О раздражающих личностях

      — А что там у вас намечается? — голос Дианы раздаётся с последний парты, и растягивание гласных вместе с неприкрытой игривостью долетают даже до Ди, сидящим вообще через ряд от них.       — С кем? С Джорджем?       — Ну не с Вильгельмом же, не тупи Кать. Мы с девочками прекрасно видели ваши переглядки.       Он уже тянет руку к своим беспроводным наушникам, чтобы музыкой перекрыть поток их активных обсуждений, которые сегодня почему-то проводятся в классе, а не как обычно в школьных туалетах, но тут же замирает в воздухе, когда слышит следующее предложение, звучащее слишком легко и просто.       — Да ты чё, кто вообще влюбляется в одноклассников? Это же максимально кринжово.       На лице Ди появляется слабая и колкая ухмылка, потому что от Дианы эти слова звучат очень иронично. Следующее, что приходит ему в голову — подтверждение того, что её подружки даже не в курсе об этой влюбленности. Впрочем не удивительно, это вполне в её духе, растормошить все подробности у других, а как дело дойдёт до неё — съехать с темы или солгать.       — Да, прикиньте вы ещё на плохой ноте разойдетесь, и пару лет будете видеть друг друга в одном классе.       После того как они прошлись друг по другу на истории, Диана больше не провожала его силуэт раздражающими любовными глазами, напротив, она лишний раз на него не смотрела, что устраивало Ди. Лишь изредка награждала короткими, презрительными взглядами, вкладывая в них свое недовольство, явно не отпустив произошедшее. Кто ж виноват, что она как доверчивая овца повелась на его слова?       Личность Дианы раздражала его в принципе всегда, исключая короткий промежуток времени, до того как она попала в команду черлидерш, ведь после него у неё и раздулось самомнение. В памяти сохранился отголосок той двенадцатилетней девочки, робевшей и нервно сжимающей ткань короткой юбки, представляясь перед классом, и ища серыми глазами поддержку в чьём-то лице.       Сейчас же она обычно занята своим образцовым сиянием. Взгляните, уже второй раз подряд получившая титул «Королева школы» на дебильном осеннем мероприятии, который Ди до скрежета зубов терпеть не мог, обогнав главную соперницу Блэр с отрывом в двадцать шесть голосов. Капитан главной команды черлидерш, ездящие каждый год на соревнования, и занимающие призовые места (за что администрация закрывает глаза на их косяки) И восходящая звезда в инстаграмме, на чью страничку подписано пол школы. Осторожнее, берегите глаза.       Кстати из чистого и прозрачного интереса он просматривал её публикации, но не нашёл ничего, за что мог зацепиться глаз. Скучные, безупречные посты с лицом, где наверняка всё просчитано — от падения света на кадре, до отрепетированной блестящей улыбки со сладким блеском на губах.       И всё же, даже при излишней и показательной манерности, ноток высокомерия, проскальзывающих во взгляде и походке, и в придерживании образа идеальной ванильной девочки ( так банально и сладко, что Ди опасается, как бы сахар на зубах не заскрипел) её нельзя назвать плохой, хотя бы потому что не портит жизнь другим, но всё равно, бесит куда больше тупоголового Суслика. Конкретную причину Ди найти не смог.

