Доверие

Адаптация Тайлера к новой жизни шла лучше чем он ожидал, сначала его приняли в Невермор, где было всё чужое. Поначалу это было страшно, но потом, когда новый коллектив начал считать его своим и жизнь начала потихоньку налаживаться. Была ещё одна причина чувствовать себя совершенно счастливым: Уэнсдей простила его, тот судьбоносный сочельник круто изменил жизнь их обоих. Да, они начали встречаться. Об их отношениях знали только Энид, Аякс и Юджин, Уэнсдей всегда была очень скрытным человеком и предпочитала не афишировать свою личную жизнь. В Тайных отношениях было много привлекательного: планировать свидания, так чтобы остаться незамеченными, каждое утро " Анонимно " Оставлять своей девушке на парте сюрпризы ( маленький букетик гербария или её любимый кофе). Но был и существенный минус, который очень не нравился Уэнсдей: постоянные подкаты к Тайлеру со стороны других девушек. Тайлер, как очень смазливый парень с очаровательной улыбкой и добрым ( на первый взгляд) характером подходил под типаж большенства девушек в Неверморе и они всячески пытались привлечь его внимание. Компании девчонок ждали его в столовой, и неестественно хихикая предлогами сесть за их стол. Уэнсдей видела это и буквально метала молнии и сжимала кулаки под столом, но заявить о своих правах на Тайлера она не могла. Для Уэнсдей Аддамс признать, что она влюблена было бы вопиющим проявлением слабости. К сожалению, это не отменяло того факта, что Уэнсдей хотела придушить всех этих черезмерно сексуальных девок, пожирающих глазами Тайлера. Одним вечером, когда они, как обычно встретились в самом дальнем уголке Невермора, где их никто не мог увидеть. - Скоро состоится ежегодный балл - как бы невзначай упомянул Тайлер. - О, и кого же из своего огромного гарема девушек ты планируешь пригласить? - съязвила Аддамс. - Какого ещё гарема? - рассмеялся Тайлер - у меня нет никакого гарема. - Дааа? А как же Бриттани, Кристи, Софи и ещё куча девушек, которые откровенно пялились на тебя сегодня во время тренировки по стрельбе из лука? - Милая, неужели ты ревнуешь? - А тебе видимо это нравится? Дай тебе волю ты бы по всюду их за собой таскал? Тайлер нежно взял её за руку, переплетая их пальцы. – Уэнсдей, ты единственная, кто мне нужна. И ты это знаешь. Эти девушки… они просто однокурсницы. Я даже не замечаю их. Мой взгляд всегда ищет только тебя. Уэнсдей отдернула руку, её глаза сузились. – О, правда? А мне показалось, ты весьма оживлённо беседовал с Бриттани во время обеда. Она рассказывала что-то про её новую заколку для волос, а ты так внимательно слушал, кивал. Неужели тебя так интересуют женские украшения? – Уэнсдей, не начинай, пожалуйста. Бриттани просто спросила, нравится ли мне её новая заколка. Я был вежлив. Это ничего не значит. – Вежливость? Слишком много вежливости для простого однокурсника, как мне кажется. Твоя улыбка была… слишком тёплой. – Ты ревнуешь из-за какой-то нелепой заколки? – Тайлер попытался улыбнуться, но в его голосе звучало раздражение. – Я не ревную, – холодно отрезала Уэнсдей. – Я констатирую факт. Тебе нравится внимание других девушек. Ты этим упиваешься. – Это неправда! – воскликнул Тайлер. – Я люблю тебя, Уэнсдей. Только тебя. Почему ты всегда ищешь подвох? Почему ты не можешь просто поверить мне? – Верить? После всего, что было? – в голосе Уэнсдей прозвучала горечь. – Ты предавал меня однажды, Тайлер. Простить – не значит забыть. И каждый раз, когда на тебя кто-то смотрит, я вспоминаю, как легко ты можешь меня предать снова. – Это несправедливо! – Тайлер сделал шаг назад, его лицо исказилось от обиды. – Я каждый день доказываю тебе, что изменился. Я терплю твои язвительные замечания, твою скрытность, твоё недоверие. И что я получаю взамен? Постоянные упрёки и подозрения! – А что получаю я? – парировала Уэнсдей, её голос дрожал. – Постоянное напоминание о том, что я недостаточно хороша, чтобы ты не заглядывался на других. – Да что с тобой не так? – вырвалось у Тайлера. – Почему ты так боишься быть счастливой? Почему