Out Of Touch

Ярко-синяя машина врезается в Антона на огромной скорости, сбивая его на ходу. Его переезжает чуть ли не пополам: кровавое пятно быстро растилается по всей дороге, а то, что переехала машина, уже мало напоминает жизнерадостного Антона, умевшего в любой ситуации найти повод посмеяться. Скорая приезжает спустя минуту, сирена врезается в уши громким звуком, вокруг уже собралась толпа людей. Врачи сразу оглашают приговор для Арсения: Антона Захарьина больше нет. Проходит день, может, месяц, может, год. Арсений перестаёт жить. Он дышит и даже ходит, но жизни внутри больше не чувствует. Так бывает: пара секунд — и жизни в тебе больше нет. Он был свидетелем такого события, а вскоре столкнулся с этим сам. Своё сердцебиение он перестал чувствовать спустя неделю. Он заказывает в баре коктейль и неспешно потягивает его, смотря, как веселится толпа девушек у барной стойки. Играет какая-то отвратительная попса, танцевать под которую станет только умственно отсталый. Арсений видит его и расслабляется. Антон неспешно проходит где-то вдоль столов, а потом видит его и направляется в его сторону. На его лице лёгкая улыбка, которая так нравится Попову: она очень импонирует с его блестящими синими — не голубыми, как у него самого, а именно синими, как океан — глазами. Он безумно красивый. Очень хочется встать, обнять его и нежно поцеловать в губы, ощущая привычный привкус табака и клубничного бальзама для губ, но Арсений этого не делает. Он молча наблюдает, как парень садится напротив и смотрит на него, сверкая этой своей улыбкой — мир буквально плывёт перед глазами от того, какой он нежный, родной, любимый. Арсений ощущает прикосновение к своему плечу, закрывает глаза и тут же открывает: Антона нет. Вернее, напротив него кто-то и правда сидит и трогает его за плечо, но это не Антон. Судя по его движущимся губам, он что-то ему говорит, и Арсений включает слух — так и не понял, как это работает, но функция классная. — Мужчина? Мужчина! — Слышит он от парня, не перестающего тормошить его за плечо. — Ты кто? — Спрашивает «мужчина» в ответ, хмуря брови и пытаясь вспомнить, знаком ли он с этим человеком и не является ли он случайно его братом или, того хуже, бабушкой.  — Никто. Я тут тусуюсь, вижу — ты сидишь с головой на столе, решил подойти, спросить, всё ли у тебя в порядке.. не отвечай, я уже вижу, что нет: ты мне в глаза смотрел и не отвечал, явно перепил. Или что-то потяжелее принял? — Да я только один коктейль выпил… — Арсений указывает взглядом на недопитый апероль недалеко от своего лица. Да, кстати, лицо со стола надо поднять.  — Серьёзно? И больше ничего? Может, подмешали что? — Незнакомый парень берёт в руки и осматривает коктейль (его коктейль!) на предмет странного внешнего вида, нюхает на предмет странного запаха и пробует (всё ещё его коктейль!!) на предмет странного вкуса. — Нет, обычный апероль, я его тут сто раз пил.  — С коктейлем всё в порядке, это у меня с головой проблемы, не обращай внимания. Вижу всякие штуки, которых нет. Иногда бывает.  — А-а-а… болезни эти психические, что ли? Блин. Не повезло тебе. — Парень теряется, не зная, что сказать. — Может, тебя домой отвезти, раз у тебя тут… приступ? Тебя как зовут? — Арсений Сергеевич, — отвечает Арсений, сам не понимая, почему вдруг представился с отчеством.  — Очень приятно, Арсений Сергеевич, — незнакомец улыбается, сверкая зелёными глазами. — А я Антон. А я Антон. Реальность размывается, превращаясь в месиво из сотен разных цветов, на пересечении которых мерцают крохотные звёздочки. Арсений пытается осознать, что он только что услышал, что хочет ответить и хочет ли, но в голове остаются только звёздочки, и он фокусирует на них взгляд, сдавшись. Они меняются между собой, бегают туда-сюда, иногда ослепляя своим светом, и Арсений жмурится. Он думает, существует ли свет, есть ли на небе звёзды, настоящие ли цвета и в какой из бесчисленных вселенных он находится прямо сейчас. Надеется, что в той, в которой хорошо. Мысли в голове вертятся странные, на непонятном ему языке и незнакомыми ему голосами. Свет мигает, становится холодно, потом не хватает воздуха для вдоха. Арсений лежит в бесконечном пространстве, не понимая, есть ли что-то вокруг него или он остался один на всём белом свете. Сколько прошло времени с тех пор, как он задул свечи на торте в свой девятый день рождения? Прошла ли хотя бы секунда?  