Терние

Глаза слипались, спина болела, ноги жгло от натёртых мозолей, но Крис не думал останавливаться и тормозить группу. Пока они не пройдут через разрушенный город и не окажутся в безопасном месте под горами — нельзя. Слишком высока вероятность наткнуться на заражённых. Сзади кто-то тихо напевал песню. Наверное, Чонин. Этот совсем ещё юный мальчик родился в семье известного певца, любимца народа, которого Крис часто видел по телевизору, когда всё только началось, власти пытались держать общественность под контролем и использовали селебрити для отвлечения внимания и успокоения людей. Ян Минге, в итоге подхвативший заразу, чуть не убил своего сына. Остановила его только выпущенная вовремя подоспевшим Сынмином пуля, и с тех пор, как Чонин присоединился к ним, не произносил ни слова и только напевал себе что-то. Крис подозревал, что тексты песен любимого отца. Всего их было тринадцать человек. Он, Кристофер Бан — Чан для своих, но последний человек, которому он сообщал это имя, умер полгода назад, — лидер их кампании, если можно так называть, по убережению иммунных от ПОРОКа. Двадцатишестилетний военный, пошедший против системы, когда правительства стран объединились и создали организацию для отлова и изучения детей, обладающих иммунитетом к вирусу. Многих близких друзей он лишился, когда покинул страну, стал собирать команду и искать безопасное место для жизни. Ли Минхо, медик с его же военной базы, единственный из всех с отделения, сбежавший с ним и отказавшийся ставить эксперименты над бедными детьми. Именно Минхо сделал всё, чтобы спасти Ханну, когда заражённый прокусил ей плечевую артерию. Именно Минхо помог похоронить её, когда Крис дал слабину и разрушал всё вокруг себя после того, как с губ сестры сорвался последний выдох. Ли Феликс и Ким Сынмин, на которых они с Минхо наткнулись по дороге в первую стоп-точку, куда хотели спрятать группу иммунов. Феликс истекал кровью от пулевого под селезёнкой, но заражён не был, поэтому Крис и Минхо сочли вполне разумным забрать их с собой. Сынмин был лучшим снайпером во всей Румынии, а Феликс профессиональным наёмным убийцей. В реалиях современного мира, только с такими навыками люди и выживают. Ким Намджун, обладающий прекрасными лидерскими качествами, но легко отдавший бразды правления в руки более опытного Криса. Намджун не служил в армии из-за травмы спины и, пусть и обладал важными тактическими навыками, не мог в полной мере принять ответственность за людей после того, как по собственной вине потерял дочь. Син Рюджин, коллега Минхо с огромным запасом медикаментов. Её отец – печально известный псих-заговорщик — передал дочери знания о многих бункерах и местах, где параноики, предсказывающие апокалипсис, строили сооружения, в которых можно спрятаться на время и найти продовольственных запасов. Сана Минатодзаки и Пак Сонджин. Двадцатилетние дети, воспитанные глубоко религиозным сообществом. Когда команда, состоявшая уже из шести человек, проходила через очередной — сотый или тысячный — мёртвый город, только эти двое оказались живы. Все в их монастыре при объявлении критической ситуации для мира молились, и не предприняли ничего существенного, когда через несколько месяцев кучка заражённых проникла на территорию. Лишь отказ от слепой веры в чудесное спасение из ниоткуда и знание потайных ходов под городом сохранило им жизнь. Марк Туан присоединился к ним почти по чистой случайности. Бывший солдат ПОРОКа сбежал от своих руководителей и собирался выстрелить себе в висок после того, как его заставили на глазах маленькой девочки убить её родителей и после отвезти её в центр по контролю иммунных. Феликс тогда рассказал трагическую историю из своего прошлого, поделился, как тяжело засыпать после лишения жизни невиновной, совсем юной, девушки, и как он справляется с этим посредством того, что теперь помогает другим детям оставаться в безопасности от ПОРОКа. Присутствие Марка впоследствии спасало их не раз при нападении ПОРОКа. Как бывший их солдат он знал тактики наступления и ведения боя, поэтому умело выводил бывших коллег из игры и новых знакомых из-под обстрела. Остальные четверо — подростки, которых Крис собирался тайно переправить через Денвер в Жрицу. Жрица — совсем небольшое пространство в тайге Финляндии, нетронутое заражёнными. Пока это всё, что смогли найти и обустроить защитники иммунных со всего мира. Другие мелкие места не давали такой оплот безопасности, но часто были переходными точками, чтобы отдохнуть и пополнить запасы. Найти бы остров где-то далеко в океане, пригодный для жизни и недоступный для вируса, но таких ресурсов пока не было ни у кого на их стороне. — Крис, я больше не могу, — сдался Юки, один из подростков. — Правда, прости, ног не чувствую. Оставьте меня тут. Крис смерил ребёнка уничтожающим взглядом. Сынмин уловил его намерения и подошёл ближе. — Мы не оставляем людей на произвол судьбы, запомни это, дитё, — Крис стянул с плеч огромный рюкзак, наполненный оружием и одеждой, и передал Сынмину. — Говоришь так, будто сам старик, — тихо буркнула Хэрин, другая девочка-подросток. — Я старше вас на десять лет, — невозмутимо отозвался Крис. — Я не прошу к себе уважения, как к старшему, но как к тому, кто спасает вас от экспериментов ПОРОКа — желательно. Показать, что учёные делают с такими, как вы? Побежите, даже если окажетесь без ног, — Крис присел перед Юки, и паренёк, неловко оглянув остальных, забрался к нему на спину. — Нам осталось километров десять, попейте воды и пойдём дальше. Через два часа Крис перестал чувствовать спину. Болело