Сладкое возмездие

Фейд-Раута смотрит на дядю за семейным завтраком. Старая, отвратительно жирная туша смотрит на него в ответ и растягивает губы в мерзкой улыбочке, такой, от которой подчас начинает тошнить некоторых имевших сомнительное удовольствием её созерцать. Обычно барон так улыбается выгодным сделкам, прибыли и любимому племяннику, так что к этой маленькой семейной мерзости Фейд-Раута давно привычен, вот только до настоящего момента юный наследник, которому с детства все вокруг твердили, что он необычайно хорош собой, как-то не включал в категорию мерзостей самого себя. Разве Фейд-Раута не привлекателен? Его тело молодо, сложено идеально. Он - золотой стандарт для обнажённых статуй. О такой фигуре большинство аристократов, изнеженных и ленных, могут только мечтать. На него вешались и женщины, и мужчины, и жаждущие денег прошмандовки, и благородные, и высокопоставленные выходцы с Гьёди-Прайм, и иномирцы, молодые и вдвое старше Фейд-Рауты... а собственный супруг им брезгует! Барон по обыкновению много болтает за семейными собраниями, исключительно довольный жизнью. Довольный сегодняшней погодой, "прекрасными отношениями" в семье, растущими прибылями, политической обстановкой империи, но в первую очередь доходами с добычи специи на Арракисе, снова доставшемся под управление Дому Харконнен в качестве приданного к Полу Атрейдесу. Муж Фейд-Рауты иногда сдержанно кивает и с достоинством поддакивает правителю. Глоссу Раббан, ранее наказанный самим бароном за похабную шутку в адрес нового члена семьи, этот урок усвоил и теперь предпочитает не привлекать к себе ненужного внимания. Фейд-Раута почти не ест. У него отвратительно болит голова, что ещё хуже: вчерашнего вечера на-барон напрочь не помнит. Но теперь, поставив камеру в супружеских покоях, по крайней мере осведомлён о причине своих странных провалов в памяти. Вчера была суббота и ему полагался супружеский долг. По средам и субботам - так прописано в брачном соглашении. Фейд-Раута, не мигая, с ненавистью пялится на "любимого дядюшку", который подсунул ему эту гессеритскую свинью с неположенной деталью между ног и отвратительно высоким самомнением. Атрейдес думает, ему сойдёт с рук применение на Фейд-Рауте гессеритских штучек... Разве многого Фейд-Раута хотел? Всего лишь трахаться со своим законным мужем. Атрейдес задолжал ему два месяца супружеского долга, больше не отвертится. * * * * Пришедший в сознание супруг забавно дёргается и эстетично стонет в кляп, неспособный говорить, неспособный отдавать свои ведьмовские приказы, которых ни оспорить, ни ослушаться. Ему идёт. Фейд-Рауте эта картинка очень-очень нравится. Обнажённое изящество тела, контрастирующее с чёрной матовой поверхностью продолговатого стола, к которому за руки и ноги прикован Атрейдес. Короткие цепи от запястий и лодыжек пробегают под столом, надёжно фиксируя добычу. По средам и субботам, то есть два раза в неделю. Два умножить на девять недель. Итого восемнадцать раз, по меньшей мере, Пол Атрейдес задолжал супружеский долг Фейд-Рауте Харконнену. Этот долг Фейд-Раута намерен стянуть с процентами. Атрейдес слегка паникует и злится, его точёные скулы заливает румянец, но ничего. Фейд-Раута тоже паниковал и злился, даже случайно разбил любимую дядюшкину вазу после того, как увидел записи с камер. Увидел, как его собственное тело послушной куклой подчиняется чужому приказу. Атрейдес восемнадцать раз его ментально изнасиловал. Одним маленьким физическим насилием счёты не свести, тем не менее, Фейд-Раута намерен показать супругу, от чего тот так упорно отказывался, а затем стянуть всё ему причитающееся с издержкой за моральный ущерб. Устав дёргаться, Атрейдес успокаивается, только смотрит жалобно, будто его сейчас будут препарировать. Фейд-Раута гладит его по волосам. - Не бойся, ты же мой любимый муж, часть семьи. Ни для кого не секрет, что Фейд-Раута убил собственную мать. Но мало кто знает, что там обстоятельства были особые. Полоумная сука пыталась убить своего младшего отпрыска, лишь бы не достался Владимиру Харконнену, а Фейд-Раута всего лишь защищался и в самообороне преуспел. На-барон склоняется, целует супруга в щёку. Как давно он хотел этого