Панический эмбиент былого

"Чёрт, чёрт, чёрт..., да где же?..." - метался я по старой замызганной однокомнатной квартирке панельного дома на окраине города в поисках, как будто бы на зло, затерявшихся среди творческого беспорядка, хотя творческим его назвать было сложно, скорее просто бардаком, ключей. Найдя их, я пулей вылетаю из квартиры, чуть не забыв запереть дверь, и бегу до своего такси. Порой, когда будучи пассажиром едешь по городу, невольно возвращаешься назад во времени, вспоминая всё плохое и хорошее, что с тобой было. Хорошего в моём детстве вообще не существовало. Безработный, вечно пьяный, отец, бегающий к своей любовнице и постоянно срывающийся на мать и меня. Одноклассники, подобно гиенам, вечно насмехающиеся над моим семейным положением и другими "достоинствами" моей личности, среди которых и моё необычное имя. Среди всяких Маш, Паш и Саш находился я. Забитый, везде гонимый, никому не нужный Ореон. Казалось бы, обычное имя, но нет. К сожалению, до сих пор люди уничтожают и всячески принижают всех и всё, что им не нравится. И это лишь малая часть той грустной симфонии моего прошлого, так мелодично отзвукающей в памяти, заставляющей бояться, сам не знаю чего. Радость в моей молодости появилась в студенческие годы. Я учился в консерватории. Тогда уже съехав от родителей, я почувствовал облегчение, ведь теперь ни пьяный отец, ни его крики не будут меня донимать. Волновался ли я о матери? Нет. Она считала меня корнем зла и оставила мне просто тонну проблем с ощущением себя как человека. Но сейчас не об этом. Вернёмся к моей студенческой жизни. Моему преподу очень нравилось, как я играл на пианино и он пророчил мне светлое будущее музыканта, коим я в итоге стал. Тогда я просто загорелся этой идеей. Меня было не остановить. Уже через год усердного обучения пол факультета сходились послушать то, как я играю собственные блюзовые произведения, но чаще всех там появлялась одна девчонка. Звали её Оля. Милейшее создание на полторы головы меня ниже. Мы стали неразлей вода. Она и я были как основные персонажи песни "Он был старше её" группы "Машина времени". Отсылаясь к названию песни, скажу, что я и вправду был старше. Мы ходили, держась за руки. Обнимались при встрече и делали все те милости, которые обычно делают парочки, но до отношений не дошло. Через время она уехала в Питер, а после мы потеряли контакты друг друга. Это было просто душераздирающее происшествие для меня. Я себе места не находил, и однажды чуть не взлетел, но не вверх, а вниз, как поётся в той же самой песне "Машины времени". Я смог оправиться от этого, но больше не заводил знакомств ни с кем, подпитывая себя слабой надеждой снова встретить её. Так я и докатился до своей весьма бедной жизни на окраине Москвы, играя в музыкальной группе за смешные деньги, которых еле хватало на банальные нужды. Я мог и дальше улетать в свои воспоминания, но вот такси подъехало к месту сегодняшнего концерта. Участники нашего коллектива уже стояли снаружи и ждали меня, озаряемые режущей глаза неоновой вывеской, которая гласила "Rhythm n Blues cafe". Мы поздоровались и пошли готовиться к выступлению. Прошло 30 минут. Концерт в самом разгаре. Наш солист, среднего телосложения мужчина, поёт строки песни своим гибким голосом. Гитарист старательно перебирает струны, длинными, тонкими пальцами, а ударник, с огнём в глазах, бьёт палочками по барабанам и тарелкам. Бас-гитарист, уставший от всего человек, просто играл заученные до дыр звуки, не выражая никаких эмоций. И вот, мы доигрываем песню, звучит финальный аккорд, я отворачиваюсь от старого пианино, стоявшего в этом клубе, наверное, с его основания, и оглядываю зал, как вдруг замечаю группу людей, которая смотрит ровно на меня и, казалось, что вот вот прожжёт во мне дыру своим взглядом. Я сильно занервничал и уже был готов собраться и выбежать из клуба, но осознал, что я настолько сильно изменился внешне, да и так много времени прошло, что мои одноклассники уже наверняка забыли меня. Как бы ни так. На перерыве после ещё пары песен, пока я стоял и выпивал у барной стойки, сзади меня окликнули. "Григорьев? Ореон