всё тело, но за три года он привык. Чонин вымотался ещё сильнее и перестал напевать что-то под нос ещё полтора часа назад. Шедший рядом Минхо периодически протирал болящие глаза. От пыли в пустыне и некогда красивых городов слизистая страдала, и Крис сам часто моргал, чтобы продолжать видеть дорогу вперёд. Намджун и Сынмин замыкали строй с оружием в руках. Ещё минут двадцать, и они войдут в Денвер, где вскоре встретятся с проверенным пилотом берга, который доставит четверых детей в тайгу Финляндии. А Крис с командой продолжат поиски иммунных и в идеале найдут способ выкрасть других у ПОРОКа. — Чан, — Минхо указал рукой на небо. Сверху виднелись несколько летательных аппаратов. Должно быть кто-то из правительственных агентов проверяет один из немногих уцелевших городов. — Мы можем посадить детей на самолёт, но он не полетит. — Будем надеяться, что они скоро улетят, — нахмуренные брови Криса свидетельствовали о глубоких раздумьях. — Ещё несколько сотен метров, и мы окажемся в их поле видения. Нужно остановиться где-то тут и переждать. Юк, слезь. Юки поспешил вернуться на землю. Крис огляделся. Недалеко виднелась горная пещера. Невысокая и скорее всего неглубокая, но лучше чем ничего. Если он сможет вместить в себя тринадцать человек с огромными сумками, то следующие сутки им придётся провести там. — Всяко приятнее, чем у ПОРОКа, — буркнул Минхо, и Крис согласился. Можно и потесниться по такому поводу. — Надеюсь клаустрофобов среди вас нет. В пещерке они с трудом, но поместились. Крис залез первым, чтобы проверить устойчивость и остаться сзади, Намджун и Сынмин сидели у входа. Оружие в их руках не было снято с предохранителей, чтобы не пугать детей без лишней надобности. Крис, правда, думал, что в условиях их жизни это глупая предосторожность, но Рюджин настаивала. — Мы выиграли время, когда срезали через реку, но если через полтора суток не окажемся в Денвере, пилот улетит без нас. — Феликс рассматривал карту местности. — Может тут есть дорога, скрытая от глаз? — Мы бы уже знали, — Минхо привалился к стене и достал полупустую бутылку воды. — Но если тебе так спокойней, дерзай. Солдаты ПОРОКа не имеют терпения, я не думаю, что мы просидим здесь больше шести часов. — И шесть часов страшно, — буркнул Юки и обнял себя за плечи. — И тут холодно. Крис закатил глаза и достал из своего рюкзака тонкую, но тёплую куртку. После нескольких лет службы на севере он знал, какие вещи лучше иметь в ситуациях непредсказуемой погоды. — Надевай, салага, — Крис кинул её в Юки, сидящего рядом с Намджуном. — И не ной больше, не то время для этого. Он проигнорировал строгий взгляд Рюджин и закрыл глаза. У выхода из пещеры ситуацию контролируют Намджун и Сынмин, ему можно чуть-чуть поспать. Минхо почти угадал время отлёта пилотов ПОРОКа. Через восемь часов небо очистилось от бергов, и Крис скомандовал выходить. Пять минут он отвёл команде на разминание затёкших мышц, чтобы не получить потом травмы при ходьбе по рельефной местности, и единым строем направил их в сторону города. Денвер встретил их тишиной. Город жил, но люди прятались по домам, лишь изредко выходя, чтобы пополнить продовольственные запасы в специальных точках. Когда Крис был здесь в последний раз, всё было более живым, но апокалипсис не щадит никого. С западной части слышились крики шизов, пытающихся проникнуть через ограждения. Хэрин поёжилась, и Сана приобняла её поддерживающе. — Ваш самолёт только через сутки, пока можете передохнуть, — Крис остановился и повернулся к своим спутникам. — Я знаю несколько безопасных мест, где вы можете разместиться. — Я как раз хочу есть, — слишко весело сказала Сана, явно в попытках приободрить детей. — Организуем всем что-нибудь вкусное. — Будто еда имеет вкус в таких условиях, — недовольно ответила Хэрин, но улыбнулась Сане, когда та вопросительно подняла брови. — Извини, я просто на нервяке. — Я понимаю. За грязными тёмно-серыми дверями высокого не менее тёмного здания оказалось слишком шумно. Сонджин и Марк поморщились от громкой музыки. Крис кивнул стоящему с этой стороны дверей охраннику и показал разряженный пистолет. — Мы в номера на минус третьем. Крис проследил, чтобы дети спокойно заняли два номера. В одном за Чонином, Юки и Итаном — третьем подростком, — приглядывал Намджун, в другом за Хэрин Сана. Минхо и Сонджин тоже легли спать в их с Крисом номере, а сам Крис, Феликс, Сынмин, Рюджин и Марк поднялись обратно в бар. Они устали, но хотели переговорить с местными, разведать обстановку и просто расслабиться посредством употребления алкоголя. Крис разместился у барной стойки. Его знакомый, бармен Ёнджун, сейчас обслуживал клиентов в паре метров дальше, а принимать напитки от других Крис отказывался. В мире, где подобные развлечения стали привилегией исключительно для особо богатых и удачливых, тебя легко могли отравить и попытаться убить. Крису ни к чему пока умирать. Спина неприятно тянула. Крис наклонился и размял болящие икры сильными пальцами. Тело привыкло к постоянной боли и перенапряжениям, но всё ещё продолжало подавать сигналы “остановись!”