Омут: Случай в ЗАГСе

      Солнце било в окна большого ЗАГСа, отражаясь от мраморного пола и создавая ощущение нереальности происходящего. Казалось, всё в этом дне было выверено до мелочей: часы на стене тикали в унисон с биением сердца, охапки цветов пестрели в вазах, и даже белые стены казались стерильно торжественными.       Он сидел на краю дивана, немного нервничая. На нём был тёмно-серый костюм с узким галстуком, лицо гладко выбрито, черты чёткие. Он выглядел собранным, но в глубине глаз было то напряжение, которое невозможно скрыть.       Она стояла у окна. Красное платье облегало её тело с мягкими, округлыми формами — в нём она выглядела особенно соблазнительно. Бёдра подчёркивались плотной тканью, грудь подчёркивалась вырезом и поднималась при каждом вдохе. Платье струилось чуть выше колен, создавая плавный, женственный силуэт. На ногах — чёрные шпильки, в ушах поблёскивали золотые серьги. Волосы были закручены в идеальную причёску, открывающую линию шеи. И всё в её взгляде — в этом лёгком прищуре, в том, как она скользила глазами по его телу — подсказывало: она хочет чего-то большего, чем просто «поставить подпись».       Сотрудница ЗАГСа — аккуратная женщина средних лет с собранными в пучок волосами — зашла в кабинет, проверила документы, достала из папки бланки и вдруг хлопнула себя по лбу:       — Чёрт. Печать забыла в другом кабинете. Сейчас принесу.       Она вышла и… дверь захлопнулась. Щелчок. Попытка открыть изнутри. Ещё попытка. Тишина.       — Похоже, заперто, — хмыкнул жених, подходя к двери и дёргая за ручку.       — Что, серьёзно? — её голос прозвучал тише, с каким-то лукавым оттенком.       Он посмотрел на неё — а она уже стояла у стола, пальцы скользнули по его краю, медленно, будто оценивая. Губы изогнулись в хищной усмешке.       — Знаешь, мне всегда казалось, что такие дни не должны проходить... банально, — она прикусила губу и сделала шаг к нему. — У нас ведь есть минут пятнадцать, не меньше…       — Ты с ума сошла? — выдохнул он, но уже чувствовал, как жар начинает разливаться внутри.       — Ещё нет, — шепнула она, повернувшись спиной и наклоняясь вперёд, упершись ладонями в стол. Платье слегка задралось, обнажая округлые бёдра и чёрные трусики, едва прикрывающие попку. — Но ты можешь меня добить.       Он застыл. И тут же увидел: между её ягодиц сверкала вставка — чёрная анальная пробка, увенчанная тонким кольцом.       — Ё-моё... — прошептал он, подойдя ближе.       Её попка качнулась в ответ, словно приглашая. Она смотрела на него через плечо, глаза горели.       — Сделай это. Здесь. Пока дверь не открыли.       Он вытащил член — тяжёлый, напряжённый, налитый кровью. Восемнадцать сантиметров желания, которое копилось весь утренний день. Поднял платье, стянул трусики в сторону и увидел — она была уже мокрая. Сильно. Горячие капли скатывались по её бёдрам, и одна из них упала на угол стола.       Он провёл головкой по её щелочке, и она сразу затрепетала, выдохнув с придыханием:       — Войди в меня.       Он вошёл. Глубоко, резко. Пробка оставалась внутри, и это делало её узкой до безумия. Она вскрикнула — не от боли, от наполнения, от взрыва ощущений.       Её руки дрожали, грудь качалась при каждом толчке. Он вбивался в неё, а капли её возбуждения стекали вниз, пачкая край стола. Его ладони сжимали её бёдра, двигаясь в бешеном ритме. Она сжималась вокруг него, будто хотела выжать его.       — Больше... — простонала она. — Жёстче…       Он трахал её, не сдерживаясь, и каждый удар отзывался влажным шлепком. Комната была наполнена звуками их секса, дыханием, стонами и напряжением.       Её грудь прыгала в такт его толчкам, тёрлась о ткань платья под натиском каждого движения. Он прижимал её ближе, глубже, хватал за талию. Пробка всё ещё оставалась в её попке, и это сводило с ума — ощущение двойного давления, тесноты, растяжения.       Её ноги слегка разъехались, колени дрожали, когда он начал двигаться быстрее. Его яйца ударялись об её клитор, каждый толчок отдавался электричеством по её позвоночнику. Из её горла вырывались прерывистые стоны, она царапала стол, цеплялась за его край, прижимаясь к дереву грудью, чтобы не потерять равновесие.       Он подался вперёд, навалившись на неё всем телом, и прошептал в ухо: — Ты вся течёшь. Слышишь, как хлюпает?       Она закинула голову назад, губы полуоткрыты, дыхание рваное. Он ощущал, как её внутренняя дрожь подбирается к пику, как её тело будто само выталкивает его — и в то же время просит остаться.       — Я сейчас… — прохрипел он, и она тут же развернулась, опустившись на колени.       Её рот открылся, язык вытянут, глаза горели. Он вздрогнул, и горячая сперма ударила в её рот, заливая язык. Она приняла всё, не моргнув. Проглотила, облизала губы, поднялась и вытерла уголок губ пальцем.       — Вот теперь можно и расписываться.       В этот момент в замке снова щёлкнуло. Кто-то снаружи вернулся с печатью.       Они улыбнулись друг другу — довольные, разгорячённые, слегка растрёпанные. Но теперь — по-настоящему готовые стать мужем и женой.       Перед тем как открыть дверь, она склонилась над столом и, хихикнув, достала из сумочки влажную салфетку. Он молча подал вторую. Они тщательно вытерли капли её возбуждения с полированного дерева, стирая следы их дикого ритуала. Комната снова стала безупречной. Почти.       Когда сотрудница ЗАГСа открыла дверь, она увидела лишь улыбающуюся пару. Он держал её за руку. Она смотрела на него снизу вверх с тем самым сиянием в глазах.       — Готовы поставить подписи? — спросила женщина.       — Более чем, — ответили они одновременно.