Он резко вспоминает, что произошло с тех пор. Кровь. Крики. Сирена. Больница. Слёзы. Похороны, на которые он так и не смог придти. А дальше — всепоглощающая пустота, которая с каждым днём всё больше съедает его изнутри и снаружи, и только кровь, кровь, лужи крови.  Арсений резко выдыхает и звёздочки превращаются в светящиеся окна многоэтажек, видных из окна. Он несколько секунд пытается понять, где он, и после безошибочно понимает: это реальность. Точно она. Повернув голову, он видит над собой парня из бара. Кажется, взволнованного. — Антон, — снова обеспокоенно выдыхает Арсений. Он помнит имя, но не помнит, откуда его знает.  — Да. Ты… как?  — Я так устал от всего этого… — На Арсения нападает паника от увиденного. Он неожиданно для себя начинает плакать, но по ощущениям в глазах понимает, что плакал он и до этого. — Забери меня, Антон… забери, пожалуйста… — Что? Откуда тебя забрать? — Антон окончательно теряется, бегло оглядывает Арсения полностью. — Объясни, и я постараюсь… — Я не хочу видеть столько крови. Её слишком много, я не хочу. Кровь не моя, но всё равно очень страшно. — Он закрывает лицо руками и продолжает тише: — ты знаешь, я ведь знаю, чья она. Но только от этого ещё страшнее. — Какая кровь?.. — Парень удивлённо замирает ещё на первом упоминании крови.  — Настоящая… — Здесь нет никакой крови. Посмотри по сторонам. Не сильно чисто, я гостей не ждал, но крови точно нет. — Арсений оглядывает небольшую комнату, в которой находится, и замечает две вещи: первая — он здесь точно раньше никогда не был. Вторая — крови здесь действительно нет. — Хорошо. Крови нет. Принеси мне воды. — Антон спешно кивает, уходит и возвращается со стаканом холодной воды, которую Арсений с минуту жадно лакает, прислонив стакан к лицу. Антон молчит. — Лучше, — наконец-то допив, он ставит стакан на удобно стоящую рядом тумбочку. — Объясни мне теперь, где я. — У меня дома, — пожимает плечами парень. — Если ты помнишь моё имя, наверняка помнишь, что я подошёл к тебе в баре. Ты перестал мне отвечать, не реагировал, даже когда я тебя тряс, выглядел очень странно, я не мог тебя там такого оставить. Мне помогли донести тебя до машины, я сказал, что знаю тебя и ты перепил, так что я сейчас отвезу тебя домой и всё обойдётся. Ты плакал, отпихивался от меня, но я тебя до сюда дотащил.  — Спасибо. — Картинка в голове складывается и становится уже не так тревожно. Арсений хотя бы знает, почему он оказался в незнакомой ему комнате и, видимо, квартире. — Тебе не стоило этого делать, я бы там очнулся и спокойно пошёл домой. — Его собеседник открывает было рот, чтобы возразить, но Арсений против своей воли вдруг его перебивает: — Моего бывшего сбила машина. Не знаю, когда. С тех пор я сошёл с ума.  — И его звали Антон… — Догадывается парень, вспомнив, на каком моменте Арсений отключился. — Людей с такими заболеваниями разве не держат в больницах? Тебе даже по барам можно ходить? — Я не обращался к врачу. Не хочу, чтобы кто-то знал, что у меня случилось и что я вижу каждый день. Не хочу, чтобы мне помогали. Я просто жду, пока болезнь - или что это - меня убьёт, и я смогу покоиться с миром. — Ого, — выдаёт Антон спустя минуту. — Отвезти тебя домой? — Который час?  — Час шестнадцать. — Не стоит. Я вызову такси.  — Хорошо. Но я тебя провожу. И он провожает. Арсений садится в такси и смотрит на ночной город. Белые пятна на фонарях увеличиваются, затмевая собой всё вокруг и оставшуюся поездку Арсений рисует узоры глазами, закрывает уши, чтобы не слышать криков и писков, представляет шоколадное мороженое и падает с вершины Эйфелевой башни. Поздно он вспоминает, что ему нужно добраться из машины домой, открывает глаза, но видит перед собой очертания собственной спальни и проваливается в сон. Он делает вид, что не замечает пятен крови на бежевых обоях. *** Спустя несколько дней, месяцев или лет он снова видит Антона в баре. И снова каким-то образом оказывается у него дома. Губы у этого Антона мягкие, нежные, от них так не хочется отрываться… но Арсений отрывается. Уходит. Доезжает до дома сквозь пелену перед глазами. Открывает окно в гостиной, зажмуривается. Вместо темноты перед глазами — взрыв, осколки стекла, дым. Арс чувствует, как падает. Он бы остался, честно. Остался бы дома у Антона, не отрываясь от его губ ни на секунду. Но в них есть то, что не даёт забыться — вкус табака и клубники. Табака и клубники. Асфальт мокрый и холодный. Голова болит. Он снова видит кровь, но в этот раз он чувствует её вкус. Арсений предпочитает вкус крови вкусу табака и клубники.