. Крис не считал, что имеет право на отдых. — Тебе как обычно? — спросил освободивший Ёнджун. Крис кивнул и выпрямился. — Рассказывать почти нечего, Стефана убили три месяца назад, когда он попытался заставить всех пойти против ПОРОКа; Юнги погиб, когда помогал Сокджину избавиться от преследовавших его шизов. А Сокджин в итоге убил себя, потому что оказалось, что один его оцарапал, — Ёнджун отлично справлялся с ролью информатора, и Крис обычно выслушивал всё до конца, прежде чем задать уточняющие вопросы, но сейчас не смог удержать искривления лица. — Погоди, дай минутку. Стефан был глупцом. Смышлённый паренёк пусть и думал правильно в сторону того, что ПОРОК пора свергнуть, но предпринимал для этого совершенно неподходящие меры. Война и эпидемия научила Криса относиться к смертям как к чему-то, что не избежать, не позволять им себя задерживать, и если со смертью Стефана смириться было несложно, то погибшие Юнги и Сокджин заставили его сильное сердце содрогнуться. Сколько людей он потерял за всю жизнь? Сколько крови видел и сколько имел на руках? Крис опытный военный, отличный солдат и расчётливый капитан, многие называют его холодным и бесчувственным в отношении тех, кто не несёт ценности. Но все, все, знали, что он относится к каждому, с кем работает, с должной преданностью. Вместе с Юнги и Сокджином они прошли ад и самого Сатану, и их смерть не могла пройти мимо. — Их похоронили? Ёнджун поставил перед ним стакан очень разбавленной водки и поджал губы. — Да, там же, где и Джэ с Хёнджином. Крис осушил стакан одним глотком и с громким стуком поставил его на стойку. — Ещё что-то важное есть? — Нет, только по мелочи. — Тогда я пойду проведаю их, — он прижал указательный и большой пальцы в глазам. — Последи за моими, если что, Ёнджун. — Как скажешь. Ветер забрался под одежду. Крис шёл отточенными тихими шагами, обходил знакомые здания и внимательно отслеживал окружение. Нынче Денвер безопасным не был. Может от шизов и построены ограждения, система безопасности давала сбои, и люди совершали глупые ошибки. Совсем маленькое кладбище, спрятанное за некогда жилыми домами, напомнило Крису о том, зачем он борется за жизнь каждого иммуна. Дети заслуживали жить. Люди, безымянно похороненные тут, заслуживали жить. Миллионы тех, кто так и остался просто лежать мёртвым телом дома, на улице, на работе, заслуживали жить. Все заслуживали жить, но не всем было дано. Крис читал исследования ПОРОКа, знал, что за два года у них так и не получилось добиться хоть маленького шажка в сторону того, чтобы понять, что делает молодое поколение устойчивыми к вирусу. Каждые несколько месяцев какой-нибудь отдел учёных заявлял, что близок к разгадке, а потом с крахом проваливался. Откровенно говоря, в успех Крис не верил с самого начала. Он не был гением в биологии, генетике или что там надо для работы, которую выполнял ПОРОК, но знал, что скорее всего иммунитет вызвала какая-то мутация в организмах, которую никто не сможет повторить. Не родилось ещё такого гения, что правильно перепишет генетический код человека. Может быть все они ошибались в том, что является причиной устойчивости к вирусу, но это делало ситуацию никак не лучше для ПОРОКа, потому что в таком случае все их исследования, все пострадавшие и умершие подростки — бессмыслица. Единственный выход, который видел Крис: отвести иммунов в безопасное место и дать человечеству развиваться заново. Остальные скорее всего умрут, но это уже будет ответственность тех учёных, что вирус создали. Всем помочь нельзя — Крис давно это уяснил и в мирового героя не играл. Через штаны он отчётливо ощутил холод ещё рыхлой земли, когда опустился на колени перед двумя самыми свежими могилами — Юнги и Сокджина. Никого из них потом не вспомнят, не поблагодарят за помощь. Через столетия человечество вернётся, жизнь наполнит разрушенные города смельчаками, что решили покинуть безопасное место для изучения мира, когда-то потерявшего миллиарды душ. И никто не задумается о том, какой ценой их предкам когда-то досталась победа, сколько людей положили жизни на то, чтобы другие смогли продолжать дышать, но уже в спокойствии, а не постоянном страхе смерти. Если Крис доживёт до момента, когда последние найденные подростки окажутся переправлены в безопасность, он обязательно сделает всё, чтобы сохранить память героям, сделавших всё, чтобы когда-то на планету вернулась радость. Поднимаясь с колен, Крис старался не думать о том, сколько имён придётся вырезать на камне почёта. Он наплевал на надобность отряхнуться и развернулся, чтобы вернуться назад, но уловил краем глаза движение за ближайшим домом справа. — Не время прогулок, — командующим тоном сказал он. — Кем бы ты не был, лучше вернись к себе. Но ответа не последовало. Крис потянулся к оружию на поясе. Вряд ли это какой-то пьяный вышел на улицу поссать, так что лучше оставаться на чеку. Снятый с предохранителя пистолет Крис поднял и направил в сторону, где видел кого-то. — Выйди, — он следил за безопасностью этого города, пока приводил сюда детей, и не мог просто пропустить неизвестного. — Пока это просьба, даже совет, но… Боль в груди заставила Криса остановиться и опустить вниз осоловелый взгляд. В нескольких сантиметрах правее от сердца торчал дротик, маленькая надпись “ПОРОК” на корпусе, выполненная белыми буквами, не оставляла в секрете личности тех, кого Крис видел за домом. Снотворное, он на мгновение успел собрать мысли и отключился. Тело словно наполнило не костями, а тяжёлыми камнями. Крис открыл глаза только с седьмой попытки, но взгляд не фокусировался. Единственное, что Крис мог понять и осознать в этот момент — он сидит на стуле со связанными за спиной руками. Сил не хватило даже на панику. Он зажмурился, пытаясь привести в норму хотя бы зрение, но результата не получил никакого. Снова. Хотя в темноте судить было сложно. Крис попытался глубоко вдохнуть, и чуть не застонал от боли, пронзившей его грудь. Множество раз он ломал кости и себе, и другим, и точно мог определить, что произошло. Кто-то или что-то