[arcane actors au]

      — Я заметила, что вы прямо противоположны своим героям, — начала ведущая. Кажется, ее звали Джесс, — что-то очень распространенное и звонкое, Кевин не успел запомнить. Да и само шоу было относительно новым. (Так что, очевидно, их ожидали провокации.) — В то время как Виктор довольно сдержанный, с Гарри мы получаем расписанную на лице каждую эмоцию.       Кевин сдержанно улыбнулся, опустив веки, но тут же вскинулся на звук — зал радостно застрекотал. Сидящий между ним и ведущей на отдельном от дивана кресле Гарри поочередно вскинул брови, покривил рот в сомнениях, сощурился, будто ложно обвиняемый в зале суда. В общем, знатно покривлялся, лишь слегка преувеличив выразительность своего лица в обычные дни.       — Это откуда такая информация?       Ведущая мягко засмеялась в противовес зрителям, которые залились смехом. И Кевин не сдержал более широкой улыбки. Гарри тут же дал ему пространство и выжидающе повернулся на него.       — В жизни Кевин выглядит довольно сдержанным, — ее лицо уже не так радостно сияло, когда она обращалась к нему. Кевин, надеялся, что не выглядел слишком суровым. — А Джейс в этом плане чрезмерно открытый и воодушевленный.       — Я думаю… — он зазвучал глухо, не прочистив горло, и зрители снова захихикали. — Ладно, нет. Для начала я хочу сказать, что Джейс очень воодушевленный человек, это правда, но это, скорее, касается всего, что связано с его страстью. Наукой, магией, открытиями… и Виктором. — По рядам прокатились довольные вопли, когда ведущая выразительно на них посмотрела. — В остальных же ситуациях он совсем не перегибает с эмоционированием. Или же с энтузиазмом.       — Да? — саркастично потянул Гарри, все это время неотрывно наблюдающий за ним. — Он вполне себе воодушевленно предавал свои принципы в роли Советника.       Ведущая одобрила шутливый выпад и в экстазе несколько раз ударила планшетом по столу.       — Так, смотрите, у нас есть хэйтер Джейса Талиса. Единственный в мире? Да? — Она обратилась к зрителям за реакцией. — Нашелся единственный в мире хэйтер Джейса.       Кевин смиренно сомкнул губы, улыбаясь, и понял, что уже даже при желании не поймает начатую мысль. Но это неплохо, он вообще не планировал много разглагольствовать. Гарри это любит. И о своем персонаже, и о его. О их связи.       — Это катастрофически неверные данные, —запротестовал он. — Во-первых, я самый большой фанат, — он порывисто приложил руку к груди, и Кевин задержал взгляд на его тонких сухих руках, в сравнении с его — просто крошечных. — Во-вторых, у Джейса, к сожалению, было много сомнительных поступков... Не для меня! Я фанат, — Гарри мягко засмеялся на вытянутое лицо ведущей. — И за эти поступки зрители его жестоко распяли, образно выражаясь. — Гарри скользнул мимолетным взглядом по нему и, кажется, даже успел задеть им крестик, висящий на шее. Он всегда был очень осторожен с любой шуткой и аллюзией на Библию. — Так что хейтеров у Джейса Талиса предостаточно. — Он предупредительно выставил палец: — Но я не один из них. И вообще, возвращаясь к теме, я восхищаюсь работой Кевина. Потому что он что-то вложил такое в этот Джейсов взгляд, что мне даже не особо приходилось играть, потому что я вместе с Виктором… трепетал.       — Таял, как пломбир под июльским солнцем?       Ведущая что-то такое разделила со зрителями, что только им и было известно. Таким поплывшим взглядом глянула в камеру. Гарри растерялся и по обыкновению нахмурился с неловкой улыбкой. А потом повернулся к нему, пока ведущая делила свой момент с залом.       — Это из «Шрека», — вполголоса пояснил он.       — Гарри, стыдно не знать классику, — тут же встрепенулась Джесс. — О боже. Ты не смотрел «Шрека»?       Гарри мог бы залиться краской, если бы не ходил по жизни с мертвенно-белым лицом — и худым, как после голодовки. Но ему очень шла эта аристократическая хрупкость. И он умел выгодно ей пользоваться, что в кадре, что на промо-фотосессии.       Кевина это привлекло первым делом. Он сразу понял, что этот человек научился управлять собою в пространстве наивыгоднейшим образом. Это отчасти роднило его с Виктором. Тот, неприкаянный и обделенный с самого рождения, нашел свое место и отстоял его, с низов поднявшись до ассистента декана, а потом и до Человека прогрессе в Пилтовере.       — Я смотрел, смотрел. Просто не досконально помню цитаты.       — Ну, это известный мем, — она затянуто произнесла последнее слово, окидывая Гарри заговорческим взглядом. Ожидая реакции. — Ты любишь мемы, Гарри? Какие твои любимые? — спросила она так, как будто наверняка знала, что ответа не будет, будто разговаривала с представителем поколения икс.       — У нас скорее Кевин по интернет-культуре. — И вместе с Гарри ведущая и все внимание камер нацелились на него. — Постоянно поставлял приколы в чат, в которых я не очень смыслил, это правда.       — Народ, что я слышу! — ведущая вздохнула так, будто произошел чей-то каминг-аут. — У них есть чат. Можно жить, гайс. У них есть общий чат. В нем еще кто-то сидит? — Джесс выдержала паузу, загадочно кривя губы. — Или только вы? И Хэйли. — Зрители дружно засмеялись, всем было известно, что Хэйли была фанаткой… пары Виктора и Джейса и всячески поддерживала это движение в соцсетях. Так, что даже стала самостоятельным мемом.       — Нет, у нас групповой чат. — Он боковым зрением увидел, как дернулся Гарри, наверное, планируя пошутить, что он-то про чат не знает, но в итоге решил не перебивать. Гарри часто принимал такое решение, несмотря на то, что болтовню Кевина принимали с меньшей охотой, чем эти его ироничный выпады. — Общих сцен между всеми героями было мало, но мы решили, что так будет сподручнее. И веселее.       — На самом деле Кев просто организовал сообщество, куда можно кидать свои смешные картинки. Мы были в рабстве, — он снова развернулся вполоборота к нему и склонил голову у сторону. — Но мы были рады этому плену.       — О-о, — умиленно протянула ведущая, почти не переигрывая. — Разве это не любовь? Быть в мемном рабстве у своего коллеги.       Кевин засмеялся, в последний момент скользнув взглядом по Гарри, и тот словил его. Ему на минуту показалось, что они снова наедине, на площадке — а когда они играли, такое ощущение и складывалось, несмотря на камеры и кучу народа вокруг них. А потом Гарри снова вернулся к Джесс.       — Значит, наш скоромный Кевин любитель жестко?Посмеяться.       — Я считаю, что это принижение всех, кто не разделяет культуру интернет-мемов, — он с трудом удержал серьезный вид. — Гарри тот еще весельчак, но он самостоятельно генерирует шутки. Или отсылается к великому. Я же просто потребляю то, что потребляют и перерабатывают другие.       — Он врет, — перебил Гарри мягко и потянулся рукой в своем изящном шоколадного цвета пиджаке к его плечу, обтянутому тканью рубашки. — Кевин постоянно шептал какие-то смешные дурости, от которых я катался по полу. Иногда прямо во время сцены. Режиссер бы нас рассадил по разным партам, если бы мы... Ну не играли одну сцену!       — На самом деле, — с шутливым нажимом парировал Кевин, — это все еще был Гарри, кто срывал большую часть дублей. Потому что в какой-то момент из Виктора вылезал мистер Колар со своей выразительной мимикой и ухахатывались все.       — Это оскорбление чувств верующих, — тихонько взвыл Гарри, карикатурно вжавшись в кресло, будто под натиском своих оскорбленных чувств. — У Виктора все в порядке с мимикой. — Ведущая безмолвно — а точнее, с затаенным смешком — поставила на стол перед собой распечатку с вытянутым от возмущения лицом Виктора, в сцене, где Мел намекает им на разработку оружия. Этот кадр стал мемом тоже. — Ну вот, да, что и требовалось доказать, — Гарри подчеркнуто махнул в ее сторону рукой.       Кевин только примирительно вскинул ладони.       — Честно, Гарри прав. Виктор — не каменная статуя, моментами он очень ярко проявляет эмоции, просто Виктор такой человек. Не для каждого он момента, и не каждый момент для него.       — Это слишком романтично, — громким шепотом отметила ведущая. А затем, пробурчала, почти не раскрывая губ, чтобы едва было можно разобрать: — Хэштег джейвик.       Кевин выждал, пока зрители радостно завизжат и отойдут, а потом решил закончить мысль, которая была у него с самого первого вопроса.       — Так вот я хочу сказать, что человеку по жизни себя сдерживающему, — он мягко коснулся своей груди указательным пальцем и улыбнулся Гарри, который снова повернулся к нему и в завороженном благоговении слушал, — не составит труда играть весельчака и энтузиаста с подвижной мимикой. Это как наконец выбраться на свободу, тут нужно просто отпустить рычаг. В то же время, имея от природы такую выразительность, как у Гарри, стоит большой работы — показать что-то такое томное, застывшее до лучших времен, как на лице у Виктора. Полутона. Или вот этот напряженный взгляд из-под соболиных бровей. Которые Гарри в жизни выгибает раза два в секунду. — Кевин решил, что свою душную речь пора было заканчивать и желательно каким-то забавным выражением, чтобы зал отмер и снова покатился смехом. Слава богу, Гарри подыграл и своими роскошными бровями поводил. — Так что да, в героях от нас довольно много. Или в нас от них. Но Гарри проделал потрясающую работу, ему было сложнее всего. И это я молчу про то, что ему пришлось выступать в двух амплуа — героя и злодея.       — Девочки, признайтесь, захотелось, — театрально вздохнула Джесс. — Чтобы о вас так мальчики говорили.       — Мальчикам тоже хочется, — хихикнул в руку Гарри.       — Кстати об этом, — поиграла Джесс бровями и взяла в руки стопку распечаток. На удивление это были распечатанные фото Кевина, с недавней фотосессии для Men's Health. Но она продолжала заговорчески улыбаться и стрелять взглядом в камеру. — В воздухе сама собой повисла тема, которую нельзя не обсудить. — Она продолжала сменять одну за одной фото, пока Кевин смущенно скользил взглядом по своим коленям и коленке Гарри, который закинул ногу на ногу. — Национальное достояние! — Фото с полуголым Кевином все не кончались… пока вдруг не показался рисунок. На нем были изображены Джейс и Виктор, целующиеся. — Ой боже! — нарочно неестественно отыграла Джесс удивление и якобы смущенный смешок и тут же уронила стопку лицом в стол. — Как это сюда попало? А точно, это же я распечатала. О, смотри, что тут еще. — Она стопку подняла и уже начала листать рисунки, которые Кевин находил в интернете под хэштегом «джейвик». Так он узнал про это явление и через несколько дней поделился с Гарри. Надо сказать, он видел работы гораздо откровеннее, но зрители неистово визжали и с этих безобидных поцелуев. — Итак, дже-е-ейвик.       Джесс потребовала лаконично и умолкла. С жестоким удовольствием наблюдая за смеющимся в кулак Гарри, который весь сгорбился аж, и за Кевином, сидящим с довольным лицом, совершенно подготовленный к такому эпизоду.       — Я потом могу забрать… — пробурчал все еще не собравшийся Гарри. Кевин мог поклясться, что румянец у него все-таки проступил.       — Что?       — Потом можно себе забрать? — четче поговорил он, и Джесс расплылась в улыбке, дружелюбно разведя руками — дескать, о чем речь, само собой.       — Кевин что, не накидал в чат подобных артов?       — Нет, я их не видел, — признался Гарри. — Он только рассказал, что нас рисуют, но не показал. — И Гарри состроил свою самую наигранную рассерженную физиономию, повернувшись к нему.— Мы еще поговорим об этом.       Кевин только похлопал его по лежащей на подлокотнике руке, с крайне неверящим его угрозам лицом.       — Теперь серьезно, — Джесс подалась вперед, уперевшись на предплечья. — Уже не до шуток. Настолько массовое явление. Интернет с ума сошел! Кто бы мог подумать, а?       Кевин сдержал улыбку, зная, что ответит Гарри. А тот перед этим оглянулся на него, чтобы затем беззаботно пожать плечами и с легкостью сообщить:       — Мы могли. — Джесс прикрыла рот рукой, одновременно возмущаясь и восхищаясь. — Мы с Кевом это не обсуждали друг с другом, не официально, по крайней мере, — он прожурчал, не раскрывая рот, чтобы выглядело неразборчиво и комично, — и уж точно не с Кристианом.       Про реакции на крики Линке на весь интернет о том, что ничего, кроме платонической любви там нет, Кевин Гарри тоже поведал. И он снова замечательно применил это, чтобы сблизиться с аудиторией. Несмотря на безупречное знание интернет-лора, у Кевина не выходило так оперировать этим, заигрывать с людьми причастными. Но хотя бы он был полезен Гарри. Как ходячая библиотека инфо-поводов.       — Вы не обсуждали <em>что</em>?       — Что наши персонажи чувствуют к друг другу эти уникальные… чувства. Мы просто каким-то образом пришли к единому понимаю формы, которая могла это отразить. Даже включая мимолетные взгляды — и просто работали в тандеме. Это, конечно, нечто большее, чем передружба, безответная с обоих сторон любовь, потому что один не считает себя достойным, а другой никогда не поймет и не выделит это чувство в особенные рамки... Хотя эта мысль мне нравится. Это нечто высшее, не такое однобокое. Так что войны между фанатами броманса и их как пары, — он повернул голову к Кевину и закончил с полувопросительной интонацией, — бессмысленны?       — Кевин, что ты думаешь, эм, про ваш пейринг? — он заметил, что Джесс с куда меньшим энтузиастом задала ему вопрос. Но и рассуждения Гарри, сдержанные и без единой провокации, ее тоже слегка расстроили.       И при всем желании повеселить публику, Кевин бы не сумел сообразить в сжатые сроки. Это было талантом Гарри. Иногда Кевин думал, что ему нужен свой маленький Гарри в голове или в нагрудном кармане, чтобы нашептывал вовремя умные мысли. Не умные, а его собственные даже. Только побыстрее. Вов-ре-мя.       А то Кевин уже сам был как мем «Блин, надо было вот так ответить в том споре три года разад».       Гарри сербал из кружки, о чем-то своем явно думая, потому что прятал в ней улыбку. Кевин издал нервный смешок, как и положено забитому в угол пристальным взглядом ведущей и коллегой, который оставил его один на один с жаждущей толпой.       — Это точно нечто высшее и более сложное, — аккуратно начал он. — Их же не просто называют «Космическими мужьями». — Наконец-то знания пригодились, и публика радостно встретила прозвучавший знакомый термин. — Тут нельзя свести просто к физическому взаимодействия или же к неприкасаемой форме братской любви. Потому что прикосновений в их отношениях много, очень много. И пусть инициатором является Джейс…       Кевин только сейчас понял, что смотрит куда угодно, лишь бы не на ведущую, пытаясь сосредоточиться, потому что зал снова радостно заволновался. Джесс, оказывается, показывала новую картинку. Скриншот из сериала, где Гарри в костюме для захвата движений зажимал его бедрами у стола (даже звучало неоднозначно). Но для зрителей — на скриншоте это был изящных изгибов манекен с резными деталями и перламутровой кожей.       — Объясните свою гомоэротичность, — звонко выдала восторженная Джесс. — А вам какое-то задание дали, можно узнать? Вы уверены, что это была сцена драки? — Она прикрыла рот рукой и умышленно промямлила едва разборчиво: — Потому что я видела видео, которое начиналось точно так же…       — Да, телесного у них много, как я и сказал. И эта сцена подтверждает, что даже вопреки утверждениям режиссера, сама картина может по итогу значит совершенно иное. Виктор, да, никогда не был инициатором прикосновений, но он выражал любовь другим языком. Вниманием, похвалой, временем... — Все вдруг засмеялись, внимание нацелилось на Гарри, умиротворенно потягивающего кофе из кружки. Он подыграл и сделался еще более расслабленным. — И, конечно, Виктор, как…       — Гарри, мы тебе не мешаем?       — Не-не, все норм, — наигранно небрежно отозвался он. — Одно удовольствие слушать, как Кев рассуждает о моем персонаже. — Он зашептал с театральным возмущением: — Иногда мне кажется, что он его понимает лучше меня.       