясь ухватить хотя бы миллиметр её тела, которое уже полностью было покрыто практически нелипкой зеленоватой слизью. Кажется, она потеряла сознание ещё несколько часов назад.