сломало ему рёбра. Крис застыл, прислушиваясь к своему телу. Голова пульсировала в районе затылка, должно быть его ударили, чтобы дезориентировать; левое бедро болело, недостаточно сильно, чтобы беспокоить — случайная травма? Не найдя по ощущениям больше ничего нового и потенциально опасного, Крис снова предпринял попытку вернуть в норму зрение. В этот раз собственные ноги стали более чёткие, но не настолько, чтобы осмелиться попытаться выбраться и бежать. Если воспоминание о дротике с надписью “ПОРОК” не фальшиво созданные затуманенным сознанием, то бездумно лучше не действовать. Научился игнорировать боль Крис ещё подростком, когда его похитили и пытали, чтобы манипулировать отцом, занимавшего важный пост в министерстве обороны Австралии. Три года он провёл в тёмной комнате, видясь только с двумя преступниками — парнем и девушкой, что били его для записи видео в подарок “ненаглядному папочке”. Три долгих года отец потакал группировке, веря, что в конце концов добившись своей цели, те отпустят его сына, но когда понял, что их крайняя просьба включает в себя смерть всей семьи Бан, обратился в полицию и через полгода забрал шестнадцатилетнего Криса из больницы. Крис давно знает свои возможности и без приукрас понимает, с чем столкнётся в ближайшее время. ПОРОК никогда не скупился на пытки. Люди для них — расходный материал, пустое место, и даже если они потенциально полезны, ПОРОК не сильно заботится о благополучии пленных. Крис видел детей ПОРОКа, Крис знает. Всё более чем ужасно. Окружающая его тьма не пугала. Крис прикрыл глаза и прислушался. Звуков не было. Никаких, только его собственные сердцебиение и тяжёлое дыхание. Он думал крикнуть, чтобы по эхо понять, насколько комната большая, но воздержался. Не стоит давать понять работникам ПОРОКа, что он очнулся и готов к тому, что они ему устроят. Три часа прошли в глухой тишине. Крис следил за дыханием и зрением. Стало легче, но тело затекло от положения. Крис еле-еле шевелил стопами и пальцами на руках, чтобы разогнать кровь, но с каждой минутой сидеть становилось тяжелее. Если бы не военная выдержка, он бы давно заскулил. Напротив Криса метрах в трёх впереди открылась дверь и яркий белый свет ударил в глаза. Человек медленно приближался, ступая невесомо, словно по мягкому ковролину. Крис застыл. Из-за света он не мог видеть лицо того, кто пришёл, но походка… Эту походку он знал как свою. Полтора года он сражался плечом к плечу с её обладателем, ловил за него пули, вытаскивал осколки сломанного лезвия из его живота. И похоронил полгода назад. — Лейтенант Хван. Теперь Крис мог разглядеть острую ухмылку на холодном лице бывшего напарника. Хёнджин смотрел на него, как на чужака, на жертву, словно не было за их спинами годы совместной работы, всей той преданности и верности. — Кристофер, — удосужился ответить Хёнджин. Голос его тоже изменился. Грубый, низкий, ледяной. — Знаешь, что мы для тебя подготовили? Крис даже не подумал ответить. Он сверлил взглядом бывшего напарника, прожигал дыру в его лбу, искал хоть след прошлой дружбы в глазах — хоть крошечный, совсем блеклый и незаметный. Он ничего не нашёл. — Уверен, что знаешь, — сам себе кивнул Хёнджин. — Так зачем пошёл против нас? — Молчание в ответ заставило Хёнджина скривить лицо. — Совсем глупый. Ты себе хуже делаешь. Я пока оставлю тебя тут, подумай над тем, в каком порядке ты всё нам расскажешь. Когда Хёнджин почти закрыл дверь, Крис наконец подал голос: — Запахло гнилью. Хёнджин замер на секунду и полностью исчез по другую сторону, оставив Криса в темноте. Раньше они использовали эти слова, чтобы обозначить предателей, тех, к кому стоит присмотреться и кому доверять нельзя. Теперь предателем был Хёнджин. Хван Хёнджин подорвался на мине шесть месяцев назад. Крис самостоятельно рылся в земле голыми руками в поисках хоть каких-то остатков. Несколько обгорелых кусков кожи, маленьких фрагментов костей и цепочку, что Хёнджин никогда не оставлял. И если он добровольно лишился последнего, что подарила ему его мама… Только что Кристофер Бан разговаривал не с тем Хван Хёнджином, которого знал, а с кем-то чужим, кто занял тело когда-то доблестного солдата. Крис надеялся, что остальные остались в безопасности. ПОРОК не должен был найти детей, но откровенно говоря, Крис тоже должен был остаться в безопасности. Южный район Денвера хорошо скрывался от ПОРОКа, и если они смогли найти тайное убежище, значит в их ряды пробрался предатель. Перед глазами возник образ Хёнджина. Он обрадовался, что бар и своеобразная “гостиница” появились после “смерти” Хёнджина, и остальные всё ещё могли быть в порядке. Только бы это было так. Крис закрыл глаза и запрокинул голову. Появление Хёджина взбодрило его, но затёкшее тело напомнило о себе. Сколько ему так ещё сидеть? Спать нельзя — опасно, надо придумывать план побега. Ему бы узнать, сколько охраны поставили рядом с ним. А он знал — поставили. Хёнджин мог забыть их дружбу, но способности стереть из памяти не мог. План здания. Нужно узнать план здания. Крис несколько часов раздумывал, что ему делать и как вести себя с солдатами ПОРОКа. Сыграть в нюню не получиться — Хёнджин знал о нём всё и сам однажды стал свидетелем такой игры Криса. Никто не поведётся больше. Когда по ощущениям с пробуждения прошли сутки, Крис еле боролся с желанием спать. Его вырубало, организм без еды, воды и сна совсем ослаб, и даже без приставленной охраны Крис еле смог бы сбежать в таком состоянии. Скорее всего мучали его так специально. Знали, что солдат не позволит себе уснуть и остаться в ещё большем