сделать! Ему за два месяца брака даже этой малости не перепало. В чёрную дыру семейные традиции, у Харконненов принято засасывать публично всех родственников за исключением супруга! На брачной церемонии Фейд-Рауте досталось лишь скудное кратковременное соприкосновение рук. Атрейдес дёргается, издаёт ещё один жалобный стон, когда губы Фейд-Рауты находят его губы. Целоваться через кляп неудобно, неидеально, но стоит снять кляп, придётся либо одевать беруши, либо будучи в браке хранить вынужденный целибат, так что без кляпа пока никак. В их первый раз Фейд-Раута хочет слышать реакцию на свои действия. Он легонько прикусывает тонкую шею. Стон, сорвавшийся с губ Атрейдеса - очень-очень жалобный, напуганный. - Тшш-ш. Обещаю, тебе это понравится. Пожалуй, лучше пока обойтись без укусов. Фейд-Раута ненадолго оставляет свою сладкую жертву, чтобы вернуться с чашей, наполненной жидким мёдом. Не просто так на-барон привязал мужа именно к столу, а не к постели. Будь их сексуальные отношения такими, какими должны, они бы уже должны были перейти от миссионерской позы под одеялом к исследованиям обоюдных предпочтений. Идея пришла Фейд-Рауте месяц назад, пока он ещё таскался по лекарям, подозревая в провалах в памяти проблемы со здоровьем, а не своего хитрого мужа, решившего откосить от исполнения супружеского долга. Пол Атрейдес сладкий, выглядит красивее женщин Гьёди-Прайм. Почему бы не обмазать его чем-нибудь сладким и не насладиться? Пол жалобно мотает своей очаровательной кудрявой головой, судорожно сдвинул колени, поняв, что Фейд-Раута собирается с ним сделать. Не понимает, от чего отказывается. Ничего, Фейд-Раута ему всё детально объяснит... На-барон ловит изящную ладонь супруга, окунает в янтарную жидкость чужие тонкие пальцы, склоняется и обхватывает их губами, берёт в рот, посасывает и вылизывает. Стон, срывающийся с губ Атрейдеса, теперь другой, какой-то... возмущённый? Смущённый? Разобрать сложно. Наигравшись с имитацией минета, Фейд-Раута зачерпывает новую порцию мёда, проводит сладкую дорожку от запястья до внутренней стороны локтя и следует за ней языком. Отрабатывать этот сладкий секс в тренировочном зале придётся долго. Следом жертвами мёда и языка становятся щека Атрейдеса, впадины над ключицами, кадык, плечо, солнечное сплетение, чувствительное местечко в сгибе левого колена, бедренная косточка, низ живота... Кажется, сладкого Фейд-Раута наелся на годы вперёд, но останавливаться не намерен. К тому моменту, когда пухлые губы молодого Харконнена смыкаются на измазанном мёдом члене, его муж уже не пытается зажиматься или вырываться, только время от времени тихо постанывает в кляп и шевелится от удовольствия, выгибается, толкается бёдрами навстречу ласке. Не стоило стервецу два месяца использовать ментальное внушение на Харконнене. И за меньшее их властный род отделял головы врагов от плеч. Разумеется, убивать собственного супруга Фейд-Раута не станет, однако на-барону доставляет садистское удовольствие мысль, что Атрейдес сам виноват в том, что ему придётся отмываться от мёда везде. Вступая в политической брак с мужчиной, Фейд-Раута кропотливо изучил вопрос возможного сексуального взаимодействия. Кратковременное неглубокое проникновение длительной подготовки не требует. Фейд-Раута уже на пределе. Он вставляет в мужа перепачканные мёдом пальцы, делает несколько медленных круговых движений, проталкивается глубже пальцами, разминает и смазывает, затем заменяет пальцы собственным членом, входит наполовину, коротко толкается, не забывая ласкать партнёра. Стоны потерявшегося в удовольствии Атрейдеса слишком сладкие, чтобы принять их за что-либо иное, кроме наслаждения. * * * * За воскресными семейным завтраком Фейд-Раута впервые за два месяца чувствует себя полностью довольным жизнью и ест с большим аппетитом. Невыспавшийся, покрытый яркими засосами Атрейдес без особого аппетита ковыряет столовым прибором еду в своей тарелке. Глоссу Раббан пялится на засосы на шее Атрейдеса, будто Преподобную каргу голой увидел. К его же счастью, увиденное благоразумно не комментирует. Барон Владимир Харконнен улыбается тем оттенком мерзкой улыбочки, который означает гордость за наследника.