И вслед за Гарри все снова приковали свое внимание к нему. Знак качества Гарри Колара был поставлен.       Кевин не растерялся и тут же продолжил недосказанную мысль:       — И Виктор, как человек в теле, которое является ему тюрьмой, и как тот, кто, знаете, любви и ее проявлений в условиях Зауна практически не получал, не привык к прикосновениям. Не привык тянуться к людям, только соблюдать формальные приличия. Иначе бы не оказался там, где оказался в начале сериала. Но тот факт, что он Джейсу позволял… даже с радостью принимал, этим проявлением и является. — Гарри безмолвно прервал его, повернувшись к ведущей, зажмурился и закивал одобрительно, а потом вернулся взглядом к нему. Кевин проглотил неловкость из-за своей, возможно, лишней болтовни и продолжил: — И каждому у кого есть глаза, ясно видно в той сцене, что вся та невысказанная любовь, даже страсть по отношению к Джейсу отразилась в этих двусмысленных касаниях и захватах. Потому что Виктор наконец был в идеальном теле. Без боли и ограничений. Посчитал себя достойным... Готовым. Жаль, что в таких условиях.       — А нам-то как жаль, — Джесс поиграла бровями. — Мы бы посмотрели на такое в гораздо более интимной обстановке. Так бы все было правильно.       Кевин улыбнулся, может, даже покраснел. Потому что Гарри закончил утыкаться в кружку и выпрямился, что означало, что он снова готов покорять. И обязательно что-то эдакое ляпнет.       Но он промолчал.       — Да, возможно. Но такая уж обреченная у них любовь. — Гарри на это довольно расплылся в улыбке, пока они смотрели друг на друга, словно заговорщики. Но никакого плана у них не было. — Я очень понимаю Виктора в этом плане, в том, как он тормозит себя и одергивет. Всякий раз, как ему хочется проявить свою привязанность.       Все-таки одна тайна на двоих у них имелась. Гарри один знал о его дисморфофобии. Несмотря на то, что субтильным, почти тощим и непривлекательным по меркам некоторых журналов тут считался Гарри, он как-то удивительно справлялся с тем, чтобы покорять одним лишь взглядом, или улыбкой, или тонким силуэтом в строгом костюме.       Кевину долго была неясна эта концепция, он многие годы страдал, пытаясь найти идеальную для себя форму, ту, в которой наконец сможет чувствовать себя комфортно. А когда сумел понять, что обтягивающая майка-поло на его груди в сущности не дает никаких бенефитов, уже было слегка поздновато. Весь интернет восхищался его телом, телом Джейса, которое он ему подарил, и звали его на съемку исключительно такие, как Men's Health, а не на концептуальные хай-фешн фотосессии, какими мог похвастаться Гарри.       Гарри знал, и поэтому мягко потянулся к его руке, чтобы коротко сжать. Джесс не стала заострять на этом внимание.       — Я все же, в отличие от Кева, думаю, что Виктор, в попытках выжить и, главное, прижиться, не сильно задумывался о построении более близких связей. — Паралельно с этим, Джесс показывала те самые хай-фешн фотосессии Гарри, начав с фото с его изогнутой фигурой в угловатом серебристом костюме на два размера больше. Гарри отвлеченно кидал взгляды в сторону, где сменялись карточки в ее руках. — И при появлении Джейса, когда Виктор почувствовал, что ему это, оказывается, нравится, оказывается, очень нужно, он попросту не успел собраться, как-то перенять эту привычку. Остался при своем языке любви, особенно видя, что Джейса все устраивает. Он бы мог переступить через себя, научиться, но Джейс, видите ли, принимал его любым…       Гарри наигранно закатил глаза и следом укоризненно глянул на Кевина.       — Хорошо, с персонажами разобрались, — закончила Джесс. — Что насчет вас, ребята? Гарри, ты, насколько известно, не только в шикарных фотосетах участвуешь, но и сам любишь фотографировать.       — Да, люблю. Я на то и <em>любитель</em>.       По рядам прокатились смешки.       Джесс неожиданно сменила поток кадров на полароидные фото со съемок. Сначала там были кадры коллег. Фото Эллы, которую в синем парике и в костюме Джинкс, надетом только наполовину, катала на спине Хэйли. Элла вместе с маленькой коллегой Люси, исполнительницей роли Иши. Кривляющуюся и все равно по-царственному красивую Токс, всю при параде, в золотых рисунках на коже и белоснежном платье, вместе со своей экранной мамой. А потом она же с актрисой Кассандры, которая уже была при гриме — намертво мертвого человека.       Еще были фото заросшего Кевина, который шутливо душил «Сейло» с алмазными узорами на лбу и изящно обернутого в простыню модного сектанта — в павильоне, где снимали сцены возвращения Джейса из будущего. И несколько других редких кадров. Включая занимающего обычными делами Кевина, которого снимал Гарри: как он ест, пьет, кутается в одеяло, сидит на полу и возится с ортезом.       — Но у нас есть свои крыски на этом корабле жизни.       А потом на обозрение публики Джесс выкатила фото, которое Кевину в сети попадалось неприличное количество раз. Сопровождаемое понятно в каком регистре написанным текстом. Обычно бессвязными «воплями», капсом.       В углу небольшого диванчика — Кевин помнил его настоящий цвет, искаженный на полароидном снимке, — они ютились вместе с Гарри, чуть ли не на друг друге. Пытались немного вздремнуть, видимо, пытаться приходилось очень сильно. Рядом уместились еще несколько коллег: Хэйли, Джейби в образе «Вандера» — в костюме для VR и с картонной косматой головой, прицепленной на палке за спиной, Элла тут же. Они-то и потеснили Гарри, так что ему пришлось вжаться в Кевина, аж руками вцепиться, чтобы хоть немного перенять от него энергию человека, который может задремать в любых условиях.       — Хорошо, вы довольно дипломатично отозвались о джейвиках...       — Дипломатично? Кев, пошли отсюда, мы зря распинались тут двадцать минут.       — Ладно, ладно, — выдала Джесс сипло из-за смеха, — вы со всей страстью и верностью отозвались о джейвиках. Но что вы скажете на то, что я скажу ва-ам, что в интернете существует хэштег «гарревин» или «кеви»?       Гарри нашелся моментально:       — Что мне больше нравится, когда я впереди стою.       — Сверху, — поправила его Джесс и поиграла бровями в сторону зала.       Гарри, наслаждаясь визгами зрителей, не особо заметил, что они визжали больше с комментария Джесс.       — Слушайте, — начал Кевин, решив, что раз уж Гарри сегодня — и всегда — отвечает за юмор и обаяние, ему нужно продолжать гнуть свою душную линию. — Пока фанаты не лезут в нашу личную жизнь, я думаю, этому позволено существовать. Я имею в виду, знаете, это ведь просто продолжение их любимой парочки — то, что они видят в нас. Сами собой мы едва ли представляем интерес.       — Ну не скажи, — возразила Джесс.       И Гарри ей вторил:       — Да. Не скажи!       — Это же ваша химия изначально заставила их полюбить Виктора и Джейса, — она сделала показательное движение, обозначая поцелуй — сведя кончики пальцев обеих рук, — вместе.       — Что первее появилось курица или яйцо? — хмыкнул Кевин. — Возможно, ты права. Но я все-таки не думаю, что мы дали достаточно контента, чтобы…       — Так! — встрепенулась Джесс, уперев ладони в стол и с игривой маниакальностью впилась в них взглядом. — А есть контент? Чего мы не видели?       — Нет, нет, — тихо засмеялся Кевин, защищаясь — замахав руками, — я имел в виду, если бы он был…       Кевину на ум и рассуждения никакие не шли, и шуток не было, а Гарри все молча наблюдал, и он обратился с молящим взглядом к нему. Но тот только стягивал губы, сдерживая смешок, и смотрел поочередно то на него, то на ведущую.       — Что ж, я очень надеюсь, что вы провели замечательные бесконтентные выходные на той терассе в Пражском кафе.       Этика, конечно, Джесс не позволила эту фотографию парапацци показать, но ничего не помешало ей упомянуть ее. Да и как будто личная жизнь в городе съемок переставала быть личной. Уж точно не в те вечера, когда после смены идете с коллегами поужинать в какое-то, самое собой, известное заведение города, а не пивнуху в темном проулке.       