уязвимом положении, пользовались этим, прежде чем приступить к собственным планам пыток. Узнать наверняка хотели местонахождение всех похищенных и перевезённых иммунных. В идеале ещё имена и местоположение участников их организации. Что ж, Крис не скажет им ни слова по делу. Ни детей, ни коллег он не выдаст. Пусть хоть на кол посадят. В случае, если обнаружили скрытый бар-гостиницу, шансы ПОРОКа чуть-чуть увеличивались, но для безопасности никто, кроме Криса и пилота, не знал о координатах и хотя бы примерных расположениях безопасных точек. И уж тем более убежища. Если бы Криса шантажировали жизнью его напарников, он бы выстоял. Намджун, Сынмин, Феликс, Минхо, Сана, Сонджин, Марк и Рюджин жизнь сами положат ради иммуннов, поэтому лучше умрут, чем позволят ради них раскрыть правду. Подростки же… Крис не хотел об этом думать, но в тайге сейчас несколько десятков детей, и если за них придётся отдать жизнь Чонина или Юки… Крис возненавидит себя на всю оставшуюся жизнь, но промолчит и не скажет ничего ПОРОКу. Крис дёрнулся, чтобы не уснуть. Совсем плохо ему становится. Рана на груди от дротика вскрылась — видимо его используют не только для оглушения, но и как боевой, — и стало только хуже. Крис держался изо всех сил, хватался отчаянно за остатки сознания и не позволял себе погрузиться в желанную и блаженную темноту. Зудело всё. Крису хотелось двигаться, чесаться, есть, пить и спать. Ему хотелось поменять пропитанную потом одежду и в душ. Он не мог получить ничего из этого и виной тому когда-то один из самых близких людей. Лейтенант Хван Хёнджин. Больней удар нанести будет сложно. Дверь снова открылась и Крис ослеп от белого света. В этот раз он закрыл глаза — организм уже не способен сопротивляться рефлексам. Уверенные шаги — не Хёнджина, но почему-то отдающие в мозгу вспышкой нечётких воспоминаний — приблизились. Он попытался открыть глаза и взглянуть на своего посетителя, но лишь столкнулся с темнотой. Веки не поднимались. — Пора на следующий этап, — низкий голос прозвенел над ухом очень громко после стольких часов тишины. Шеи коснулись пальцы. — В сознании ты нам не нужен. Короткая боль от укола даже не чувствовалась. Открыть глаза в этот раз было куда легче. Картинка почти сразу стала ровной и чёткой. Он остался в том же положении — привязан к стулу, — но в куда более светлом помещении. Выше трёх метров высотой находился балкон по все четырём стенам. Смотровая площадка лаборатории, догадался Крис. Он в чёртовой лаборатории ПОРОКа. Тело уже не болело так сильно. По большей части тревожила грудь, но судя по тому, что он ещё жив, дротик не задел никакие артерии и крупные вены, а сломанные рёбра не пробили лёгкие. Благодарить ли за это судьбу или нет, Крис не знал. Кто знает, что его ждёт в этих стенах. — С пробуждением, — гнусный голос раздался где-то сверху. Крис поднял голову и увидел, что с балкона за ним наблюдает низкий сгорбленный мужчина лет шестидесяти. — Время тайн. Сразу после его слов стеклянные двери перед Крисом разъехались, и в помещение вошли трое солдат в форме. Двое были вооружены по полному обмундированию, третий лейтенант Хван Хёнджин. Крис почти скривился от его появления. Сукин сын. — Мои мальчики займутся тобой, — снова заговорил мужчина, и Крису захотелось засунуть ему в рот лампочку, что так ярко светит с потолка. — Расскажи им всё. Мужчина протянул “ё” долго и мерзко. Крис безразлично посмотрел на него, потом перевёл взгляд на вставшего перед ним Хёнджина и солдат за его спиной. Кристофер Бан не заговорил. Он молчал все три часа, что его били и ломали кости. Не произнёс ни звука, ни стона, ни единого намёка на то, что у ПОРОКа есть шансы что-то из него достать. Хёнджин всё спрашивал и спрашивал своим ужасно близким голосом, интересовался, где их убежище, кто ему помогает. Кристофер Бан молчал. Не проронил ни слова. — Посмотри на меня! — прорычал Хёнджин и схватил Криса за окровавленные волосы. Крис закрыл левый глаз, правый уже опух и не видел из-за удара кого-то из солдат. — Я сказал посмотри. На меня! В этот раз Крис послушался, но только ради того, чтобы глядя в глаза бывшего напарника, плюнуть ему в лицо. Хёнджин хмыкнул и стёр слюну со щеки. — Принесите воду, — невозмутимо сказал он и отпустил волосы Криса. Пытки водой Крис помнил очень хорошо. Боль остается с тобой ещё долгое время после их завершения. Но как бы больно не было… Кристофер Бан не скажет ни слова. Когда его голову опустили в ледяную воду, Крис закрыл глаз и плотно сжал губы. Хёнджин знает, что под водой он может провести куда больше времени, чем среднестатистический человек, благодаря тренировкам с отцом и любви к воде. Так просто он не отделается. Лёгкие начали требовать воздуха, и Крис попытался отвлечься на боль в груди. Рёбра в таком положении болели сильнее, и на некоторое время это помогло. Нужда в воздухе, однако, заставила забыть обо всех переломах. Хёнджин вытащил его из воды за несколько секунд до того, как он глотнул бы воды. Лейтенант посмотрел на него вопросительно, Крис в ответ злобно. Он глубоко дышал, не прерывал зрительного контакта с бывшим напарником и молчал. Никогда в жизни он не даст ПОРОКу то, что от него хотели. Второе погружение в ледяную воду оказалось не таким шокирующим для кожи, но всё таким же болезненным для сломанных ребёр. Крис терпел это, кажется, ещё час. Хёнджин держал его под водой несколько минут и доставал на жалкие секунды только для того, чтобы столкнуться с железным молчанием. В конце концов со злости он впечатал Криса лицом в борт бака с водой и сломал еле уцелевший