Григорьев? Глазам не верю!". Я обернулся. Передо мной стояли пара девушек примерно лет двадцатисеми. В одной из них я сразу узнал девчонку, сидевшую со мной за одной партой в школе. Ей в принципе было не особо важно, какой я человек, так что она вообще не общалась со мной. Лишь изредка могла попросить у меня ручку и тому подобное. Казалось бы, хоть что-то хорошее в непроглядной пучине моего школьного прошлого, но всё это "хорошее" омрачалось пацанами, от которых мне часто прилетало со словами: "За то, что с Машкой сел.", и тому подобное, хотя это она ко мне подсела потому, что других мест просто не было. Вторую девочку опознать мне не удалось. Мой мозг быстро забыл почти всех, кто был со мной в одном классе, дабы не травмировать себя этими воспоминаниями. "Нет. Вы обознались." - сказал я слегка тише, чем говорю обычно. "Да не может этого быть! Это же мы: Маша Измайлова и Ира Воробьёва. Ореон, не прикидывайся. Мы тебя узнали." Я не успел и слова сказать, как меня оторвали от барной стойки и повели, держа за руку, к одному из столов. И вот, я, не дойдя до стола, вспоминаю, что перерыв закончится через минуту, и вырвав ладонь из нежных рук одной из девушек, ничего не сказав, ушёл в сторону сцены. Окончание концерта выдалось вполне удачным. Мы исполнили ещё несколько песен, поблагодарили зал и все разошлись. Лишь я остался у барной стойки, выпивая и ожидая следующей группы. В ней играл мой институтский друг и соратник - Тёма Абрамов. Прирождённый гитарист, да ещё и писаный красавец! Широкоплечий голубоглазый блондин с хорошо поставленой речью и харизмой, способной очаровывать дам за секунды. Не смотря на его параметры он всё ещё не женат и в планах у него никого нет. До сих пор не уложу в своих чердаках разума, почему он продолжает дружить со мной. От моих мыслей меня отвлекла свора таких знакомых мне бывших школьных недругов. Они поприветствовали меня и начали распрашивать о моей жизни, пока внутри меня растекался тёмный, как космическая бездна, страх их новых насмешек. К моему удивлению ничего плохого в свой адрес я не услышал. Мы просто поговорили, обменялись номерами и разошлись. Я остался один. Мне не привыкать к такому состоянию, ибо последние лет 6 я живу сам по себе, да и не ищу домочадцев. Привык. -Ну что, опять заливаешь горе алкоголем? - послышался до боли знакомый, словно насмехающийся надо мной, звонкий голос моего друга Тёмы. - Тёма, блин! Просил же не подкрадываться так! Я тут чуть коньки не отбросил! - Прости, прости. Как ты? Как дела? Наш светский трёп продолжался ещё с десяток минут, а в конце диалога Тёма пригласил меня пойти на тусу к его другу Саве под предлогом того, что мне уже под тридцатник, а я до сих пор не женат, хотя он знал, что я ни с кем не знакомлюсь и в моём сердце только один человек. - Орик, послушай. Шансы того, что она помнит тебя, да и к тому же ещё не жената практически равны нулю. Забудь уже о ней. - с явной жалостью в голосе произнёс он. - Да плевал я на все эти шансы, равные нулю! Я выбрал быть верным, и я обязательно встречу её вновь! А остальные женщины и в подмётки ей не годятся! Какими бы хорошими они ни были и как бы ты не пытался меня с ними познакомить последние пол года, ничего бы не вышло, даже если я им нравился! - с дикой злостью и налитыми кровью глазами говорил я, почти переходя на крик. - Хорошо. Ну хотя бы просто отдохнёшь после тяжёлого дня. Выпьешь, наконец начнёшь хоть немного контактировать с миром. Пойдём. Тебе понравится. - Чёртов уговорщик. Ладно. Пойду туда с тобой. Но это только из-за того, что я дорожу нашей с тобой дружбой сильнее жизни. - уставше проговорил я. Не было больше никакого желания отнекиваться. ... Через некоторое время мы уже ехали в Тёминой машине и обсуждали наши жизни. Сейчас в голову не лезли никакие мысли. Я просто ехал, смотря на небо сквозь тонированное стекло, и представляя, что где-то в мире существует полная копия меня, в плоть до прошлого и увлечений, и как моему клону не повезло. Спустя непродолжительный промежуток вечности мы остановились у старенькой хрущёвки, которая, на вид довольно спокойная, таила в себе толпу