Совместимы.

Юноша остановился у двери, на несколько мгновений застыв в тишине. Его взгляд был прикован к дверной ручке, но мысли блуждали где-то далеко. Он знал, что внутри его ждёт дом — привычный, родной, тёплый, но в этот момент он чувствовал себя чужим в этом уюте. С тяжёлым, почти неслышным вздохом он протянул руку и осторожно, но быстро открыл дверь. Едва переступив порог, он двинулся вперёд лёгкими, но решительными шагами. Всё было рассчитано: ни секунды промедления, ни лишнего движения. Он не оглядывался по сторонам, не задерживал взгляд на стенах, не искал ничего, что могло бы его остановить. Особенно – маму. Он чувствовал её присутствие, но не позволил себе даже мимолётного взгляда. Просто прошёл мимо, с той самой холодной точностью, что всегда помогала ему скрывать лишние эмоции. Дверь в его комнату закрылась так же тихо, как и открылась входная.Он устало бросил на пол рюкзак, снял с себя жакет,а после,собираясь с мыслями,сел на край кровати и с такой нежностью,аккуратностью взял в руки фотографию в рамочке на его тумбочке,будто вот вот сломается от наименьшего давления. Поджав губы,в глазах искрилась тоска да глухое отчаяние: беззаботная улыбка тянулась на лице маленького Зейна,на его руках сидит его любимый орлёнок, которого принёс тому самый дорогой для него человек,и главное пятно фотографии-как тепло и мило улыбался его отец рядом,будто зовя сына в свои объятия вновь. Голубоглазый зажал глаза пальцами и положил рамку на место,сердце будто перестало биться за те моменты.Он торопливо переоделся из школьной одежды в обычную,выходную и,взяв из кошелька несколько купюр,вышел из комнаты. –Мам..–тихонько позвал он женщину.–Я скоро вернусь.–предупредил он ту миленьким тоном женщину и не дождавшись ответа,скорее вышел из дома. Зейн шёл по знакомой дороге, каждый шаг отдавался в его сердце эхом времени. Эта дорога, словно невидимая нить, связывала его с прошлым, с теми мгновениями, которые не отпускали его, несмотря на годы. Шум улиц и лица прохожих были далеки, а всё вокруг поглощала тишина, в которой он был единственным свидетелем своего молчаливого путешествия. Он шёл медленно, не спеша, словно сам ритм шагов был частью той памяти, что вела его к могиле отца. На полпути он остановился у маленькой лавки с цветами. Взгляд его остановился на белых лилиях. Он не раздумывал, выбирая именно их. Эти цветы были такими же чистыми и тронутыми временем, как и его чувства, никогда не уходящие, всегда возвращающиеся к одному и тому же воспоминанию. Он молча расплатился, не поднимая глаз, и снова направился в путь. Белые лилии в его руках были как продолжение того, что не могло исчезнуть: память, любовь, утрата. Когда он наконец достиг кладбища, лёгкая дрожь коснулась его сердца. Шаги стали более замедленными, как если бы воздух здесь был пропитан чем-то невидимым и вечным. Проходя между рядами могил, Зейн не спешил — знал, что место его отца не сбежит от него, что он будет там всегда, в этом тихом, священном уголке земли. И вот он подошёл, стоя перед могилой, окружённой зеленью и покоем, как если бы сама природа хранила её в своём объятии. Зейн не приблизился. Он остановился на месте, словно этот момент был слишком важным, чтобы нарушать его движением. Он стоял в тишине, наполненной всем, что когда-то было и всё, что теперь стало частью его души. В этом молчании не было одиночества — только ощущение близости, глубокой и неизмеримой. Время здесь словно остановилось, и всё, что он мог сделать, — это просто быть рядом. Он не мог так часто навещать могилу своего отца, но то что он вдруг начал чувствовать.. Зейн стоял у могилы, смотря на неё с таким чувством, как будто каждый её камень мог говорить с ним. Вдруг, как гром среди ясного неба, его охватило сильное чувство. Это было нечто странное и невообразимое — паника, как будто