Not gonna die

Он лежал на холодном полу. Его старый друг, с которым они прошли всю жизнь вдоль и поперёк сидел, склонив голову и тихо плакал. Это был первый раз, когда он плакал при ком-то кроме Оптимуса. Горячие слёзы оставляли влажные дорожки на онемевших от холода щеках. Губы судорожно тряслись, глаза смотрели куда-то далеко. Туда, где никого и ничего не было. Туда, куда ещё никто не добирался. "Пусто" всё больше разрасталось в груди с адской болью, поглощая в вечную тьму искру, судорожно бьющуюся в камере. Оптимус, его друг, считай брат, бездвижно лежал на ледяном полу. Из длинных ран, оставленных осколками стёкол сочилась горячая кровь. На бедре, где был самый глубокий порез, замотана тряпка, которая уже пропиталась кровью молодого Прайма. Последнего из них. А он ничего не мог сделать. Этот момент должен был . Но не так. Не в это время. Не здесь. Но он всё же наступал. И с этим ничего нельзя было поделать. Все, кто находились здесь смотрели на это зрелище. Кто-то с ужасом, кто-то с непониманием, кто-то с сожалением. Даже на лицах их давних врагов не была ни намёка на столь ожидаемую злорадную ухмылку. Их лица отражали лишь ожидание. Что будет? Никто не знал. Оптимус уж тем более, чья Искра находилось на грани этого мира и Праймуса. Того, кому молились, поклонялись и чьим обликом воодушевлялись. Раздался душераздирающий, полный отчаяния крик. Он отскочил от стен и вонзился острым лезвием всем в головы. Доктор не мог ничего, кроме как кричать от безысходности. Он долго боролся за жизнь своего друга, но не смог. Опять. Хотя должен был.