—

             — Привет! Я Алисса.       — Привет, Алисса!       — Привет.       Девушка, присев на стул напротив, потерла ладонью о бедро, то ли действительно вытирая руку, то ли демонстрируя нервозность для них.       — Это мое первое интервью. Очень волнуюсь.       — Ничего, — тут же спохватился Гарри.       — На самом деле сегодня юбилейное пятнадцатое, — засмеялась девушка, но уголки губ все еще нервно подрагивали. — Но волнуюсь как в первый. — Она углубила голос, чтобы обозначить масштаб тревоги. — Каждый раз.       — Ничего, ничего, — мягко отозвался Гарри. — Мы все начинали с потными ладошками на сцене школьного театра.       — Простите за ладошки, — засмеялась она снова.       И Кевин заметил, что Гарри недоуменно захлопал глазами. Он не смотрел на ее руки, строго на лицо и ни сантиметром левее, как только она вошла.       — А? Нет. Я это образно говоря, — и будто в поиске подтверждения слов обратился взглядом к Кевину. Кевин только кивнул с улыбкой. Естественно, Гарри бы не стал шутить над этим.       — И раз уж мы заговорили о театре и школе, — нашлась она сразу, — каким было ваше детство? Что привело в кино? Кевин?       — На самом деле никогда не хотел быть актером, рос в обычной семье, где от мальчишек требуют быть сильными, играть в футбол и успевать учиться хотя бы на слабенькую три. — Кевин посмотрел в бок, чтобы убедиться, что Гарри снова слушает его со своим этим внимательным взглядом, будто уже в голове представляет все описываемые картины, будто прежде не слышал эту историю. — Но в какое-то дождливое лето в футбол с друзьями мы играли реже, я оставался дома один и тогда открыл для себя кино. Дальше не оттащить было.       — А театр?       Кевин к театру относился спокойно, он был тем самым современным актером, который только рад был двигаться от одной роли к другой, спеша побывать во многих шкурах. Не ради похвалы аудитории за множество амплуа, но ради понимания многогранности мира. Гарри же мир пытался понять, углубляясь и так находя все новые грани в одном и том же образе.       Гарри помимо кино был влюблен в театр, даром что был сыном чешского режиссера кино. И по много раз отыгрывал одного и того же персонажа. Кевин как-то стал свидетелем того, с каким упоением его коллега погружается в роль, без камер у самого лица, перед сотней живых людей: Кевину как-то перепал бесплатный билет на постановку. Второй раз он пришел за свои деньги — на ту же самую, чтобы воочию увидеть те новые грани, которые прощупал Гарри. Он в их беседах часто упоминал, что никогда не играет одинаково от постановки к постановке.       — А почему ты не остался покорять индустрию на родине?       — Ну, я думаю, моя родина — это понятие абстрактное. У меня в крови и Россия, и Украина, и Польша еще намешаны. Несколько языков смешивалось постоянно: бабушки-дедушки, дальние родственники, друзья. Потом мама решила перевезти нас с братом в Америку, у меня выбора не было.       — Расскажи про брата.       — Да, можно, сказать, он мне роль выбил. Потому что у него врожденный вывих бедра. Я всю жизнь наблюдал за тем, как это больно. Как это выглядит. Как это отражается на личности человека. Это непросто —:перманентно чувствовать боль.       На самом деле, Гарри переживал куда больше, чем показывал. По сей день. Кевину эту тайну доверили, остальным необязательно было знать, насколько это тяжело. Быть его братом, быть частью семьи с больным от рождения ребенком, жить с родителями, которым нелегко было смириться с таким.       И несмотря на серьезный, но мягкий тон Гарри, интервью все равно начало уходить не в то русло. Чтобы не показаться грубой, Алисса сочувственно поджала губы, покивала со скорбным изломом бровей и начала потихоньку натягивать улыбку.       — Так значит, роль стала твоей по причине…       — Да, — тут же подхватил ее шутку Гарри, обворожительно разулыбавшись, — я поразил режиссера своим умением сутулиться и управляться с тростью. — Он чуть подался вперед, прищурившись, и добавил полушепотом: — Но мне все же хочется верить, что мой прекрасный акцент добавил мне очков.       — Кстати о нем? Как ты постоянно переключался? И переключался ли?       Она почему-то кинула быстрый взгляд на Кевина, он заметил, даже несмотря на то, что неотрывно смотрел на Гарри, повернувшись полубоком. И тот вдруг выразительно уставился на него.       — Ой, — вздохнул Кевин и обратил взор на Алиссу, — он прекрасно умеет управляться с этим своим тумблером в голове. Но иногда нарочно бесил меня тем, что между дублями продолжал разговаривать как Виктор. С одной стороны, конечно, помогало не терять концентрацию...       Гарри заговорил со своим акцентом, намешанным из всего, созданным специально для Виктора.       — А что с другой? Неужели не нравится этот мой замурчательный голос.       Он похлопал глазами, изображая влюбленную девицу или что-то вроде того, и, склонив голову, потянулся лицом к его, заглядывая в самую душу. И прикоснулся виском к его плечу. Кевин только успел отвернуться со смешком. И не оборачивался, пока не почувствовал отсутствие давления.       И холодную руку Гарри, которая шутливо и примирительно похлопала по запястью.       — Вот, — ткнул Кевин пальцем. — Это ж невозможно работать. Между дублями Гарри превращался вот в это со своим акцентом. Ни один серьезный вопрос нельзя было задать.       — Вам весело было, да, ребята? — риторически хихикнула Алисса и уткнулась в свой планшет со сценарием. — Еще какие-то пакости устраивали?       — За кого ты нас принимаешь? Нам под тридцать!       — Конечно же да, — закивал Гарри, с гордость приосанившись, и чуть ближе двинулся к Кевину. Словно они на школьный альбом должны были фоткаться. — Ну так, по мелочи.       — И неужели ничего не украли с площадки?       Кевин глянул на Гарри с таинственной, едва уловимой улыбкой. Гарри уже смотрел на него с тем же видом.       — Ты что. Ну как можно..?       — Уйти без ничего, — закончил Кевин, и теперь они оба были гордыми носителями своих позорных званий клептоманов. И все еще собирались сфотографироваться для школьного альбома.       — Что ж, вы уже почти написали повинную, — с притворной досадой заключила Алисса. — И что это было, м?       Гарри глянул на Кевина, чтобы убедиться, что тот не против помолчать еще минутку-две, получил безмолвное согласие.       — Кев, конечно, как главная сорока не устоял перед хекстековыми самоцветами. Но их, благо, много было. Но они правда очень красивые, реквизит у нас отменный, даже без графики. — А потом он провел в воздухе сомкнутой как будто вокруг жезла рукой. — А я уж очень привык что-то в руке держать. Сначала трость, потом костыль, посох.       Алисса пораженно вздохнула.       — Посох Вестника?!       Гарри только медленно закивал, прикрыв глаза и важно стянув губы.       — Дорогая вещица, наверное.       — Да, особенно в купе с графикой и сиянием хекстека вокруг него, — добавил Кевин.       Потом Алисса обратила внимание на то, что Гарри назвал его сорокой. Заметила, что и по другим интервью они выглядят очень дружными. Гарри подтвердил, что они действительно нашли общий язык и прекрасно сработались, Кевин смотрел на него периодически и не забывал кивать в согласии, хотя трудно было следить за поведением, когда приходилось слушать красноречивого коллегу.       И затем она предложила сыграть в игру «Ткни пальцем». Выдала им по палочке-указке с нелепым кулаком и выставленным пальцем, и задавала вопросы по типу «Кто сорока», «Кто ворона», «Кто сова», «Кто чаехлеб» и «Кто больше всего закосячил дублей».       Под конец Алисса выглядела уставшей (да даже полный кокетливой энергии Гарри утомился), но перед последним вопросом она встрепенулась. Растянула губы в коварной и одновременно смущенной улыбке.       — Я не могу не задать главный вопрос, — и посмотрела на Кевина. Он уже знал, что это будет что-то о его внешнем виде или сексуальной энергии, о которой говорили все. Но был удивлен, что последний вопрос задали не Гарри, чтобы тот на позитивной ноте, абсолютно обворожительно подвел итог. — Фанаты уже воспели преображение Джейса во втором сезоне. И возвели в культ «страдающих мужчин», которым так к лицу отчаяние в глазах и немытые волосы. Но ты сам…<br /> Ты чувствуешь себя более сексуальным с бородой или без?       Да, конечно. Воодушевленными речами Гарри заканчивать не будем. Ладно, Кевин просто решил, что ответит честно, немного выдержав интригу.       — Нет, стой, — вдруг выставила Алисса палец. И плавно перевела взгляд влево. — Гарри, Джейс — с бородой или без?       Он поверженно опустил подбородок к груди, впившись в края стула руками, длинно выдохнул. Но голос выдавал его дурачество:       — Я надеялся избежать этого вопроса. Надо подумать… С одной стороны, первосезонный Джейс мне дороже. Знакомство, начало пути, они такие беззаботные и воодушевленные… — И торопливо пробурчал — неразборчиво, сквозь зубы: — Джейс с бородой.       И вскинул голову как ни в чем не бывало, с ясным взглядом обратился к интервьюерке.       — Ну, — Кевин пожал плечами, — кто я такой, чтобы спорить со вкусом напарника. Значит, Джейс с бородой.       

