Враги иногда человечней

Яркие огни освещают наполненный пьяными телами танцпол, громкая музыка бьёт по ушам, запах выпивки пропитал всё помещение. Это было так знакомо и так чуждо. Минхо ощущал себя ничтожеством, находясь здесь. Этого он хотел, когда заканчивал школу? Это обещал умирающей бабушке? И близко нет. Но именно сюда он себя привёл. Такой ущербный. Смешно с самого себя, даже страдать желания нет. Что есть, то есть. Никто, кроме него самого, не виноват в том, где он находится. Поэтому приходится глотать обиду и молча пить дорогую газировку из стакана, любезно поставленного на стойку барменом, Майклом, кажется, если Минхо правильно запомнил имя новичка. Хотелось упиться вусмерть, да возможности не было. Сегодня Минхо присматривает за их не менее жалкой шайкой и играет роль трезвого водителя. И как только Чан терпит их каждую неделю. Минхо только третий час сидит тут и старается отслеживать всех четверых, как назло, разбежавшихся по разным углам помещения, а уже хочет отказаться от этой затеи. Он вполне мог свалить работу нянькой на кого-нибудь другого, но рассчитывал отвлечься этим вечером за счёт ответственности за друзей. Как оказалось, способ хоть и действенный, но такой же утомительный, как и самоуничтожающие мысли. Так Минхо хоть напиться и отключиться мог, а теперь отслеживает глазами четверых бухих товарищей. Чёртов Чан, и надо было ему сломать ногу. — Ненавижу тебя. Если бы Минхо знал, кому была адресована эта желчь — Чану, оставшемуся сегодня дома, или себе, загнивающему в пригороде небольшого городка в Корее вместо исполнения мечты в прохладной Канаде — он бы, наверное, всё-таки попросил бармена принести чего покрепче. Так хотелось взвыть. Вот вам и самый перспективный выпусник школы. Куда ещё ниже можно пасть. Только если в ноги какому-нибудь мужику с большим кошельком. Но Минхо и сам в деньгах не нуждался, поэтому в своём отчаянии заходить так далеко не собирался. — Вам идёт фиолетовый, — из ниоткуда появился молодой парнишка, не старше девятнадцати, указывая на волосы Минхо. Тот лишь кивнул и незаинтересованно отвернулся. Не привлекали его маленькие мальчики, которые наверняка хотели впервые трахнуться с кем-то, кто выглядел как надёжный и богатый бизнесмен. Минхо надёжным и богатым был, но интересы его с такими парнишками не совпадали. — Нет, правда, очень идёт. Вы выглядите так, словно модель на обложку журнала. Я даже полез в интернет уточнять, не так ли это. Не то чтобы Минхо вёлся на дешёвые подкаты. Лучше следить за ужасно дрыгающимися на танцполе Хёнджином и Сынмином, чем слушать это. Так хотя бы компромат на друзей будет, если попробуют возбухнуть против ежесезонных походов на квартальные отчёты одной неплохой танцевальной студии в их районе. — Вы не думайте, что я пытаюсь вас закадрить и шантажировать. Ну, закадрить я вас пытаюсь, но шантажировать точно не собираюсь. — Мальчик. — Минхо наконец повернул голову к говорящему. — Не трогай меня, пожалуйста, по-хорошему прошу. — Но я могу доставить вам неземное удовольствие, — понизил голос наглец, явно в попытках казаться томным и сексуальным. — По вам видно, что вы нуждаетесь в… — Ещё одно слово и я скину тебя с лестницы. Видел, когда сюда заходил, какая длинная ведёт в соседнее заведение? Обеспечишь себе с десяток сломанных костей. Может тогда поймёшь, что после отказа стоит отвалить. Парнишка умолк, но к его счастью Минхо всё равно не стал бы исполнять угрозу. Руки ещё марать о такую мелочь. Чтобы не