молодёжи, любящей гулянки. Поднимаясь по лестнице на этаж, я читал надписи на стенах. Среди всякой нецензурной брани и похабных выражений, а так же сердечек и граффити, встречались во истину милые вещи. Вот, например, признание какого-то юнца своей любви в стихах. Хотел бы я сейчас поехать в Питер и выступать там, попутно разыскивая Олю, что бы так же ей признаться, да с деньгами было туго, а просить кого-то было слишком позорно. Казалось бы, вот сколько людей, у которых можно взять в долг. Лидер моей группы, профессор МГУ, вирусолог и очень крутой гитарист, но я не мог себе позволить этот долг. Именно он пригласил меня в свой коллектив. Именно он учил меня играть блюзовые песни на пианино ещё до поступления в институт, на выбор которого так же повлиял мой наставник. Я благодарен ему должен быть, а я ещё и смею думать о том, что бы занять у него денег. Про других членов группы и говорить нечего. От моих мыслей меня отвлёк Артём, уже открывающий дверь в квартиру. Мы вошли внутрь и я обомлел. Кальянный дым, перегар, запах которого шёл от парнишки, распластавшегося прямо перед дверью, запах табака. И это многие называют культурным отдыхом. Ужас. Пройдя за Артёмкой на кухню я увидел как несколько человек выкрикивали какой-то девушке что-то не членораздельное. То ли это от того, что они были не синхронны, то ли я просто не понимал языка. Глянув на девушку, я чуть не свалился в обморок. Она опрокидывала бутылки пива. Одну за другой, как гильзы из автомата, в сторону улетали пустые, скрюченые тары. Допив последний глоток она встала и победно подняла руку, сжатую в кулак, а после подошла к нам с Тёмой, сначала обняв его, а потом поздоровавшись со мной. - Здравствуй, меня Машей звать. - произнесла она так непринуждённо и бесстыдно, словно я не видел того, что она делала с теми бутылками пива. - Очень приятно. Я Ореон. - выдал я, всё ещё отходя от увиденного. - Я сестра хозяина квартиры. Он сейчас за границей, так что пока что я за главную здесь. - звучала она гордо, словно завоеватель, взявший очередную крепость на своём пути. Прошло ещё некоторое время. На улицы уже опустилась кромешная тьма первого часа ночи и всякий сброд вышел на улицы, что бы убивать, грабить или что ещё похуже. На Марию уже подействовал алкоголь, попавший в неё с тем, с усердием выпитым пивом. Да и подвыпивший я не воспринимал реальность как должное. Тут Хозяйка дома встала и подсела ко мне, всячески прижимаясь своими нежными руками к моему телу. - Ореон? - спросила она. - Во первых не жмись ко мне, а во вторых что такое? - Можно звать тебя Ори? - пропустила она мимо ушей мою просьбу. Хах, представляю. 30 - ти летний мужик, которого ласково зовут "Ори". - Зови, мне чхать. - с безразличием отрезал я. - Эй, Ори. Смотри, что у меня есть. - и тут я заметил в её руках пачку контрацептивов. - Жвачка? - в шутку, словно неудавшийся комик, ответил пьяненький я. - Да. Хочешь попробовать? - С радостью. - на тот момент я уже совсем не соображал что делал и говорил. Маша села на мои колени лицом ко мне, взяла меня за подбородок, и долго игриво всматривалась мне в глаза, которые внимательно разглядывали её. Красивая девушка с волосами цвета остатка вина на бокале, приятно пахнущими чем-то похожим на смесь клубники и малины. Прекрасные, большие карие глаза и маленький носик придавали ей особенно приятную изюминку во внешности. Из одежды на ней была футболка, да юбка с чулками до колен в чёрных тонах, идеально дополняющие её образ. Вдруг она приблизилась ко мне настолько сильно, что я мог чувствовать её тёплое, приятное на вкус дыхание, не смотря на то, что она час назад выпила пива больше, чем я за всю жизнь. Я до сих пор удивляюсь, как девушка 19-ти лет ещё не отрубилась от такого количества спиртного. На утро, с пустыней Сахарой в горле я обнаружил Машу в постели рядом с собой. Картины прошлой ночи всплывали перед глазами, а лежащие на полу использованные презервативы лишь заставляли меня жалеть о содеянном. Преодолевая боль в мышцах я поднялся, оделся и пошёл на кухню. Вдоволь нахлебавшись воды я стал обдумывать произошедшее, стоя и смотря на раннее серое весеннее