внутри что-то обрушилось, и дрожь пробежала по всему телу, оставив за собой следы холода. Но самое странное было то, что в самом сердце, прямо в груди, он почувствовал странный, резкий удар. Это было как напоминание о чём-то важном, что, казалось, было здесь, рядом с ним, рядом с его душой. Он зажмурился, пытаясь справиться с этим ощущением, но оно не отпускало. Его дыхание сбивалось, тяжело, почти болезненно, как если бы воздух вдруг стал слишком густым. Он стоял как вкопанный, не в силах сдвинуться с места, глаза широко раскрыты от тревоги и удивления. Он взглянул на могилу, но взгляд не мог оторваться, он не мог посмотреть в сторону того, что вызвало это ощущение. Чувство было настолько острым, что казалось, оно проникло прямо в его душу. Наконец, его тело словно пришло в себя, и он смог медленно повернуть голову. И тогда его взгляд зацепил что-то знакомое, что-то настолько невероятное, что он замер. За несколькими могилами стояла Пиввж. Она стояла так же, как и он, с такой же тенью шока на лице, смотря на него с таким же удивлением. Их взгляды встретились, и в этот момент они оба почувствовали это странное и болезненное ощущение — единство боли и утраты, которое не нуждалось в словах. Они оба стояли у могилы близкого человека, переживая одно и то же. Зейн знал, что здесь нет ничего сверхъестественного, что у каждого из них был свой крест, своя утрата. Но это ощущение было другим. Это было как бы предначертанное, резкое и холодное, словно сами могилы влияли на их душу и переплетались в этом моменте. И хотя они оба переживали утрату, встреча здесь, в этом месте, ощущалась как нечто большее, что-то, что удивляло и беспокоило одновременно. Он не мог не заметить, как она стояла у могилы, держась за свои нежно-фиолетовые гвоздики, почти так же, как он держал свои лилии. Он не знал, почему, но этот маленький, почти незаметный момент показался ему значимым. Эти фиолетовые гвоздики как-то соответствовали её состоянию — смесь тревоги, печали и внутренней силы, которая не давала ей согнуться под тяжестью утраты.Лиловых гвоздик не бывает-они покрашены.Но это не делало их менее значимыми. Стоя друг напротив друга, Зейн и Пиввж ощущали, как невидимая нить связывает их в этот момент. Это было не случайное совпадение, а нечто более глубокое, почти мистическое — как если бы их души на мгновение встретились и стали одной. Зейн чувствовал, как холод проникает в его грудь, а сердце бьётся тяжело и громко, будто стараясь вырваться из груди. Он не мог отделаться от ощущения, что эта встреча была предначертана, что боль Пиввж стала его собственной. Они стояли молча, не отрывая взгляда друг от друга, чувствуя, как в воздухе витает нечто невидимое и одновременно мощное — глубокое понимание, которое не требовало слов. Кое-как Зейн заставил себя отвернуться, но краем глаза он увидел,что они сделали одновременно и это.Кости,связки будто стали железными и заржавели,настолько было сложно заставить себя опустить голову на могилу.Было бы легче просто шею свернуть. Никто не мог заставить себя подойти, теперь они бездумно глядели не на могилы близких,а в пустоту с широко раскрытыми глазами и вздымающейся тревогой.Торопливо оставив цветы на земле,они снова в один раз пустились в разные стороны тяжёлыми шагами. Утопая уже дома в раздумьях, Зейн даже вышел на уступку,забыв выполнить домашнее задание.Он даже не заметил как стремительно пронёсся за окном вечер.Глаза слипались, веки отяжелели.Он уже слышал голоса из предстоящего сна,как вспомнил о школе. "Спишу у кого нибудь утром.." думал он,как вдруг сами же мысли запнулись.Больше всего он ненавидел ложь и несправедливость,так что он находил загвостки и желание сделать всё идеально даже в таких мелочных вещах.Правда проблема в том,что ему самому частенько приходилось лгать,но он знал,что на благо остальным ложь‐единственный выход. –Встану в пять утра и сделаю домашнее задание...