***

      Ди понял, что урок физкультуры отменяется, как только увидел бледную и встревоженную, с мокрыми и прилипшими ко лбу волосами Диану, выбегающую из спортзала.       Она игнорирует обращенные и заинтересованные взгляды в её сторону, и шепчет что-то преподавательнице, чьё лицо с каждым словом мрачнело всё больше и больше. Значит что-то серьёзное, получение травмы у кого-то из участниц команды? Звучит правдоподобно и логично, учитывая что они всегда торчат там перед физрой.       — Диан, что случилось? — откликает её кто-то из класса, настырно пробираясь сквозь уже образовавшуюся толпу поглядеть, что там произошло.       — Чё, значит физру отменят?       До отмены урока Ди ни горячо, ни холодно. Да и как может это волновать человека, у которого освобождение от физических нагрузок на год? Как оказалось, подделывать справки не так уж и трудно, как он считал. Проблема в том, что он был не один такой умный.       Ещё один придурок и дебил Вильгельм, принесший эту несчастную бумажку в середине октября, зудевший ему под ухом о бесполезности данного предмета и о трате драгоценного времени на подобную чепуху. Хотя что ещё ожидать от человека, на полном серьезе защищающего и оправдывающего философию Ягами Лайта ( тот ещё экземпляр, подохший из-за своего желания выебнуться)       — Так… Лия, сбегай-ка, позови сюда медсестру, и побыстрее. — обращается она к старосте, после чего задумчиво обводит класс взглядом, придерживая подбородок. — Ладно, заходите в зал и без разговоров садитесь на скамейку, поняли? Те кто освобожден в левую. — дополняет она.       Слышатся разочарованные и недовольные вздохи, явно надеющиеся на другой исход событий. Медленные и растянутые шаги, повернутые головы в центр зала, где и лежала пострадавшая ученица в спортивном костюме. Все таки все случилось так, как он и думал. Её окружили пару девочек, в том числе и прибежавшая Диана, проводящая успокаивающие движения по руке. Создается впечатление чего-то неправильного, потому что видеть Диану такой взволнованной и переживающей странно.       В голове Ди проскальзывает мысль, какой же создаётся контраст между ней и Лиф. Лиф, кажущая на первый взгляд странной, отстраненной, подходящей под выражение «не от мира сего» для половины школы, но при этом проявляя себя как искреннею, по-настоящему живою личностью, плюющей на мнение общества, что как раз и делает её такой яркой.       И Диана, завоевавшая симпатию и одобрение этого общества, располагавшая и подпускающая к себе каждого второго, но при этом прячущаяся за мыльными масками, растворяя границы между собой, и образами американских девочек из фильмов.       — Что это за толпа собралась около Хелены? — раздается голос преподавательницы. Пальцем она указывает в правую сторону. — Девочки, это и вас касается в том числе. — и уже коротко бросает конкретной личности. — Диана, а ты иди принеси её вещи.       Под громкие перешёптывания и балаган они присаживаются на лавочки, ожидая дальнейшего развития событий. Назло Ди, к нему подсел Вильгельм, вальяжно устроившись, словно президентское кресло, а не задрипанная скамейка. Сам же Ди, чтобы убить время, листает последние новости об их небольшом городке. Снова все паблики пишут о «маньяке».        На его счету уже седьмая жертва, пропавшая Меган из третьего класса. Ди рассматривает её объявление, её ярко-зелёные, широко раскрытые глаза, и радостная улыбка во весь рот. Обычно его не трогали новости о пропаже подростков, потому что он не верил в эту чушь про маньяка-убийцу, но сейчас он отчетливо ощущает неприятный комок внутри себя.       — Уже седьмая жертва. — Вильгельм поправляет очки, и понижает голос, почти зловеще шепча. — Как думаешь, кто будет следующим, Ди?       — Дай бог, ей будешь ты.       — На твоём месте, я был бы поосторожнее со словами и не зарекался, они имеют свойство сбываться, но не в том направлении, о котором ты загадывал.       — Конечно Вильгельм, конечно. — и стёб в голосе не услышал бы только глухой.       — Не веришь? Ну-ну, не верь, но ведь не зря существует поговорка, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.       —Это потому что до него дольше всех доходит.       Их словесную перепалку прерывает приход медсестры с идущей за спиной старостой. Вильгельм, принимая на себя оскорбленный вид показательно достаёт энциклопедию по астрономии, и всё своё внимание фиксирует на ней, отчего Ди облегченно вздыхает. В последнее время Вильгельм приклеился к нему как банный лист, вечно что-то требуя от него, то дай доступ к вайфаю из десятого кабинета, то скажи пароль от школьной защиты, иначе я расскажу о твоём подпольном бизнесе в школьном заведении ( так себе аргумент, потому что ещё давным-давно, на случай слива, он подготовил себе убедительную историю и алиби, подтверждающее его не причастие к чему-то незаконному, но ему об этом знать необязательно) поэтому с ним нужно будет разобраться по-тихому, чтобы не совал длинный нос куда не просят.       — А уже скорую вызвали?       — Ну естественно вызвали. — отвечает кому-то староста, скрещивая руки на груди.       Прибегает Диана, таща в руках верхнюю одежду той девчонки, сменку со спортивной сумкой и рюкзак на плечах. Ди смотрит на её спину, замечая как сквозь белую футболку просвечивает ярко-розовый лифчик. Переводит взгляд на стенку, размышляя, нахера ему эта информация.       Боковым зрением замечает оживившегося Вильгельма, видимо озарившимся какой-то гениальной идеей. Он в нетерпении чего-то ждёт, постукивая пальцами по книге. Как только Диана проходит около них, намеренно громко обращается к ней, задавая вопрос.       — Единственное, что мне хочется узнать, где в это время был капитан команды, раз позволил этому случится?       Диана остановилась, явно не ожидавшая нападок. Запоздало Ди вспоминает, как в начале учебного года она успела переступить где-то дорогу Вильгельму, а тот злопамятный гад — решил напомнить ей об этом сейчас. Она принимает защитную и закрытую позу, скрещивая на груди руки, а лицо держит холодным и непроницальным, но даже так Ди замечает всё недовольство в серых глазах. Наверняка опасается, что это все происходит при всем классе.       — Разве капитан не несёт ответственность за членов команды, включая и их травмы? — он в предвкушении склоняет голову набок, отчего у него сверкают голубые и квадратные линзы.       — Если ты не знал, капитан команды не несёт прямой ответственности за травмы. Это касается и состязаний. — он говорит это намеренно монотонно и медленно, будто разжевывая очевидную информацию для ребёнка.       Диана удивленно приподнимает тонкие брови, смотря с нотками интереса, и со слабой задумчивостью. Впервые за этот месяц она так долго смотрит.       — Да, пусть капитан команды и не несёт прямой ответственности, но он обязан обеспечить слаженность, точность, и безопасность в работе, координируя участниц. Но как можно считаться капитаном, если даже не в состоянии распределить роли?       — Я то ещё не в состоянии распределить роли? — возмущенно переспрашивает она. — Завязывай с этим, ладно? С Хеленой произошло исключение, несчастный случай, это не значит что я автоматически становлюсь плохой капитаншей. — вдруг уголок её губ дёргается в слабой насмешке, а глаза хитро прищуриваются. — Хотя знаешь, можешь попробовать меня обвинить. Только сначала докажи, что это было умышленное причинение вреда.       Диана расплывается в самодовольной улыбке, подмигивая. Снова куда-то уходит, перед этим придерживая дверь медицинскому персоналу. Ди думает, что нужно будет её понизить в списке раздражающих личностей хотя бы потому, что сейчас он наблюдает как у Вильгельма дёргается глаз после её слов.