небо. Прошло около получаса. Ничего так и не пришло в голову кроме одной мысли о том, что грош цена такой верности, и теперь мне нет смысла искать мою любовь, ибо узнает она о произошедшем, так тут же пошлёт меня куда подальше, а утаивать мои тёмные деяния от неё я не смог бы из-за того, что такой я человек, но всё таки найти я её должен и поэтому сдаваться не собираюсь. Стены этой квартирки давили мне на нервы, что помимо грусти и злости на себя появилось чувство вины перед хозяйкой этого места. Взял и трахнул её по пьяни. Позор мне! В конце концов, я вышел из квартиры, не запирая дверь (ключей от Машиной двушки у меня не было) и вялой походкой направился сначала к выходу из подъезда, а потом к автобусной остановке. Время было раннее, в районе 5 утра. Через некоторое время пришёл первый автобус, а затем и мой. Добравшись до дома я принялся за бутылку. Боль моей души, словно непотопляемый "Титаник" дрейфующий на волнах алкогольного моря, которое я выбухал всего за неделю, никак не шла ко дну. В один из трезвых часов в дверь постучали. В голове сразу всплыла дебильная шутка в стиле "В дверь постучали 8 раз. "Осьминог" - подумал Штирлиц...". С трудом поднявшись с дивана я подошёл к двери и, не раздумывая, распахнул её. Убьют, так убьют. Очень на это надеюсь. Но за дверью не было ни убийцы, ни даже какого-нибудь рекламщика. Этих людей я ожидал увидеть в последнюю очередь. Артём и Маша, словно свет и тень, пришли ко мне. - Здорово, Орик. Как ты? - Дерьмово. - Ори, прости, что полезла к тебе той ночью. Я не знала, что это... - начала тараторить Маша, но я одним жестом руки остановил её. - Ничего. Ты не виновата. Что вам нужно? - Мы просто проведать тебя пришли. Ты уже месяц как не выходишь на связь. - Месяц? Вроде только неделя прошла. - Месяц прошёл, алкашня. - произнёс Тёма с издёвкой, за что получил достаточно сильный подзатыльник от Маши. Она вела себя подозрительно тихо. Стеснялась что ли? - Э! Больно же! - на повышенных сказал Тёма, почёсывая место удара. - А зачем ты Машу то с собой притащил? Сидела бы дома... - вдумчиво выразил я свои мысли. - Да она сама за мной увязалась, как узнала, что к тебе поеду. Говорит, мол, "Оричку хочет увидеть." - Тёма, блин, не неси чепуху, не было такого, придурошный. - уже покрасневшая, то ли от злобы, то ли от смущения закрыла она Абрамову рот рукой. - Ну заходите, коль пришли. Не стоять же вам в проходе. - пригласил я их. В моей квартире, благо, было не так грязно, ибо я только бухал и жрал бичпакеты весь месяц. Удивляюсь, как мой желудок до сих пор жив после этого. … Не особо приятно проведя вечер с чувством стыда и вины, я вышел на балкон. Тёмное ночное небо, озаряемое светом города, от чего казалось, будто оно оттенка опавших листьев. Нет, не красного или оранжевого, а скорее светло-коричневого. Да, таковы реалии большого города. Небо никогда не бывает тёмным. В моём прошлом ночное небо реально было "ночным": тьма, в которой я находил отдушину для своих скромных мечт наконец сбежать от моей семьи, выучиться на психолога, переехать в Европу...страшно. Неведомое чувство страха охватило моё тело. Воспоминания будто душили и медленно лишали меня жизни. Не описать тот первобытный ужас смерти, когда ты мечешься из стороны в сторону, не зная куда спрятаться от твоего убийцы потому, что твой убийца - ты сам. Я задыхаюсь, ношусь по квартире, забегаю в ванную и быстро включив кран в душе, падаю, не успев что либо сделать, задевая шланг, из-за чего вода попадает на пол. Страх прошёл. Осталась только лужа ледяной, как лапы Костлявой, жидкости. Я думал, что наконец избавился от этих панических атак, но нет. Они вернулись. ... - Привет, Орик! - кричал мне Тёма, бегущий через мост, дабы наконец нормально погулять. Я не ожидал, что этот гений потеряется в метро. Чего там ехать? Всего 2 пересадки. - Ага, привет. Как ты? - Да вот, задержался слегка. Прости. - с виноватым видом произнёс он. - Ничего. Как там Маша? Вы вроде тесно общаетесь. - честно говоря, мне было не особо интересно её состояние, но ради приличия надо спросить. - Думаю, что тебе лучше знать. - с ухмылкой сказал он, наверняка