ты отталкиваешь меня каждый раз, когда мы становимся ближе? – Потому что я знаю, что всё хорошее рано или поздно заканчивается, – тихо сказала Уэнсдей, отводя взгляд. – И мне больно будет снова это пережить. – Значит, ты заранее готовишься к расставанию? Ты уже решила, что я снова тебя предам? – Я реалистка, Тайлер. Люди не меняются. – А я, по-твоему, не человек? – в голосе Тайлера звучала боль. – Я стараюсь, Уэнсдей. Я действительно стараюсь. Но, кажется, этого никогда не будет достаточно. Наступило тяжёлое молчание. Они стояли друг напротив друга, разделённые невидимой стеной. – Знаешь что, Тайлер? – устало вздохнула Уэнсдей. – Приглашай кого хочешь. Делай что хочешь. Она развернулась и ушла, оставив Тайлера одного в темноте. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди поднимается болезненный ком. Гордость Уэнсдей не позволяла ей признать, что она перегнула палку, что её страхи взяли верх над здравым смыслом. ' Если уж она так уверенна, что не нужна мне, то какой смысл мне день за днём стараться доказать ей свою любовь, если она уверена, что мне нужны все эти девушки, то зачем мне доказывать ей обратное? " С этими мыслями Тайлер отправился искать Бриттани, чтобы пригласить её на балл *** Наступил день осеннего балла, за несколько дней до этого Уэнсдей пригласила Ксавье Торпа. Без желания разумеется, но она знала, что именно Ксавье, ведущий её под руку на баллу, вызовет у Тайлера сильнейшее бешенство. Она хотела, чтобы Тайлер почувствовал себя на её месте, чтобы он узнал, что такое всепоглощающая ревность. Уэнсдей стояла у входа в бальный зал, облаченная в свое неизменно черное платье, которое, впрочем, в этот вечер казалось особенно мрачным. Ксавье, одетый в элегантный костюм, галантно предложил ей руку. Она приняла ее, но ее взгляд скользил по толпе в поисках одной-единственной фигуры. И вот он появился. Тайлер стоял у противоположной стены, рядом с сияющей Бриттани в пышном розовом платье. Его лицо было непроницаемым, но Уэнсдей уловила, как его взгляд несколько раз метнулся в ее сторону, прежде чем он с натянутой улыбкой что-то сказал Бриттани. Под руку с Ксавье она медленно прошла в зал, стараясь держаться прямо и излучать неприступность. Она чувствовала на себе взгляды, но ее внимание было приковано только к Тайлеру. Когда их взгляды наконец встретились, Уэнсдей заметила в его глазах что-то похожее на раздражение, быстро сменившееся нарочитой веселостью в разговоре с Бриттани. "Вот и отлично," - подумала Уэнсдей, чувствуя укол удовлетворения. Ксавье повел ее в центр зала, и они начали медленный танец. Уэнсдей механически двигалась в такт музыке, ее мысли были далеко. Она видела, как Тайлер время от времени бросал на нее быстрые взгляды, его улыбка становилась все более натянутой. В груди поднималось странное, доселе незнакомое чувство – что-то среднее между торжеством и… беспокойством? Во время перерыва Ксавье предложил ей прохладительные напитки. Уэнсдей согласилась, но ее глаза продолжали следить за Тайлером. Он направился к столу с закусками. В этот момент Британи положила руку ему на плечо, что-то оживленно говоря. Уэнсдей почувствовала, как ее пальцы сжимаются в кулаки. Улыбка Тайлера, с которой он посмотрел на Британи показалась ей слишком долгой и слишком… личной. А потом произошло, то что о касательно вывело Уэнсдей из себя: Британи обняла Тайлера за шею и коснулась поцелуем его губ. Внутри Уэнсдей вскипел такой гнев, что привычный ледяной контроль дал трещину. Увидев, как эта крикливая блондинка прильнула к губам Тайлера, в ее сознании словно щелкнул выключатель. Рациональное мышление мгновенно уступило место ярости собственницы. Уэнсдей рванулась вперед. Ксавье, стоявший рядом, не успел и глазом моргнуть, как черная молния пронеслась мимо него. Платье колыхнулось, словно крыло хищной птицы перед броском. – Руки убрала! – прошипела Уэнсдей сквозь стиснутые зубы, ее голос был низким и угрожающим, как рычание дикого зверя. В ее глазах плясали черные огоньки ярости. - Уэнсдей, что ты