видеть надоедливого гостя, Минхо развернулся на сто восемьдесят градусов. Так и шея болеть не будет от постоянных оглядываний для проверки местонахождения друзей. И всё-таки, как Чан их шестерых терпит? Не супергерой ли? Или на каких-то жёстких успокоительных сидит? Надо будет спросить у Чанбина на будущее, вдруг знает секрет своего мужа. Пьяный Чонин, до этого обжимающийся на стуле с Феликсом, решил встать, но видимо координация его подвела, поэтому через секунду он оказался на полу, неуклюже растекаясь по грязной и липкой от пролитых напитков поверхности. Минхо рассмеялся в кулак, но от этого в горле запершило. — Чёрт возьми, — выдавил из себя он, потянувшись за стоящим за спиной стаканом с газировкой. Однако отпить ему не дали ни глоточка. Чья-то ладонь грубо оттолкнула стеклянный стакан от губ Минхо, отчего тот отлетел и разбился прямо под ногами других посетителей. Минхо хрипло выругался и с ненавистью посмотрел на смельчака, что решил, что может так себя вести. Сказать он не смог ни слова. Перед ним оказался ухмыляющийся Джисон, но в ухмылке этой была не радость от проделки, а тихая ярость. — Пока ты не начал плеваться на меня, — примирительно начал Джисон. — Этот урод, — он кивнул на замеревшего парнишку, — подсыпал тебе что-то в напиток. Явно не сахар. Как-то невнимателен ты стал с нашей последней встречи. Раньше замечал всё. Перед лицом Минхо оказался небольшой стакан с, предположительно, водой, но он оттолкнул руку Джисона и махнул бармену. Тот тут же понёсся выполнять просьбу. — Он правду сказал? — строго посмотрел на притихшего юнца Минхо и по взгляду всё понял. Выпрямил спину, обернулся к стоящей у стены охране и поднял руку, пальцами указывая на гостя. Работники послушно двинулись к ним сквозь плотную толпу. Мальчишка попытался улизнуть в последний момент, но Джисон одним точным ударом в нос поразил его, заставив упасть оглушённым в руки подоспевшего охраника. — Выкиньте его за двери и занесите в чёрный список. — Минхо отдал приказ и принял от бармена стакан с чистой водой. Стоявший рядом Джисон потирал кулак, довольно наблюдая за тем, как уводят неудавшегося преступника. Действительно хорошее зрелище. — Это твой бар? — спрашивает ровно Джисон, но Минхо слышит в голосе удивление. — Как видишь. — Но ты же хотел улететь в Канаду и открыть котокафе. Минхо еле сдержал удивлённый хмык. Кто-кто, а уж Джисон явно не был тем, кто слушал глупые мечты одноклассников. Всегда холодный и самолюбивый Джисон заботился только о себе, а если и уделял кому-то внимание, то только тем, с кем соперничал за звание лучшего в чём-то. Однажды на таком поле битвы он и сошёлся с Минхо. Вот только вышел проигравшим, за что потом оставшиеся полтора года учёбы люто ненавидел его и буквально уничтожал глазами каждый раз, когда они сталкивались. — Не всему суждено быть, — безразлично пожимает плечами Минхо. — Ты тоже не похож на известного продюссера. — У меня украли права на песни. — Бывает. Что Минхо мог сказать ему? Что сочувствует? Что жалеет, что так вышло? Лгать Минхо не любит, поэтому и не стал ничего говорить. Он не злился на Джисона за все взгляды и подначки во время того конкурса, но и тёплых чувств не испытывал. Есть и есть где-то в мире один Хан Джисон, никому от этого не убудет. Пусть живёт своей жизнью, а Минхо своей. — Спасибо, — решил он подать голос. Джисон вопросительно промычал, забирая со стойки заказанный алкогольный напиток. Минхо, признаться честно, упустил, какой. — За то, что