в прошлых избиениях нос. Вкус железа на губах немного привёл теряющего рассудок Криса в себя. Голова словно разломилась на две части. Он оскалился на Хёнджина, снова что-то говорящего ему. — Пошёл нахуй. Хёнджин окунул его, и Крис случайно глотнул немного воды. Лёгкие, и до этого не слабо болящие, разорвало. Тело ломило. Сломали минимум двадцать костей, обеспечили трещины ещё на десятке и нанесли раны по всему торсу. Когда Хёнджин вытащил его из бака и наклонил, чтобы вода из лёгких вышла, Крис почти потерял сознание от боли. — Лейтенант Хван, — слабым голосом прохрипел Крис. Хёнджин запрокинул его голову и вскинул брови. — Если вы хотите добиться от меня хотя бы уважения к таланту пытать, вам придётся использовать что-то посерьёзней ледяной воды. Крис рыл себе могилу, но именно это и нужно было. Мёртвым он точно ничего не скажет. И если что-то и осталось в этом Хван Хёнджине от лейтенанта-напарника Криса, то это самовлюблённость. Не сложно будет его спровоцировать, чтобы он перестарался и случайно убил раньше времени. — У тебя всё плохо с пониманием ситуации, мой старый друг, — Хёнджин сделал акцент на обращении. — Раньше ты был умнее. Вбей уже себе в голову, что главный тут я. Ты достаточно хорошо знаешь меня для того, чтобы понимать, что это твой конец. — А я и не жалуюсь, — улыбка, испачканная кровью, заставила Хёнджина поморщиться и махнуть рукой двум солдатам за спиной. И тогда Крис окончательно убедился — его напарника, доблестного Хван Хёнджина нет. Хёнджина больше нет. Лейтенант Хван протянул руку, и ранее отошедший по приказу солдат передал ему ящик с инструментами. Ухмылка разрезала лицо Криса, вспышки боли, пронзившие из-за маленького движения, остались проигнорированы. — Я сначала сломаю тебе каждый палец молотком, — начал Лейтенант Хван, Крис безразлично проследил за тем, как он достал из ящика небольшой инструмент. — А потом отрежу. Медленно. Я буду прижигать твои культяпки, чтобы ты не умер и мучился подольше. Скажи, когда поумнеешь и решишь поделиться-таки со мной всем. Из горла Крис не смог выдавить ответные слова. Он дрожал, не контролируя это, от холода, от боли, от ненависти. Удар молотка по мизинцу правой руки он почувствовал не сразу. Лейтенант Хван достал откуда-то наручники и пристегнул его запястье к стулу. Ещё живой частью сознание Крис подумал, что должен чувствовать боль. Одним глазом он безразлично наблюдал, как Лейтенант заносит руку для удара. В мозгу что-то щёлкало, где-то на задворках кричало, что надо попытаться освободиться, прекратить это, но Крис не мог заставить себя пошевелиться. Отголосками боль в разможённом пальце доходила до нервной системы, но он чувствовал только огонь в лёгких. Вторым пальцем пострадал безымянный. Крис склонил голову к груди, рассчитывая найти в себе силы почувствовать боль и заставить Лейтенанта Хвана действовать быстрее. Если и умирать от рук бывшего напарника, то прочувствовав каждое мгновение. Был ли это адреналин или организм уже просто не выдерживал, Крис не знал, но хотел избавиться от этого. Ему нужно чувствовать каждую унцию боли, причиняемую кем-то в теле его друга. Не получив ожидаемой реакции, Лейтенант остановился на пяти пальцах правой руки и вернул молоток в ящик. Его ладонь обхватила подбородок Криса и сжала. — Давай же, по старой дружбе, скажи, прошепчи мне координаты, а я взамен остановлюсь на этом. — По старой дружбе? — от слов горло резало. — Мой друг, Хван Хёнджин, умер полгода назад, я был тем, кто собирал остатки его тела, на шее у меня висит его любимая цепочка. И то, что она у меня — доказательство того, что разговариваю я сейчас не с тем, с кем делил на двоих последнюю бутылку воды в осаде. Уверен, ты даже не знаешь значение слова “дружба”. Лейтенант проигнорировал слова. Спустя секунду в его руках оказались кусачки. Крис представил, как больно должно быть лишиться пальцев, и ухмыльнулся так широко, как сам от себя не ожидал. Ему будет очень больно. Мужчина с балкона куда-то пропал, заметил Крис и вернул глаза к кровавому месиву, что из себя представляло его правое запястье. И всё-таки удивительно, что боль от таких ранений он чувствует. Пальцы буквально раздроблены, что там Лейтенанту отрубать? Лейтенант, однако, таким же вопросом не задался. Холодный металл кусачек коснулся кончика среднего пальца; медленно лейтенант довёл его до перехода в ладонь и слабо сжал. Крис невпечатлённо хмыкнул, и в следующую секунду лезвия кусачек сомкнулись, разрезая кожу. Безжалостно мучитель Криса надавил на рукояти, сдавливливая, пока хруст ломающейся кости не прозвучал едва ли не громче стука сердца в ушах. В руки Лейтенанта легло что-то, что Крис не смог разглядеть, но быстро догадался о предназначении, когда руку захватило пламя. Прижгли обрубок пальца. И тут боль вернулась в двойном размере. Крис сжал зубы так сильно, как только мог, чтобы не закричать, но невнятные мычания всё равно вырвались из горла. Лейтенант Хван довольно улыбнулся и скинул отсечённый палец на пол. Звук, с которым тот коснулся залитой кровью поверхностью пола, Крис не забудет даже после смерти. Когда кусачки рубанули указательный, Крису показалось, что его зубы рассыпаются в крошку. Лёгкие всё ещё горели, тело зудело и мелко дрожало, рука неумолимо пульсировала. Боли было очень много, но Крис держался в сознании. Грёбанный Хван Хёнджин умер для него, но Лейтенанту Хвану он ещё покажет, что значит “настоящий солдат”. Предал родину, предал друзей, предал семью. Крис отчётливо помнил, как Феликс рыдал над испачканном в грязи осколке ребра после того, как