Ещё одна ночь

Девушка сидела на мокром тротуаре, свернувшись у подъезда многоэтажки. Ничего особенно драматичного - просто очередной вечер, очередной надлом. С неба лил дождь, упрямый и равнодушный, как будто природа тоже вымоталась. Одежда прилипла к телу, словно вторая кожа. Девушка дрожала, но не уходила. Навес спасал не её, а сигарету. Странно - она не курила раньше. Но теперь почти каждый раз, думая о ней, рука тянулась за сигаретой. Это не было про удовольствие. Это было про тоску. Про привкус чужих губ, о которых помнят не язык - а пальцы. Звук шагов. Она узнала его раньше, чем силуэт. Свет фонаря перерезал пространство между ними, как раз и навсегда. Ада остановилась, как будто пришла по расписанию. Смотрела на Эмили сверху вниз - будто пациентка снова сорвалась, но уже не впервые. В её глазах была эта странная смесь жалости, которую презирают, и разочарования, к которому привыкают. Эмили хотела что-то сказать, рвануться вперёд, признаться или вымолить прощение - да хоть что-нибудь. Но изо рта не вырвалось ни звука. Слишком много несказанного между ними стало тяжестью. Даже воздух не справлялся. Ада молча сняла куртку и накинула её ей на плечи. Не по-доброму - как будто спасала, но с отвращением. Как врач, который терпеть не может пациентов. Или как человек, который уже однажды дал уйти, а теперь жалеет. — Тебе не стоит быть здесь, Эмили, — сказала она. Голос был резкий, но не без привкуса сожаления. — Ты такая жалкая... В этих словах было всё - и ярость, и привязанность, и отголоски того, что было. Что-то дрожало под кожей, но не вслух. Эмили снова задавалась вопросом: зачем она приходит? Привычка? Зависимость? Любовь? Нет. Не любовь. Она так думала раньше, но теперь... теперь было ясно: ей нужна была не Ада, а кто-то, кто умеет быть как она. Холодной. Сильной. Страшной. Заботливой не по-настоящему. Любовь ушла давно, осталась только ломка. Сигарета выпала из руки и была раздавлена подошвой. А потом она сказала то, что никто не должен был говорить: — Но ты всё ещё здесь. Ада отводит глаза, вздыхает - будто бы тоже курит, да только невидимую сигарету. — В прошлый раз я ясно дала понять. Мы закончили. Каждое её слово - гвоздь в грудь. Глубоко, с оглушительным щелчком. И всё же - ничего не кажется неправильным. Не кажется табу. Психолог и пациент - милая, порочная игра. Где один лепит, другой принимает. Где один ломает, а второй просит ещё. Эмили смотрит на грязное окно наверху - их окно. Светит тусклая лампа. Там кто-то есть. Силуэт. Мужской. — Очередной пёсик? Сколько их ещё будет, пока ты не поймёшь, что меня не забыть? Яд. Сарказм. Боль. — Ты себе льстишь, Дайер. — Да неужели? Эмили знала: это не просто реакция. Это эмоция. Она узнавала её. Месмер не могла спрятать всё. Ада замерла, колеблясь. А потом - резко: — К чёрту. Иди сюда. И всё снова началось. Поцелуй не был про любовь. Он был про привкус вина, дешёвого табака и вишнёвую помаду. Про потребность. Про боль. Про невозможность сказать «нет» даже себе. Они знали - если не сегодня, то завтра они будут здесь снова. Те же слова, тот же дождь, тот же круг. Никотин и алкоголь отдыхают. Зависимость друг от друга - их выбор. Или проклятие.