творишь? - спросил Тайлер, но она проигнорировала его. Она повернулась к Бриттани и сказала голосом, не терпящим возражений: - Слушай меня сюда, Бриттани и передай, то что я скажу своим подругам. Тайлер - мой и только мой. И я никому. Его. Не отдам. - Ты сумасшедшая. - отозвалась Бриттани. - Может быть, так что если не хочешь испытать всю степень моего сумасшествия на себе, советую проваливать отсюда! Бриттани, чье лицо все еще пылало от смущения и неожиданности, посмотрела на Уэнсдей с неприкрытой злобой. – Да кто ты такая, чтобы мне указывать? Тайлер сам может решать, с кем ему общаться! – О, поверь мне, он уже решил, – холодно усмехнулась Уэнсдей, ее взгляд скользнул на замешанного Тайлера. – Просто ему иногда требуется напоминание. Как и некоторым назойливым насекомым. – Еще одна попытка приблизиться к нему, – тихо, но отчетливо произнесла Уэнсдей, – и ты узнаешь, насколько изобретательными могут быть пытки в моем исполнении. Поверь, розовый – не единственный цвет, который тебе пойдет. Красный тоже весьма выразителен. *** Уэнсдей вышла из бального зала, чувствуя, как внутри бушует опустошение после вспышки гнева. Ярость быстро сменилась привычной ледяной оболочкой, но под ней все еще тлело странное, тревожное чувство. Она не привыкла терять контроль, и это ее беспокоило. Она нашла укромный уголок в саду Невермора, вдыхая холодный ночной воздух. Тишина и темнота всегда успокаивали ее. Но сегодня даже они не могли полностью развеять внутреннее напряжение. Неожиданно она услышала тихие шаги. Тайлер. - Уэнсдей, – тихо начал он, приблизившись. – Мне очень жаль. Но клянусь, я никогда никого не хотел кроме тебя, я не отрицаю, любить тебя бывает сложно, но я никогда от этого не откажусь. Он нежно сжал ее руку. – Прости меня, если я дал тебе повод для сомнений. Я люблю тебя, Уэнсдей. Только тебя. И я буду доказывать это тебе каждый день, если потребуется. Уэнсдей смотрела на него, пытаясь прочесть его искренность. Боль, которую она испытала, видя его с Бриттани, все еще саднила, но теперь к ней примешивалось и чувство вины. – Я тоже… повела себя неразумно, – наконец произнесла она, ее голос был непривычно тихим. – Моя ревность… она вышла из-под контроля. Я не должна была устраивать эту сцену. Прости меня, Тайлер, за то, что не доверяла тебе. После всего, что было между нами… это несправедливо по отношению к тебе. – Я понимаю, Уэнс. После всего, что случилось… я понимаю твое недоверие. И, честно говоря… – он помедлил, – мне самому было невыносимо смотреть, как ты танцуешь с Ксавье. Это… это было похоже на нож в сердце. Эта мысль, что кто-то другой держит тебя за руку, смотрит на тебя… это сводило меня с ума. Так что, да, я понимаю твою ревность. Уэнсдей впервые за вечер позволила себе слабую улыбку. – Значит, мы оба были идиотами. – Похоже на то, – усмехнулся Тайлер в ответ. Он нежно сжал ее руки. – Но, надеюсь, идиотами, которые любят друг друга. – Предполагаю, что это так, – пробормотала Уэнсдей, отводя взгляд, но не отпуская его рук. – Но впредь, Тайлер, постарайся не давать мне поводов для подобных… вспышек. Мои методы убеждения могут быть весьма болезненными. – Обещаю, – заверил ее Тайлер. – И ты тоже, пожалуйста… постарайся верить мне немного больше. Я знаю, что мне еще многое нужно доказать, но я готов это делать столько, сколько потребуется. Они стояли, держась за руки, в тишине ночного сада. Напряжение между ними постепенно спадало, уступая место хрупкому миру. Обиды и страхи еще не исчезли полностью, но первый шаг к примирению был сделан. – Может, вернемся? – тихо предложил Тайлер. – Бал еще не закончился. Уэнсдей покачала головой. – Нет. Мне достаточно. Но… – она слегка сжала его руку, – ты можешь проводить меня до комнаты. Тайлер улыбнулся и кивнул. Они шли, держась за руки, и в этой тихой близости чувствовалось обещание нового начала, основанного на пусть и хрупком, но все же существующем доверии и взаимной любви. Бал продолжался где-то вдалеке, но их собственный, личный вечер примирения только начинался.