они закончили обыскивать местность, на которой подорвался Хёнджин; Крис отчётливо помнил, как Сынмин просыпался от кошмаров, где погибал его друг; Крис отчетливо помнил, как Намджун впервые за долгое время приложился к алкоголю; Крис отчётливо помнил, что ровно двадцать семь дней Сана и Рюджин спали вместе, чтобы помочь друг другу справиться с потерей; Крис отчётливо помнил, как Марк разгромил и без того сломанный небольшой домик; Крис отчётливо помнил, как Сонджин утирал слёзы испачканным в саже платком. Кристофер Чан знал, какую дыру обнаружил в груди на следующее утро после смерти друга. Знал, что вместе с Минхо выкопал могилу равно в двести восемьдесят сантиметров. Знал, как долго мучился, выводя “Лейтенант Хван Хёнджин, лучший напарник, старший брат и возлюбленный.” Сомкнувшиеся на большом пальце кусачки сначала даже не почувствовались. Крис не отрывал взгляд от лица Лейтенанта, рассматривая маленький шрам рядом с ухом. За этим шрамом скрывалась история знакомства только увильнувших от ПОРОКа Хёнджина и Чана. Из всей команды только Хёнджин знал его корейское имя, потому что им Крис представился после того, как во время обстрела закрыл собой Хёнджина, держащего на руках маленького ребёнка. Даже Минхо, служивший с ним, ни разу не слышал корейского имени. — Докладывайте, — вернулся на балкон сгорбленный мужчина. — Молчит, — рявкнул лейтенант. — Вы свободны, — новый голос, низковатый, но текучий, влез в разговор. — Вы не справляетесь. Я сам им займусь. Крис ожидал возражений от Лейтенанта. Тому явно нравилось причинять ему боль, и сниматься с этого задания не хотел, но Лейтенант послушно убрал руку с кусачками и сделал шаг назад. — Как скажете, господин Со. Криса как током ударило. Со Чанбин. Грёбанный генеральный директор ПОРОКа. Это объясняет безоговорочное подчинение Лейтенанта. Но что эта выскочка забыла здесь? Со Чанбин никогда не смотрит на пытки. Сделал исключение для человека, которого когда-то любил? Хотя иногда Крис сомневался, что это была любовь. Оглядываясь на двенадцать лет назад, сложно назвать происходящее между ними чем-то большим, чем подростковым увлечением. Но иногда Крис хотел вернуться в то время, чтобы вновь почувствовать себя наивным и счастливым ребёнком, целующимся украдкой с одноклассником и покупающим на скудные карманные его любимые конфеты, которые сам не переносил. Все исчезли из помещения. Несколько минут ничего не менялось, и Крис позволил себе закрыть глаза. Ему так плохо, так больно. Неконтролируемо по щекам скатилось несколько слёз. Тело забило крупной дрожью. — Прости меня, — совсем рядом прозвучал голос господина Со. — Прости, пожалуйста. — Пошёл нахер, — прорычал Крис и открыл глаза. Перед ним на коленях в воде и крови сидел повзрослевший Чанбин. Усталые глаза смотрели с сожалением, с горечью, но Крис не верил им. Не после того, как этот человек столько месяцев отправлял за ним своих лучших солдат, чтобы убить, а вчера — если это всё началось вчера, Крис уже не понимал, как давно тут сидит, — отдал приказ пытать до конца. — Чани… — У тебя нет права меня так называть. — Извини, — Чанбин потянулся стереть слёзы с его лица, но Крис дёрнул головой назад, несмотря на то, что движение отозвалось болью. — Нам пора идти. — Что, хочешь сменить дислокацию, прежде чем продолжить пытки? — Я хочу отвезти тебя в безопасное место, Чан. Туда, где для тебя закончится вся боль. Обращение, так давно не слетавшее ни с чьих губ, вернуло на мгновение Криса в беззаботный мир учёбы и первой влюблённости. Всего на мгновение. — Посмотри на меня, Чанбин, и скажи, я похож на того, кому сейчас что-то нужно? Чанбин неловко улыбнулся, что вообще не подходило для сложившейся ситуации. — Честно говоря, для меня ты всегда выглядишь как кто-то, кто нуждается в защите. — Господин Со, — грубо сказал Крис, чем пресёк начинавшего вдаваться в воспоминания Чанбина. Гримаса боли исказило лицо, которое он когда-то считал самым красивым. — Ты забываешься. Мы не виделись двенадцать лет, два из которых ты исправно пытался меня убить. — Я не знал, что это был ты. — И каким, мать его, образом? — Я знал тебя как Чана, а не Кристофера. Слушай, у нас действительно мало времени, просто доверься мне и дай вытащить отсюда, — Чанбин умолял. — Довериться тебе? — Крис широко раскрыл глаза. — Да с какого перепугу ты… — Я делал это ради тебя! — прокричал Чанбин. — Все эти попытки создать лекарства были ради тебя! Я хотел, чтобы ты жил и был счастлив. Чтобы вся твоя семья была с тобой. — Они все мертвы, — глухим голосом озвучил Крис. — Умерли в самом начале. Отца так вообще убили твои солдаты. Чанбин, объясни мне вот что: как ты думал спасти меня, если не знал, где и как меня вообще искать? — Я верил в лучшее. Знал, что ты стал военным, и надеялся найти тебя среди них. Кто же знал, что ты окажешься одним из тех, кто пошёл против ПОРОКа. Что-то заставляло Криса говорить. Было ли это следствием перегруженного мозга, детскими ассоциациями с Чанбином, так и не стирающимися после того, как он узнал имя главного в ПОРОКе, а может всё вместе или что-то другое, но Крис не умолкал. Сквозь ужасную боль продолжал диалог. — Я бы никогда не убил бы детей ради призрачной надежды на спасение. — Чан, — голова Чанбин уткнулась в колено левой ноги Криса. Короткая вспышка боли пронзила до бедра. — Пожалуйста, я тебе потом всё объясню, только сейчас пошли со мной. Тебе всё равно нечего терять. Твоя команда ждёт тебя наверху. На упоминание своих людей Крис отреагировал. ПОРОК всё-таки нашёл их, тогда почему не использовали против него? — Не