      —

             Токс и Гарри, естественно, шли первыми, приветствуя фанатов и при этом успевая задавать остальным траекторию. Позади сразу сдерживающим элементом со своей умиротворенной аурой выступал Джейсон. Неспешно двигался, почти плыл, если на чистоту, несмотря на свой тонкокостный, угловатый стан. С Силко у них было слишком много общего во внешности и манерах, за тем лишь исключением, что Джейсон ни в жизни не срывался на крик и порой уловить его речи было непросто, если он сам того не хотел. Знай себе ходил по площадке, бормотал своим хриплым голосом какие-то мысли.       Кевин шел следом, придерживая Кэти под руку, как истинный джентльмен, не зря же он сегодня в брюках и белоснежной жилетке — даром что под ней ничего не было. Хэйли двигалась следом в паре с Эллой, и если последней было несказанно весело, то второй — такой же безбашенной на площадке и в жизни… не очень подходил формат шоу. Тут все контролировалось регламентом, приходилось и свой заливистый смех сдерживать, а шутки, что рождались в ее голове при живом общении — цензура бы не пропустила. Кевин только с приободряющей улыбкой обернулся на нее.       И Кевин перекинулся взглядом с Гарри, пока они неспешно приземлялись на диван. Между ними садилась Токс и без внимания это не оставила. Едва изящно села, закинув ногу на ногу и раскинув руки по сторонам, потянулась к Гарри и Кевину соответственно.       — У меня сегодня очень опасная позиция, — она издала смешок, пробегаясь глазами по зрителям, — может заискрить. Простите, мальчики, сегодня я разлучница Мэл.       — Ты недооцениваешь мощь фанатов, — со знанием дела заявил ведущий. — Они вас и втроем прекрасно съедят.       — Мы все можем меняться с Токс местами, пока не выйдет нужная комбинация...       Элла с шутки старшего коллеги засмеялась первая.       Обычно Джейсон в самом начале привлекал всех своими остроумными комментариями, сказанными с самым ровным лицом, а к середине шоу замолкал совсем. Но его аура вальяжно сидящего и с холодным любопытством всех рассматривающего не позволяла ни на минуту забыть о нем. Ему не хватало искалеченного глаза и сигары — и вылитый Силко. Авторитет, секс-символ, босс.       Кэти сидела на стульях за диванами, первая от ведущего, их с Джейсоном разделяли Элла и Хэйли. Она наклонилась вперед и повернула голову в сторону, чтобы было явно, к кому обращается. Джейсон перевел на нее один лишь взгляд, не шелохнувшись.       — Если <em>ты</em> сядешь, там уже будет не до этих искр.       — Да, кстати, — подхватил ведущий, — многие фанаты сожалеют, что так и не увидели взаимодействие Виктора и Силко. Или вообще их преступный тандем. Химтек-разработки и все такое. Как думаешь, нашлось бы место Джейсу там?       Джейсон лениво повел плечом, в секунду сосредотачиваясь и ускользая взглядом куда-то в сторону. А потом снова посмотрел на ведущего.       — Я думаю, что в альтернативной вселенной, где у Джейса бы не было Виктора, не существовало бы этого гениального дуэта… До него бы дошли слухи о таком же умнике, как он. Только из Зауна. И в своем стремлении достичь успеха, с него бы сталось обратиться за помощью к нечистому на руку напарнику Силко. В конце концов, думаю, они в любой вселенной стали бы работать вместе. — Джейсон говорил неспешно, совсем не заботясь об ограниченном времени; все равно позже собирался умолкнуть надолго. Кевин бездумно пялится на спинку дивана, сидя полубоком, пока не скользнул выше, и они с Кэти не обменялись улыбками. — Виктор бы все равно держал Силко на расстоянии, знаете, не полностью пропитавшись его идеями. Так что и Джейсу было бы проще договориться с совестью. Виктор в первую очередь ученый, а потом уже напарник злодея, который весь Заун держит в кулаке.       — Хорошо, — потянул ведущий. — Если бы Виктор был правой рукой Силко, то… Элла, как ты чувствуешь себя?       — Ну-у, — затянула Элла. И продолжила со своим обворожительным британским акцентом и хрипотцой: — Мне бы вот очень хотелось поработать с Токс. Поэтому я не против братика в лице Виктора. Почти не ревную.       И она потянулась руками к оголенным плечам Токс, вперед и чуть ниже. Та не ожидала, но не растерялась и тут же погладила коллегу по пальцам, не оборачиваясь. Но тепло улыбаясь, явно понимая, в чем дело.       — Мы говорили об этом пару раз, — подтвердила она. — Было бы интересно посмотреть на манипулирующую Джинкс Мэл. И Джинкс с тормозами, но без каких-либо угрызений совести. Мэл хотела оружие как контрмеру, Джинкс бы с удовольствием ей это дала. — Элла закачала головой, довольная, а Токс тем временем повернулась к Гарри и тронула его плечо. Кевин понаблюдал, как его расфокусированный взгляд, которым он сверлил носок ботинка, метнулся к ней. — Я бы хотела посмотреть подольше на взаимодействие Виктора с Мэл, потому что в сериале она подчеркнуто его игнорировала. На Джейса у нее имелось аж несколько рычагов воздействия, а Виктор не так прост… Так безопасней. Но не думаю, что она питала к Виктору какую-то неприязнь.       — Виктор бы, конечно, на каждое ее предложение издавал подобие рыка, — засмеялся Гарри, — мне таким видится его язык общения с царскими особами.       — На рыке далеко не уедешь. А он же как-то стал ассистентом декана.       — Именно потому что не приходилось общаться с Мэл, — подмигнул он.       Токс с театральным выражением оскорбленности чуть двинулась в сторону Кевина.       — Все, я забираю свои слова назад.       — Я обещаю не гавкать по будням.       — Я согласна на гавканье, — вмешалась Кэти. И затем продолжила, растягивая слова в своей манере. Британский Эллы был хрипучим и звонким, у Кэти же тонким и тягучим, как нуга, и дребезжащим от каждого ее подавленного смешка. — Я уже поработала с сомнительными ли-ичностями, — она дождалась, пока ее требовательный взгляд словит Токс. — С чужими матерями. Хотелось бы и с чужими… партнерами.       Гарри в излишне выразительном удивлении скривился и повернуться к Кэти за своей спиной.       Ведущий прокомментировал со смешком:       — Ясно, Виктор нарасхват.       — Меня ей недостаточно, — насупилась Хэйли. — Это предательство нашей любви. Плюс женской солидарности.       — У вас еще будет экранное время, Хэйли, Кэти, Токс, — пожал плечами ведущий и с карикатурным сочувствием оглядел остальных, героям которых уже не светило появиться на экране. — Кто знает, какие встречи нас ждут. Кстати, Токс. — И она вскинулась от уха Гарри, которому что-то нашептывала. — Как успехи?       — У сериала?       — У тебя. Ты же недавно альбом выпустила. — На экране показали альбом с лаконичным дизайном и стилистически нацарапанным названием «Tox_Ic».       — Ну как тебе сказать. Я уже лет 7 выпускаю альбомы, — посмеялась она. — Я думаю, в этой сфере я себя зарекомендовала. Но вот участие в таком шоу меня действительно поразило. Поразил масштаб и размер фанбазы. И любовь, которую они подарили. Авансом.       — Да, у вас уже была готовая фанбаза, все фанаты Лиги Легенд, — взгляд ведущего медленно перетек на Кевина, который ответил не менее хитрым. — Надо сказать, те кто запали на Джейса в игре… довольно смелые, чтобы заявлять о своем вкусе.       — Не обижай моего мальчика Джейса. Он старался как мог.       — Другое дело Кевин. Поразительно красив в этом образе. Я хочу сказать, даже я… — Он подождал, пока все осмыслять его игривый взгляд и подтекст. Потер кольцо на безымянном пальце. Все знали, что у ведущего имелся муж. — Так вот эта фанбаза. Одновременно огромный совет критиков, который не будет долго думать, а с первой серии начнет предъявлять за малейшие ошибки. Как ты справлялся с таким давлением?       — Во-первых, — Кевин подобрался и смотрел в упор на ведущего, — я никогда себе не даю забыть о «смерти автора». Я тоже, разумеется, своего рода автор, и если уж великим умам нашего мира было этого не избежать, то что уж я. После моей интерпретации Джейса — все пойдет в народ, а там еще пару десятков мнений. Я прочувствовал Джейса так, и у меня был только сценарий, в лоре игры я не копался. Игра ощущается другой историей, чужой, но для кого-то она единственная. Тут уж просто оставалось надеяться, что кому-то по душе придется мой рассказ.       — Ты все-таки не сто баксов, — поддержал Гарри, заглянув ему в лицо, и повернулся к ведущему, заканчивая, — чтоб всем нравиться.       — Легко говорить, дружок, — вздохнул ведущий. — Виктор бесспорно великолепен в любой версии. И хэйтеров у него в разы меньше, а он, между прочим, чуть человечество не погубил.       — Слушай, — поиграл плечами Гарри, — я не смог спрятать очарование Виктора даже в синяках и кривой осанке. Что поделать. — Он выставил указательный палец вверх. — К тому же, Виктор чу-уть не уничтожил человечество. А Джейс действительно убил Вика. По крайней мере, зрители так думали после той серии.       Ведущий впечталенно поджал губы, одобрительно закивал, пока зал смеялся и поддерживал Гарри.       — Гарри!       — Я!       — Тебе недавно исполнилось 30.       — На этом достаточно грустных фактов обо мне.       — Какие чувства в этом возрасте посещают светлую голову такого разнопланового актера и кумира молодежи?       — Откуда мне знать? — с серьезным лицом он пожал плечами. — Спроси Кевина.       — Отработано, — подмигнул ведущий. — Ну если серьезно, каково было играть сколько-то-тысячелетнего мага, который загадочно смотрит на своего напарника таким щенячьим взглядом? Насколько я знаю, ты уже не раз играл древних сущностей, но тут как будто бы другое.       — Уф, нелегко. Ну знаете, когда смотришь на Кевина... — И он омахал себя рукой, словно сидел в невыносимой жаре парилки. — На разбитый взгляд замученного Джейса... Не совсем тысячелетняя тоска просыпается внутри, но и ее можно легко продвинуть под этим соусом.       — Кажется, ситуация выходит из-под контроля.       Все оглянулись на Кевина, на которого указал ведущий, карикатурно паникуя. Кевин сидел весь красный, вжимаясь в угол дивана и поглядывал только на бесстрастно смотрящего на него Джейсона.       — Ладно, отставить кокетство. Теперь о важном. Среди вас есть две британки, — взволнованно начал ведущий. — И одной из них повезло меньше, чем второй. Ей пришлось притворяться американкой.       Кэти беззвучно засмеялась вместе с остальными и с залом, а затем повернулась к Элле, которая не выглядела расстроенно ни разу. Она дождалась, пока все отмеются, поправляя юбку и полы оверсайз-пиджака.       — Я могу сказать так. Я вообще не вижу ничего сложного в подделывании акцента, особенно учитывая, что в мире Аркейна нет известным нам стран. Если я нечаянно произнесу слово «вода» по-британски, мир это не разрушит. — И перед тем, как продолжить, пробежалась пальцами по краям экстра-короткой челки у лба. И кинула быстрый взгляд на Кэти, которая ловила каждое ее слово. — Я думаю, куда сложнее подделывать сталь в своем голосе, — и коротко засмеялась в ответ на смущеннную улыбку Кэти, которая, видимо, знала, о чем пойдет речь. — Кэти в жизни удивительно мягкий человек, а в кадре мы с ней взаимодействовали как страшные враги, и ей приходилось говорить со мной грубо, да и в других сценах просто люто ненавидеть. И я помню сцену, где у Джинкс снова было помутнение, она просила Кейтлин замолчать. И Кэти тогда таким ласковых тихим голосом сказала что-то вроде «Я молчала» и я подумала: о нет, Кэти забыла слова и забыла ненависть ко мне, о нет. — Она потянулась, чтобы просто тронуть коллегу за руку, а потом погладила плечо рядом сидящего Джейсона. — Вообще мне достались удивительные милашки в коллеги, но на экране они полностью выкладываются. Жу-уть.       Джейсон сдержанно, но очень по-отцовски нежно вытянул губы в тонкую улыбку. Теперь взгляды были приковали к нему.       — Ох уж эти подростки, — выдохнул он, намекая на сентиментальность оных. — На самом деле с Эллой работать одно удовольствие. Она в свои двадцать чувствует все как-то удивительно правильно. И мой персонаж рядом с ней мог раскрываться так же. И очень помогло, что у нас с ней реальная разница в возрасте...       — Было легче вжиться в роль отца?       — Нет, она научила меня пользоваться тиктоком. Теперь я перед своими реальными детьми не ударю в грязь лицом.       — Джейсон, — вкрадчиво начал ведущий, — были? — И он произнес как нечто запретное: — Липсинки? — Джейсон смотрел неотрывно с ничего не выражающим лицом. — Дэнс-челленджи? Записывали? — А затем длинно кивнул. — Мы их увидим? — И так же медленно замотал головой.       — Ни в коем случае.       — О, эти позорные истории нашего настоящего. И прошлого… — Кэти не сразу заметила, что ведущий намеревается завести беседу и смотрит в упор на нее. — Не так ли, Кэти? О́да.       Кэти беззвучно вздохнула, состроив возмущение на точеном лице. Все знали ее как Кэти Брайант, и никто не задумывался, куда подевалась фамилия ее отца-японца. И в следующий момент на экране появился кадр шакального качества с заставкой из какого-то молодежного сериала двухтысячных. В окружении ярких графических полосок, одетая по моде того времени, юная Кэти стояла в игривой позе. А рядом значилось ее настоящее имя — «Кэти Ода».       — Ние-ет, — заскулила она. — Не поступай так со мной!       — А вот. Кэти сейчас тридцать два…       — Нет, ты меня точно добить решил.       — …И за плечами у нее много работ, но мало кто из современных детей вспомнит тот сумасшедший год, когда была полулярна эта мыльная опера.       — Да. «Сладкий сад», да, да. — Кэти полностью капитулировала и только многократно кивала.       — Сколько тебе лет тогда было?       — Семнадцать.       — Мне кажется, вас смотрела вся страна. И уж точно несколько соседних.       — Ну, не преувеличивай. Это довольно нишевый сериал, только для узкого круга представлял интерес.       — И все же… Кое-кто в студии каким-то чудом в этот круг входил. Хэйли!       — Я тебя прошу, перестань. — Хэйли прикрыла лицо рукою; она в отличие от недоумевающей Кэти знала, что следующим появится на экране. — Последний шанс.       — В далеком две тысячи девятом одна маленькая фанатка сериала приоделась в свою любимую персонажку. Как там говорят сейчас? Краш?       Хэйли сдалась и с измученным лицом подняла глаза на экран.       — Где ты откопал фото, боже мой!       — Надо знать места, — гордо оторвался ведущий, пока Кэти с широченный улыбкой приобнимала сгорающую со стыда Хэйли. Они обе были опозорены в этот вечер. И снова на одной волне, как и на площадке, как и вне ее. Несмотря на если не большую разницу в возрасте, то большую в жизненном и профессиональном опыте. — Говорят, вы хорошо сработались. Но, Хэйли, это же твоя первая роль?       — Да, — проскулила она, отрываясь от груди Кэти, где ее приголубили. — Если бы не моя дорогая коллега, я бы не справилась. Честно. Она удивительно гибкая, подстраивалась под меня. Я слова иногда забывала, но в импровизации не плоха. Кэти всегда мне подыгрывала. А еще она много трюков делала сама. Так что мы не разлучались.       — Ты боксом занимаешься?       — Да. А у Кэти был разряд по тхэквондо. Так что… Нам суждено было работать вместе.       — Это было давно и неправда. Я только силилась вспомнить, как это вообще — там много двигаться в кадре. А у Хэйли, как у всех талантливых людей, таланты во всем. Это было очень весело и легко, правда.       — И как тебе опыт Хэйли? Как ты в кино оказалась?       — Если честно, то случайно. Я как-то не представляла себя кем-то помимо модели. И тут выдался шанс попробовать. Даже не ожидала, что будет такая крутая роль. И страшно было, когда увидела остальной каст. И узнала, сколько фанатов у Лиги, сколько будет критических взглядов.       — Я думаю, выскажусь за всех. Получилось просто ахеренно! — Зал взорвался овациями, зазвучала музыка, а ведущий подскочил и начал перечислять присутствующих, потому что пришло время провожать гостей. — Кэти Брайант. Гарри Колар. Элла Харрис. Токс…       