не дал выпить отраву. — Ты мне так веришь? А вдруг я соврал, чтобы привлечь внимание? — фальшиво улыбнулся Джисон, строя из себя клоуна. — Я знаю, что у тебя мать сторчалась, — тяжело выдохнул Минхо. — Ты не стал бы шутить так. Джисон тут же побледнел и закрылся. Сел на стул и отвернулся к стойке. Лицо его ожесточилось, челюсть сжалась, и тут Минхо стало его жаль. Плевать на украденные песни, гениальный Джисон напишет ещё сотню и порвёт в клочья воров, а мать вернуть не сможет. Минхо отчётливо помнил, что Джисон старался именно ради неё, ради неё учился, развивался во всех доступных направлениях и параллельно подрабатывал, как и помнил тот день, когда в класс зашли полицейские и забрали оцепеневшего школьника. Джисон сразу понял, что случилось, и Минхо не хотел знать, насколько тяжело ему пришлось. Ни у кого из его окружения не была особо ласковая судьба, поэтому он привык к дерьму, но ничего не мог поделать со своей чувствительной душой. Вот такой вот человек Ли Минхо, мечтавший уехать в Канаду и открыть сеть котокафе, а в реальности открывший элитный бар здесь, в Корее. — Не стал бы, — спустя вечность ответил Джисон. Его лицу вернулась прошлая расслабленность. — Но тебе неоткуда знать, не сторчался ли я сам. Может, это я подсыпал наркотик и хотел тебя изнасиловать. — У меня тут охраны много, — спокойно пожал плечами Минхо, но внутри съёжился. Неприятная перспектива. — Получается, если я попытаюсь увести тебя сейчас потрахаться, мне не позволят твои головорезы? — Хочешь заняться сексом после того, как мы вспомнили смерть твоей матери? — Секс на отрицательных эмоциях — лучший секс. Минхо хмыкнул. Кто бы в школе мог подумать, что всегда идеальный Хан Джисон окажется таким интересным человеком. Справедливости ради, в то время и Минхо был другим. Они оба тогда были совершенно другими. А теперь… имели, что имели. — Пошли. В моём кабинете есть неплохой диван. — Ух, какое хорошее окончание банкета, — фальшиво обрадовался Джисон, но встал со стула вслед за Минхо, пряча кулаки в карманы потрёпанных джинс. — Я мечтал трахнуть тебя с того момента, как ты обогнал меня на те ужасные два балла. — Заводят те, кто умнее тебя? — ухмыльнулся Минхо, ища по карманам нужный ключ. — Те, кто думают, что умнее меня. Джисон прижался к минховской спине, не дожидаясь, пока они спрячутся от посторонних глаз. Губами прошёлся по загривку и сильно укусил за шею, вырывая с чужих губ стон. — Сладко звучишь, — буквально промурчал он, руками забираясь под тёмно-синие брюки. Минхо наконец нашёл связку в одном из карманов и вставил ключ в замочную скважину. Джисон прижал его к двери, томно дыша в кожу шеи и ладонями проходясь по горячей коже бёдер. — Я, конечно, не против зрителей, но сейчас в зале мои друзья. — Минхо чертыхнулся, нажал на ручку двери и достал чёрный телефон. Быстро набрал чей-то номер и прижал к уху. — Сону, проследи за моими, пожалуйста. Оплата по двойной ставке. И в следующую секунду оказался втянут в собственный кабинет. Джисон моментально сориентировался и протолкнул его к рабочему столу у правой стены с окном. Минхо упёрся бёдрами в прохладный металл и с силой впился в чужие губы. В венах бурлила ярость. Эмоции, что подавлял последние годы, жалость, которую испытывал к себе, ненависть к тому, что сделал со своей жизнью, разочарование в своих возможностях — Минхо всё внёс в этот поцелуй. Это было так больно, что аж хорошо. Минхо не сомневался — Джисон понимает его на все сто процентов. Они