–решительно пробормотал про себя парнишка,ложась в кровать. –Пиввж,ты уже вернулась?–послышался голос из гостиной,а за ним и звуки тоненьких колёс.–Как ты?Все нормально?–мягко спросил мужчина. –Да пап.Все хорошо.–буркнула девочка и торопливо направилась в комнату,что сильно насторожило учёного.На ней и лица не было. Тихонько подъехав к комнате,Сайрус,прикрыв глаза и глубоко вдохнув,тихонько постучал в дверь: –Пиввж?У тебя точно все в норме?–переспросил Борг.–Хочешь поговорим? –Нет,все хорошо.–вкрадчиво ответила та из за двери. –А.. Хорошо...–чуть взгрустнул мужчина,но после с лёгкой улыбкой добавил.–Если что,милая,я в комнате.Я весь вечер свободен,можешь в любое время зайти.Можем вместе собрать генератор... –Пап,все правда хорошо.–глухо раздался голос из комнаты. –...Хорошо.Но ты знай все же.–вздохнул он,собираясь вернуться к своим делам. –Привет.–еле выдавил из себя Зейн,когда Пиввж тихонько села за парту.События вчерашнего дня заставили его потерять дар речи,когда дело шло к разговоре с ней.Это только первый урок. –Привет.–тихо ответила она. –Ты.. Сделала домашнее задание?–неуверенно спросил тот,стараясь хоть как то завести разговор,что было кстати вовсе необязательно. –Да.–за ответом потянулась тишина.–..А ты? –Я тоже.–медленно покачал он головой. Все уроки эти двое сидели молча,могли только обменяться словами когда делили книгу или все такая же какая нибудь незначительная вещь.Даже находясь в компании,они не разговаривали друг с другом от слова совсем. Учебный день шёл своим чередом,на одном из уроков Зейна,Кая и Джея,как положено,брали на репетицию.Пиввж же,в это время,проводила больше времени с Ллойдом,Коулом и Нией.Порой,когда и они посещали свои кружки,она оставалась одна.Тогда к ней подходили и её теперь одноклассницы,поладив с девчонкой.Так же не уступал и Аарон: он частенько поглядывал на неё, а подошёл только раз.И то со словами "номерок может дашь?".Мозги парня кажись были настолько крохотными, что он не мог просто зайти в группу класса и поискать её номер там.К слову,Пиввж так и ответила. За весь день,Пиввж с Зейном поговорили примерно раза два,и то,диалог длился где то секунд десять.В обоих горело желание наконец спросить о вчерашнем,но оба никак не осмеваливались. Все уже вышли из школы,на улицах вновь раздавался безработный смех ребят.Почти все разошлись по домам,но увидев,как Зейн одиноко сидел на лестнице на улице,глубоко о чем то задумавшись,Ния решила разузнать о проблеме. –Вы поссорились?–наконец осмелилась спросить Смит у Зейна,наклонившись вниз дабы увидеть его лицо,а после и вовсе села к другу. –Кто?–вдруг пришёл он в себя. –Ты и Пиввж,Зейн.–тяжело вздохнула Ния,уставшая от его тормозов. –С чего ты взяла? –Ну,вы совсем не говорите,даже как будто вам неловко рядом находиться.Вам даже друг на друга сложно посмотреть.Я знаю,вы только сдружились,да-да,тому подобное,но вы ведь с первого дня прекрасно ладили.–разводила руками девчонка. –Нет Ния,ничего существенного не произошло.Это так.. Просто.–задумался сам белобрысый. –У тебя никогда не было "просто".Но сейчас,ты решил это употребить..–уставилась вперёд девочка. –Может,это потому что сейчас наоборот,сейчас не просто.–вновь задумался юноша. –Может сейчас просто,потому что это и вправду просто?Но для тебя это сложно?–повернулась она с лёгкой улыбкой. –Может и так... Между ними нависла короткая тишина,которая для них точно не казалась неловкой.Будучи друзьями с детства,как и с остальными ниндзя,они все уже душевно породнились. –Ладно,иди ты тоже домой.Вообще похолодает скоро и домашка осталась у тебя невыполненная. –ухмыльнулась девочка.Она медленно поднялась с места,оперевшись о плечо белокурого.–До завтра.–похлопала она его по плечу напоследок,уходя, на что тот лишь молча кивнул.