      —

             Вик|Мел|Джейс       — Да, параллель Мел и Виктора в видениях Джейса весьма неоднозначная, согласна. Но я думаю, что настоящего мужчину… человека олицетворяют его привязанности. Родители или один из них, лучший друг, школьный дружбан, или такой прям до конца веков, и его женщина. Или партнер другого пола. И если родителей любой человек перерастает, то друзья и возлюбленные, как правило, стоят на одной линии. По крайней мере, для меня. Мои подруги и мой муж — для меня одна семья. Но знаете, интерпретировать связь Джейса и Виктора можно по-разному…       — В любом случае, им ни сейчас, ни после не было дело друг друга, если прямо начистоту. Виктор был поглощен идеей, у Джейса — ПТСР, Мел явилось откровение о ее настоящей сущности.       — И все же, Гарри, Джейс выбрал своей целью спасение Виктора.       — И о Мэл не забыл позаботиться.       — …И потом пошел на смерть вместе с Виктором.       — Алекс, я пытаюсь как могу! Ты не помогаешь, хах.       — Я даже не хочу вам троим мешать. Мы с <em>моим</em> Джейсом не будем вмешиваться в ваши теории со своей неудобной правдой.              Фел|Силко|Вандер       — О, это моя любимая часть. Я просто вроде как лежу и пытаюсь играть мертвую, а в это время Джейби по кругу, несколько раз пытается поплакать достаточное количество времени и не заржать.       — Ты не очень правдоподобно играла мертвую.       — Да Джейби пальчиком покрути — он будет смеяться. Даже Джейсону запарывал дубли, хотя его настрой довольно сложно сбить. Железная хватка во всем. Как вцепиться взглядом, так и до знака режиссера и не разомкнет челюстей.       — Ну достаточно меня рекламировать. И рушить карьеру Джейби.       — Да я шучу. Джейби потрясающий актер. И душка в жизни. Даром что такой большой и грозный. Очень контрастно, глаз не оторвать. Это он еще в поздних событиях такой степенный и собранный. Но вот смотреть на него во времена восстания… О, это отдельный вид искусства.       — Кстати о восстании. Как это было, Джинни?       — Я сегодня за всех буду отдуваться, да? Ну ладно, я не против поболтать. Особенно об Аркейне. Удивительный проект, никогда не думала, что так проникнусь. Джейсон меня поймет, он в таких проектах тоже не участвовал, все в своих инди играл. Джейби — другое дело, он был нашим проводником в этот мир со смесью магии, криминала и политики. В общем-то, все эти подпольные встречи, шепотки, переглядки. Тайные передачи и переговоры. Горящие революцией сердца. Это прямо невероятно, что на площадке творилось! Я безумно рада, что в начале второго сезона решили показать немного из молодости Силко, Вандера и Фелиции. Думаю, это подарок фанатам, потому что к основному сюжету относится косвенно.              Джинкс|Экко|Вай       — В одной вселенной вы все порознь. Джинкс умирает. В другой — все хорошо, но с вами нет Вай. Чтобы вы лично выбрали и что бы выбрали для своего персонажа?       — В лучшей вселенной, назовем ее так, Джинкс задвигает себя и свои способности в дальний угол. В основной линии она более чем развила свой потенциал. Подумаешь, чуть не умерла от рук Экко. Совет подорвала. Убила Виктора, который потом чуть не устроил геноцид. Нет, я шучу, конечно. И без всего этого я думаю, изначальный путь Паудер более комплексный, сложный, важный. Через боль…       — Как там Джейс сказал? «В неидеальности — красота»? А ты, значит, видишь красоту в боли.       — Не в реальной жизни, нет! Но такие уж у нас средства в руках для развития персонажа. Кусочками бытовухи персонажа не раскрыть так, как это может сделать путь, полный страданий. Как у Джинкс.       — Ни.за.что. Я бы, ей-богу, предпочел бы какао в квартирке попивать в центре солнечного Зауна. Или Пилтовера уж сразу. Я думаю, Экко бы со мной согласился, мой браточик. А мне душевное равновесие дороже вашего этого геройства.       — Я бы может и не выбрала бы в семнадцать помереть. Но-о… Думается мне, если бы Вай представился случай выбирать, если бы ей рассказали, какая жизнь может быть у Джинкс... И Вай до смерти Вандера, и Вай после нее выбрала бы счастье сестры. Может, позже по сюжету, Вай, которая травила своих же и выступала под знаменем энфорсеров бы подумала... Хотя нет, мне кажется, Вай бы отказала себе во всем. Это такое проклятье старшей сестры, старшего ребенка. Особенно в семье, где родители погибли за правое дело. Думаю, на ней это отразилось вплоть до такой жертвенности. И все же она бы плакала, очень горько. Если бы пришлось от своей жизни отказаться.              Севика|Синдж|Амбесса       — Итак, злодеи Аркейна. Амира, я вижу ты не согласна.       — Конечно. Не хочу отвечать за коллег, но Севике здесь явно не место. Но я рада быть в этой комнате с Бреттом и Эллен.       — Я, допустим, тоже не согласен с некоторыми ярлыками. А ты, Бретт?       — Стоит ли мне опять распаляться тирадой об отце? Который пытается спасти самое ценное, что у него есть и не остановится ни перед чем. Довольно занятный и заимевший симпатии у зрителя архетип. Другой вопрос — парадокс корабля Тесея. Все мы знаем, чем заканчиваются такие истории. Когда герой тянется к образу прошлого, но в настоящем ему не место. Об этом еще мастер Стивен Кинг писал в «Кладбище домашних животных».       — И все же это отец…       — И все же это отец.       — Эллен, ты — мать. Во всех смыслах. И в жизни, и на экране. Но ты так же суровый воин, лидер своего народа. Вообще, каково было пожить немного жизнью нашей мечты? Я имею в виду матриархат.       — Ахерительно, если позволишь выругаться.       — Но насколько тяжело разрываться между долгом перед страной и мечущимся сердцем матери?       — Знаете, в бою это сердце отходит на второй план, работает только мозг. И это же сердце довольно скоро притормаживает, когда видишь своего ребенка в ареоле могущественной силы, с которой даже тебе, закаленному в боях воину, что надеется только на меч, пришлось считаться. В этот момент, думаю, Амбресса отпустила ту последнюю кроху, за которую держалась. Эту слабость по ее мнению. Попытку уберечь дочь.              Кейтлин|Мэдди|Скай       — Мне безумно понравилось играть с Гарри. Он так вживается в роль, что порой казалось он искренне меня саму ненавидит и игнорирует все мои знаки симпатии. Быть безответно влюбленной в женатого на работе ученого — одно. Быть его первой жертвой, тем, кого он принимал как должное, а потом оплакивал — совсем другое. Быть последней крупицей его человечности, образом в памяти, с которым одинокий творец вел беседы… О, это очень поэтично.       — Если Скай была первой невинной жертвой Виктора, то Мэдди — Кейтлин?       — Справедливости ради я хочу сказать, что Кейтлин бы голыми руками Мэдди сама прикончила, если бы пришлось. Если бы та действительно встала на ее пути, особенно в той неразберихе и суматохе, что творилась в последней битве. Конечно, Кейтлин бы потом жалела…       — Приятно слышать. И на том спасибо.       — Я люблю тебя, ты знаешь. Все-таки я думаю, что Мэдди — первая кровь Мэл. Ее дара, который, как ни крути, она была вынуждена использовать так радикально, хотя только-только его обрела.       — И-и-и вот что волнует многих фанатов. Мэдди изначально была с Амбессой или малодушно перешла на ее сторону из мести?       — Ой, это плодородная почва для интерпретаций. Оставьте моей девочке Мэдди хоть один секрет. А ты сама как думаешь?       