оба мечтательные наивные мальчики, что вынуждены были столкнутся с жестокой реальностью. Было что-то в глазах Джисона, что Минхо видел в зеркале каждый раз, когда решался посмотреть на себя. Тяжесть, к которой привык настолько, что даже не хотел избавляться. Джисон подхватил его под бёдра и посадил на стол, одним движением отодвинув лежащие на нём бумаги к противоположному краю. Минхо благодарно поцеловал его в шею, всё-таки они не в фильме, где можно так просто разбрасываться важными бумагами. — Надеюсь, у тебя есть тут смазка, потому что иначе у нас ничего не выйдет. Минхо с совсем не сексуальным кряхтением потянулся к ящику с той стороны стола, обвил ногами торс Джисона, чтобы точно не упасть, и с трудом открыл верхний. — Пожалуйста, используй с умом. Смазка нынче дорогая. — На таком не экономят, — не оценил шутку Джисон, и Минхо испытал к нему глубокое уважение. Прав же. Брюки благополучно оказались скинуты на пол. С трусами Минхо так обойтись не дал, ему их вообще-то обратно надевать ещё, запасные как-то в рабочем кабинете не хранит, а гигиена важна. Положив нижнее белье на пустующую полку небольшого серого шкафа недалеко от стола, он со спокойной душой вернулся к поцелуям с Джисоном. Задницу, правда, неприятно холодило от стола. Пальцы в смазке, прижавшиеся к ягодицам, пусть и были ожидаемыми, заставили вздрогнуть. — Осторожней, ковбой, я не фанат холода. — Но острые ощущения любишь, — подстегнул Джисон, проникая одним пальцем внутрь. Минхо слегка нахмурил брови от неприятных ощущений и уложил ладони на непривычно большие предплечья. В школе Джисон не был таким спортивным. — Если бы не любил, тебя бы здесь не было. Растяжка казалась Минхо вечной. Джисон тщательно готовил его, не намереваясь причинять серьёзную боль. Вот и он, всегда подходящий к любому делу с идеальной точностью и сосредоточенностью. Тот Хан Джисон, которого когда-то знала их школа. Не то чтобы эта школа хотела бы узнать своего ученика с этой стороны. Минхо уверен, что учитель Кан облил бы их сейчас святой водой за “такие делишки”. Надо выпросить его номер у Феликса (наверняка будет, у этого парня есть номера всех, с кем он общался дольше тридцати секунд) и скинуть парочку откровенных фото. Пусть побрызжет слюной гомофобный старикан. Если Джисон, конечно, согласится. Или просто замазать все компрометирующие и выдающие личность части. О Боже. Минхо правда хочет увидеть лицо учителя Кана, когда он увидит своего любимчика Хан Джисона, трахающего одноклассника, с которым раньше чуть ли не враждовал. — Ты не здесь, — вывел из мыслей Джисон. — Но твоя эта хитрая кошачья улыбка мне нравится. Что задумал? — Да так. Обсудим как-нибудь потом. Никто не прокомментировал эту закинутую о следующей встрече удочку. К тому же, как Джисон мог что-то сказать, когда его заткнули потрясающим поцелуем? — Знаешь, — с придыханием начал Минхо. — Мне не нужна вся твоя рука, чтобы принять кое-что побольше. Джисон хмыкнул. — Ты со школы привык делать дела быстро. Извини, но я предпочитаю методичную дотошность. — Ублюдок. Джисон резко вытащил пальцы, свободной рукой сжимая бедро Минхо до синяков. Ладонь пробежалась вверх и сжалась на шее. Не сильно, но предупреждающе. Минхо глухо проскулил и выгнулся в спине. Губы Джисона расплылись в довольной ухмылке. — Презервативы? Со страдальческим стоном Минхо потянулся к тому же ящику, из которого достал смазку. Фольгированный квадратик прилетел прямо в щёку Джисона. Тот в ответ рассмеялся. Господи, Минхо