***

                   Большая перемена после четвертого урока, на которой Ди и решил нормально поесть, выбравшись в столовую. Как обычно занимает дальний стол, взяв себе местную пиццу с салатом, состоящим из помидор и огурцов. В руке уже привычно покоится телефон, как и за каждым приемом пищи, но вместо болтливого и неугомонного Хэви к нему подсаживается вообще другая фигура.       Подсаживается в наглую, не спрашивая разрешение, со всем присущим ей изяществом отодвигая стул и аккуратно приземляясь на него. Встречает прожигающий неприветливый взгляд исподлобья, под которым физически некомфортно сидеть, но лишь расправляет плечи и приподнимает подбородок.       — Уже слышал, что поставили Хелене? — на эту тупую попытку начать разговор Ди ухмыляется, потому что им оба известно какой у неё диагноз — Хелена сразу все растрепала в группу класса (удивительно, что он ещё её не покинул)       — И какой же?       — Перелом позвоночника. — говорит, и тут же нервно облизывает губы, осознавая, какой же все таки на вкус горький блеск.        — Вроде спинной мозг не поврежден, так что на восстановление уйдет примерно восемь или девять месяцев.       Ди не спешит давать каких-то комментариев. Он откладывает телефон, и подпирает правой рукой голову, внимательно уставившись на Диану. Она нарочно не поддерживает зрительный контакт, концентрируясь то на красивых по её мнению веснушках, то на выбивающихся прядей из низкого хвоста. Ему это очень даже шло.       — Это было… неожиданно с твоей стороны. — Диана взглядом бегает по его лицу, выискивая хоть какие-то намёки на эмоции. Теперь становится ясен приход сюда — прощупать почву. И конечно же Ди не даст ей такой возможности. Благо держать лицо он научился ещё в пять лет, что сильно облегчило ему жизнь в дальнейшем.       — Не обольщайся, мне просто захотелось побесить Вильгельма. — пожимает он плечами, слабо дергая уголком губ.       Диана раздраженно закатывает глаза, облокачиваясь на спинку стула, стараясь не выглядеть разочарованной. — Умеешь испортить момент. И чё как, побесил?       — Побесил, твои заслуги в этом, так и быть, исключать не буду.       — Вот это честь, спасибо Дишечка. — насмешливо протянула имя она, и сама же удивилась своему порыву, когда дошло, как она его назвала. Это странно, так неформально и свободно называть человека, ещё пару недель назад ехидно смеявшийся над тобой, подставляя на истории.       На Ди сейчас даже смотреть было страшно, потому что выглядел он так, будто воткнет ей в шею ближайшую вилку. И эта такая неловкая, и одновременно абсурдная ситуация заставила Диану прикрыть рот рукой, чтобы подавить рвущийся наружу смех.       Ди тяжко вздыхает, бросая на неё раздраженный взгляд. Всё таки Диана заслуживает первое место в списке бесящих лиц, по крайней мере сегодня.