      —

             — Сколько… — Кевин оторвал полоску, закрывающую остальную часть запроса в «Гугл», — тату у Гарри Колара?       Гарри усмехнулся.       — А, то есть в том, есть ли они у меня вообще, нет сомнений?       И Кевин в ответ состроил невпечатленное лицо, пожав плечами.       — Я тоже решил, что у тебя как минимум две есть, когда впервые тебя увидел. — Гарри с выразительным интересом уставился на него, вскинув брови. — Одна, набитая по юности и дурости. Вторая, может, с какой-нибудь пафосной цитатой из книги.       — А минусы?       — А я и не стебал, — фыркнул Кевин. И вернулся к планшету с распечатанными запросами. Оторвал еще одну липкую полоску.       Гарри быстро подытожил:       — Да, тату есть.       — Откуда Гарри Колар родом?       — Родился в Чехии, предан Соединенным штатам, — протараторил он. — Следующий.       — Какой рост у Гарри Колара?       — Серьезно, люди это гуглят? Сто восемьдесят.       — Говорит ли Гарри Колар по-чешски?       — Já mluvím česky.       Кевин довольно закивал.       — Это ты вопросы придумал? Чтобы послушать?       — Да. — И обратился уже в камеру: — Когда я его просил, буквально умолял сказать что-нибудь на чешском, он ни в какую! Оскорбление.       — Přestaň!       — Ну все, разошелся. Чем болен Гарри Колар?       — Я так плохо выгляжу, черт возьми? — Он с мольбою глянуть на Кевина, который ему с удовольствием подыграл и пожал плечами, отворачиваясь — как бы отказываясь комментировать. Гарри затем мягко посмеялся. — Нет. Хромоту Виктора я отыгрывал. И кровь из носа была бутафорской, да-да. Понимаю, шок. Но мой брат страдает похожим недугом, это правда. Та-ак, давай сюда. — Гарри взял в руки табличку с запросами о Кевине. — Какое у Кевина Рейеса настоящее имя?       — Кевин Рейес — мое настоящее имя. Я родился и вырос в Америке, у меня нет двух строк унаследованных имен от испанских предков. К сожалению.       — Кого Кевин Рейес играл в «Стражниках островов»? Интересно, — Гарри еле сдержал смешок, сполна насладившись выражением крайней усталости на загорелом лице.       — Я никогда не снимался в этом сериале, — Кевин приосанился и резво сложил крестом руки перед собой. — Не было меня там. И все. Какое счастье, что актер, который на меня похож, кажется, завязал с карьерой. Иначе сейчас бы несладко пришлось.       Гарри только озадаченно покачал головой с легкой улыбкой.       — На каком инструменте играет Кевин Рейес?       — На гитаре поигрываю. — Гарри приобнял его за плечи и затянул какую-то мелодия, когда прикрыл глаза. Как бы подтверждая, что не раз они дуэтом по вечерам выступали.       Получив табличку с запросами о коллеге, Кевин засмеялся. Потому что первым вопросом было —умеет ли Гарри петь. Что он отчасти продемонстрировал минутами ранее.       — Ну как сказать. Я пою, но пою я неважно. Кевин подтвердит. — На его возмущенный взгляд он отозвался наглой ложью: — Ты затыкал меня.       — Только когда ты пел мне под ухо, а я пытался спать. Или на площадке…       — Я пытался подарить Виктору манеру мычать мелодии во время работы. Но это не оставили в финальном монтаже.       — На кого похож Гарри Колар?       — Не знаю. Мне разное говорили, но это не особо известные люди. И нечасто. А мы можем узнать результаты запросов, мне теперь интересно?       — Гарри Колар и Гарри Ллойд — родственники?       — Ну, кстати, было бы забавно, потому что у нас в семье есть история о том, как две сестры назвали сыновей одинаково. Ну уж очень имя красивое было. Но нет, с Гарри Ллойдом нас ничего не роднит. Кроме имени.       — Гарри Колар. Хищный паук.       Он захлопал глазами.       — Что это?       — Невыносимый человек, — Кевин устало махнул на него рукой. — Я же тебе рассказывал. Хищный Паук — это герой комиксов. Фанаты фанкастят тебя на него. И некоторые уже подумали, что это правда. Вот и гуглят.       — Фан-что?       — Сколько волка ни корми... — усмехнулся Кевин. — А Гарри сколько ни приобщай к культуре интернета, он все будет ходить со своими тату с цитатой из книг.       — Нет у меня набитых цитат! Это рисунки.       — Кто тебе поверит. Люди в интернете привыкли к пруфам. Показывай.       — Не буду я раздеваться.       — Пока-зывай.       — Заставь меня, — наигранно обольстительно произнес Гарри. И тут же разорвался смешком.       Кевин в наигранном шоке, под смех команды, резко откинул табличку за спину и шутливо накинулся на Гарри. Притянул за борт жакета для правдоподобности и тут же отпрянул.       — Мне кажется это видео приобрело несколько иной характер слишком быстро.       За кадром раздался выкрик:       — Мы не против. Камера пишет!              ценок.                                           [little silly bonus]       — Проходи.       Кевин мягко подтолкнул, но затем закрыл дверь, обогнул Гарри и повесил куртку, показывая, что тот волен сделать то же самое. А потом прошел на кухню.       Вымыл руки, сполоснул лицо и вернулся уже несколько отдохнувшим. Гарри расслабленно устроился на диване в гостиной. Даже более чем расслабленно: скинул пиджак, развязал галстук и освободил несколько пуговиц рубашки. Почти все, если уж придираться.       Кевин, видимо, завис на секунду, и к нему слегка виноватым тоном обратились:       — Ты не против? Замучался в этой рубашке.       — Да, конечно, — отмер Кевин. — Понимаю. У меня вообще пуговицы держались, как изможденные солдаты. Кофе, чай?       — Кев, я же говорю, замучался, — он дернул уголком губ. — Есть что покрепче?       — Найдется. — И он вернулся на кухню. Заговорил громче: — Ну рассказывай. Много предложений посыпалось?       — Слушай, да не сказать. Может и много, но я как-то не почувствовал, все однотипные. Опять играть субтильного калеку. Понимаю, что репрезентация важна, но не хочу застрять в одной роли.       Кевин еще на октаву повысил голос, потому что начал греметь льдом.       — Я думал, тебе будут роли принцев падать и божеств исключительно.       — Никто не оценил моей… как ты там сказал? Аристократичной хрупкости.       После стакана виски Гарри уже по-хозяйски откинулся на спинку дивана, плотно прилегая плечом к Кевину и под мерное бурчание телевизора о чем-то размышляя. Надо признать, Кевин слушал через раз, потому что было… сложновато сосредоточиться.       Гарри отвлеченно водил тыльной стороной ладони по его груди. И впервые его тонкие пальцы и узкое запястье, хрупкость которого подчеркивал и бледный цвет, ощущались такими тяжелыми на мощной груди Кевина.       — Знаешь, — он хлопнул его пару раз по груди уже ладонью, — тебе пошла бы роль обольстительного рыцаря, эдакого верного пса королевы... Или короля.       Гарри запрокинул голову, чтобы перехватить шутливо-скептический взгляд.       — Ну то есть снова Джейса Талиса играть?       — Да ладно, не принижай его так.       — Гав-гав, — зачем-то невпопад ответил Кевин. И издал глухой гортанный звук. Почти рык.       Гарри снова повернулся на него, чуть отогнувшись, чтобы лучше видеть. Излишне долго задержался странным взглядом, ввинчивающимся до самых нервов. Это их с Виктором роднило. Только Кевину было непонятно, в каких случаях и с какой целью Гарри строит эти взгляды.       Убегая — ага, как же! — от странного томления в груди, Кевин метнулся глазами к родинке Гарри над губой, а затем ненароком скользнул взглядом и по самим губам. Кажется, небольшое количество алкоголя сделало его веки тяжелыми-тяжелыми, и, смотря из-под них, он сообразил, что мог выглядеть не менее загадочным.       Или же кристаллически понятным.       Долго думать не пришлось, они одновременно двинулись к навстречу друг другу и встретились губами каждый — на полпути. Кевин медленно и глубоко скользнул языком в чужой рот, дождался пока Гарри ответит, и тогда задвигал им чаще, жарче и без каких-либо стеснений.       Чужая холодная рука притянула его горячую за локоть. Кевин по настоянию Гарри уложил ладонь на его живот, затем скользнул к боку, подтягивая к себе, и почувствовал судорожный вздох носом.       — Ты уверен? — он скользнул губами к уху, откуда открывался путь к шее и ниже.       — Я сильно похож на того, кто сомневается? — прерывисто выдохнул Гарри. И снова ухватился за его локоть, подтягивая, перекинул ногу через его бедро и сел на колени. Тонкие руки обхватили его горячее лицо — Кевин всегда быстро распалялся и краснел, — и Гарри снова прильнул к губам.       Несмотря на свой резкий выпад и прерывистое дыхан ие, Гарри целовал медленно, вдумчиво. Не забывая двигать бедрами, но Кевин впервые, наверное, чувствовал тяжесть не только внизу, но и по всему телу. Тяжесть и жар, который отдавал ему тонкий, но всегда такой восторженный и горящий Гарри, весящий в сравнении с ним почти ничего.       — Кев, — он наконец оторвался от его измученного, но расплывшегося от удовольствия рта, скользнул к шее. И спросил как-то боязливо: — Можно я останусь?       — Гав-гав, — только и нашлось, что ответить. И шею тронула щекотка от смешка, посылая неумолимой силы разряды по всему телу.       Гарри обронил на него еще один пристальный, тяжелый, впитавшийся в кожу, как самый желанный яд, взгляд. Прежде чем двинулся поцелуями вниз по груди, пальцами впиваясь в его напряженные плечи.