ненавидит Джисона. Пусть он горит огнём. Проникновение отдалось дрожью во всём теле. Минхо ухватился руками за плечи Джисона и подтянул его ближе, отвечая стоном на движения внутри себя. — Боже, детка, — хрипло задыхается Джисон. — Меньше резвости. Он возвращает пальцы на шею Минхо, сжимает и изучает реакцию. Зрачки Минхо расширяются, дыхание сбивается и Джисон понимает: вот оно. Момент осознания так чётко отразился на лице, что Минхо пнул его ногой. — Заслужил, — лаконично ответил на вопросительный взгляд, но не сдержался, когда хватка на шее усилилась, и злостно простонал. Джисон даже не пытался сдержать ухмылку. Наклонив Минхо над столом сильнее, он сосредоточил силу на том, чтобы как можно резче двигать бёдрами. Губы Джисона жгуче горячие на губах Минхо. Они целуются, словно стервятники, потрошашие свою добычу: остервенело, дико, без чувств, лишь с жаждой собственного удовлетворения. Минхо полностью падает на стол с тихим "Уф". Бёдра Джисона двигаются идеально, заставляют чувствовать себя очень хорошо. Хочется продлить мгновения, чтобы как можно дольше ощущать это скольжение. И-де-аль-но. Минхо точно хочет ещё парочку раз трахнуться с этой секс-машиной. Он открывает рот, чтобы что-то съязвить, но чужая рука возвращается на шею и давит, и Минхо уже не может говорить, только беспомощно хрипеть. — У тебя останутся синяки на шее, — горячо шепчет Джисон прямо в ухо. Минхо стонет, уже представляя, как красиво будет выглядеть лёгкая синева на коже. Да, он чёртов извращенец, и никого это волновать не должно. — Все будут видеть, что ты предпочитаешь удушение. — Или они подумают, что ты меня избил, — выдавил из горла Минхо, оторвав пальцы от себя. Надолго свободу Джисон не дал: подождал пару секунд, убедился, что дальше слов не будет и вернул руку обратно. И, о боже, сжал так идеально, что Минхо потребовалось пережать основание члена, чтобы не кончить. — Поверить не могу, ты собираешься кончить от удушения, а не от проникновения. У меня разные партнёры были, но чтоб такие… — Джисон тут же получил ногой по заднице. Незачем насмехаться над чужими фетишами. — Да я это в хорошем смысле. Сексуально. — Всё равно уроком будет, — закатил глаза Минхо, приподнялся и повёл бёдрами, как бы приказывая вернуть амплитуду толчков. Джисон позволил ему покомандовать, но не упустил возможности вызвать стон умелыми движениями. — Блять, — прозвучало как нытьё, а не слово, и Джисон с довольной ухмылкой приписал это себе. Оттолкнув руку Минхо от его члена, Джисон сильнее сжал свою на шее. Дрогнувшие пальцы, молниеносно сжавшие его бицепсы, показали, что выбран правильный путь. Предвидев, что скоро Минхо кончит, он постарался двигать бёдрами точнее и сильнее. Минхо в это время потерял силы и полностью откинулся спиной на стол. Голова немного свисала вниз, но это не имело значения, когда чужая ладонь сильнее сжалась на шее. Прохрипев что-то неразборчивое, что сам даже не понял, он выгнулся от сильного оргазма и ухватился за руку Джисона, потянувшуюся было назад. Хватка на шее заземляла. Не душила, но ощутимо сдавливала горло. Минхо почти не ощущал продолжающихся толчков, сосредоточившись на удовольствии лежать и ничего не понимать. — Ты удивительный человек, Ли Минхо, — протянул Джисон, выскальзывая из него и второй рукой опираясь на стол рядом с его головой. Минхо понял, что он тоже кончил и хмыкнул. — Я всегда был особенным, — и добавил в голос всю язвительность, которую только мог. — Хан Джисон.