то чтобы мне было, что терять, я итак скоро умру. Чанбин сжал губы, но промолчал. Он достал из внутреннего кармана пиджака ключи и расстегнул наручники. От освобождения облегчения Крис не почувствовал. — Сможешь идти сам? Крис посмотрел на Чанбина так, будто у него выросло две головы. Этот придурок вообще понимал, что его пытали только что несколько часов? А до этого оставили на сутки — или сколько? — без еды, воды и сна. Сколько же адреналина в нём было для того, чтобы элементарно оставаться в сознании? — Справлюсь, — пренебрежительно соврал Крис и попытался встать. Тело подвело. В ту же секунду дверь распахнулась, и в помещение вбежали пилот и Сынмин. Целые и невредимые. Пилот держал перед собой кресло-коляску. — Мы всё продумали, — гордо сказал он. Крис поискал в памяти его имя. Джисон? Совсем с ним плохо после пыток. — Отлично, — Чанбин поднялся с колен и снова стал серьёзным. От того человека, что только что умолял Криса довериться, не осталось ни следа. — Вылетайте сразу, как подниметесь на борт. У вас примерно восемь минут до взрыва здания. Крис отчаянно пытался уловить смысл происходящего. Что, чёрт его дери, происходит? — Ты не с нами? — нахмурился Сынмин. Он подтолкнул Джисона в спине, чтобы подойти к Крису. Мазолистые руки Сынмина аккуратно подхватили Криса в районе живота. Он старался не сделать больно, избегать самых кровавых мест, но по ощущением всё тело Криса состояло из одной большой открытой раны. — Кто-то же должен включить систему самоуничтожения, — нервно дёрнул плечами Чанбин. Втроём они аккуратно пересадили Криса в коляску. Чанбин наклонился и прикоснулся к испачканным кровью губам Криса своими, но не получил никакой реакции. С сожалением он отстранился. — Попросите за меня прощения у всех. — Ты мне обещал объяснения, — тяжело выдохнул Крис. Поцелуй насторожил его. — Что, даже тут поступишь по-скотски? — Я всё рассказал твоим ребятам. Тебя введут в курс дела по прибытию в Тихую Гавань. Крис не потрудился ответить. Идёт Со Чанбин нахуй. Джисон толкнул коляску, и они покатили к выходу. Белые коридоры этажа пустовали, за стеклянными стенами не работал никто. Что за экспириенс? Чанбин всех отправил куда подальше или это совпадение? Выходной у этих уёбков что ль? Крис отпустил размышления. За его спиной Сынмин и Джисон, а этим двоим он легко способен доверить свою жизнь. Оказалось, пытали Криса на предпоследнем этаже высотки, принадлежащей ПОРОКу. Небольшой серый берг гудел на крыше. Внутри Крис увидел всех оставшихся членов его команды и подростков. Один неизвестный сидел в кресле главного пилота. — Это Чимин, ему можно доверять, — предупредил Джисон, как только уловил, куда смотрит Крис. — Не мог же я покинуть своё судно и оставить его без пилота. Крис серьёзно посмотрел на Джисона. Они почти подъехали к бергу и все пассажиры слышали следующую фразу: — Ты точно в нём уверен? — Больше, чем в себе, — не колеблясь ответил Джисон, с помощью Сынмина и Намджуна поднял коляску на борт, и Крис расслабился. Минхо тут же сел перед ним на колени, чтобы осмотреть критичность ран. Аптечка стояла на полу рядом с ним. Крис не знал, что сказать ему, чтобы помочь. Он уже не понимал, сколько всего сделали с его телом и что самое важное. Рёбра? Пальцы? Глубокий порез на бедре? Было ли хоть что-то важное? — Соберись, — приказал Минхо. — Не отключайся пока, потерпи. Крис молча слабо кивнул. Он солдат, он справится. И не такое переживал. — Где Чанбин? — уточнила Сана. — Включает систему самоуничтожения, — безразлично бросил Сынмин. — Просил передать всем извинения. — Он собирается умереть, чтобы покончить с ПОРОКом? — удивился Феликс. — Ну и пусть дохнет, — Рюджин сложила руки на груди. — Не велика потеря. — В любом случае, — повелительным тоном осадил всех Намджун. — Мне он сказал, что из главного здания может уничтожить все пункты организации, а Чимину и Джисону дал координаты безопасного и чистого острова с продовольствиями. Тэхён и Чонгук уже проверили его слова и подтвердили. Проявите чуть-чуть благодарности к нему. Человек оступился, но делает всё, чтобы исправиться. Рюджин отвернулась к стене, несогласная с Намджуном. Крис слишком устал, чтобы думать над моральными комплексами Чанбина. — Вылетаем, — предупредил всех Джисон, и берг поднялся в воздух. Крис слизнул с нижней губы засохшую кровь и вперил взгляд в приборную панель летательного аппарата. Экран сантиметров пятнадцать на десять транслировал запись с задней камеры берга. Крис нуждался в том, чтобы увидеть момент взрыва, чтобы убедиться, что хоть здесь Чанбин не обманул его, не сделал больно. Спустя секунд тридцать полёта воздух сотрясся, но берг был достаточно далеко, чтобы сила взрыва не достигла их. Крис прищурился левым глазом, надеясь сохранить эту картинку в памяти навсегда. ПОРОКу пришёл конец. От рук того, кто занимал главную руководящую должность. Иронично. Еле заметная ухмылка тронула лицо Криса. — Уф, — выдохнул Юки. — Мистер Со теперь мёртв? — Да, — Сана отвернула лицо мальчика от экрана. — Или нет, — встрепенулся Марк и указал на чёрную точку, отлетающую от здания. Ещё один берг. — Сукин сын, — улыбнулся Крис, пока Минхо обрабатывал его руку. — А такую драму устроил. — Дашь ему шанс? — обернулся Чимин и подмигнул. — Он нам такие влюблённые оды тут пел. — Нет, — отрезал Крис. — Из-за него погиб мой отец. И сотни других солдат. — Справедливо, — Чимин пожал плечами. — Но когда убили твоего отца, он ещё не работал на ПОРОК. Крис закрыл глаза и громко выдохнул. Ему надо отдохнуть. Чанбин и все остальные подождут. Хотя бы до завтра.