узнав о том вечере. Тогда я, кстати, впервые за 11 лет хоть что-то почувствовал. Эмоций я не испытывал ещё с конца универа, когда потерял с Олей все контакты. В тот вечер я вернулся домой засветло, после концерта. Тут раздался телефонный звонок. Звонила Маша: - Слушаю. - отречённо ответил я, не ожидая ничего нового в нашем с ней разговоре. - Привет, Ори. - неожиданно тихий, болезный голос донёсся с того конца телефона. - Ты не заболела? Что с голосом? - Я почему и звоню. У меня тут температура под сорок, ноги не держат, такк что жаропонижайку не могу взять. Можешь приехать и посидеть со мной? Боюсь не дожить до утра. - А скорую вызвать? - Да не, не хочу в палате потом валяться. - Попрлсила бы Тёму или своего брата, как там его? Са...Сава вроде. - Тёма пьян в стельку, а Сава ещё за границей. Нашёл там свою любовь. - Ладно. Пол часа и буду у тебя. - Хорошо, жду. - слегка хихикнув, ответила она. Вот же дурёха. И как её угораздило? Середина весны же! Я встал, оделся, вышел из дома и побрёл к метро. Доехал я за сорок минут и побрёл к той самой роковой панельке. Минуя новые рисунки и записки на стенах лестничной клетки я подошёл к двери и нажал на сожённую кнопку звонка. Дверь медленно отворилась и из-за неё выглянула побледневшая, то ли от болезни, то ли отскуки, Маша. - Привет, Ори. - сказала она и тут же закашлялась. - Привет. Как твоё самочувствие? - Издеваешся? Я тут от температуры чуть ли не помираю. - Да ладно, ладно. Я войду? - А? А, д-да, конечно... - вдруг странно начала заикаться она. Что с ней такое? - Так, где я могу оставить..? - не успел договорить я, как вдруг, из последних сил стоявшая Маша начала падать. - Чёрт! - еле успев поймать девушку, я напряг руки и прижал её к своей груди как младенца. Я отнёс её в комнату и полошил на ту самую скрипучую железную кровать. Затем вернулся в коридор, разулся и пошёл на кухню заваривать чай и делать холодный компресс. "Всего пара пакетиков осталась. Непорядок. Как она тут вообще выживает? Круп вообще никаких нет. Из овощей только половина помидора, ободранный салат и капуста. Не спорю, стипендия в наше время - маленькая сумма, но если тратить её с умом..." - от размышлений меня оторвал вскипевший чайник, готовый вот вот взорваться, предупреждая об этом свистом. Да, это был тот самый, старый, тяжёлый чайник, который надо было ставить на плиту, чтобы он, раскаляясь до белого коления, издавал свист, подобный воплю древнего демона, извергал клубы белого пара и отдавал все силы на разогрев воды. Я налил воды в кружку, кинул туда дешёвый пакетик чая "Липтон" и отнёс его в комнату, где Маша лежала, не приходя в сознание, в насквозь мокрой от пота пижаме. Поискать в шкафу сменную одежду для неё было неплохим решением, ибо если она так и дальше будет лежать, то когда жар спадёт, будет холодно. С этими мыслями мои руки аккуратно, будто за ручку сейфа с сигнализацией при взломе, взялись за дверцу шкафа и открыли её. В шкафу стояла пачка презервативов, какой-то чёрный пакет, на удивление красиво сложенная стопка одежды и корзинка с нижним бельём. Достав из шкафа флисовую пижаму в красную клеточку, я закрыл дверцу, присел на стул рядом с больной и положил одежду рядом. Маша пришла в сознание, с трудом открыв глаза и улыбнувшись. - Прости, Ори, что вот так вот создаю тебе проблемы... - я опешил. - Да ладно, нормально всё, и не такое бывало. У тебя есть жаропонижающее, или тебе компресс сделать? Кстати я тебе сменную одежду положил. Надо будет переодеться, когда жар спадёт. - От компресса я не откажусь... А переодеться у меня сил нет, прости.. - Могу помочь, если ты не против. Но это потом. Я сейчас вернусь. Я ушёл на кухню, взял тазик и набрал в него воды, после насыпал туда льда и снега со стенок морозилки. Лёд был холодный, но мои пальцы этого не чувствовали, поэтому ничего не мешало мне откалывать его без ножа или чего-то наподобие. Замочив полотенце холодными и тонкими пальцами и вернувшись к красноволосой бестии, тяжело дышащей от температуры и заложенного носа, я наложил ей полотенце и откинулся в кресле. Сон начал обволакивать меня, украдкой, нежно-нежно, усыпляя...