Коты!

Линч как кот.

То кусается, то ластится

Но всегда возвращается

И всегда рад ласке.

***

      Капли дождя ударялись о землю и скатывались в лужицы, улица превращалась в небольшой океан, а небо отблескивало молниями, словно капли титановых белил в черной краске. Капюшон промок насквозь и уже не спасал от дождя черные локоны волос, от чего те всё ярче отблескивали желтым светом фонарей, когда, наконец, парень зашел в подъезд —Ну и сырость, —произнес тот, сняв капюшон и вызывая лифт.       Пара тройка шагов и тот уже стоял у двери. Палец тянется к кнопке звонка и из квартиры слышится глуховатое «да иду я, иду», от чего он назло жмет еще раз. —Линч? Ты что-ли? Как тебя принесло-то сюда?? —открыв дверь и пропуская приятеля внутрь, начал распрашивать хозяин квартиры.       Парень снимает куртку и вместо ответов на вопросы крепко жмётся к другу. —Не важно. Всё не важно.       На что Джон нелепо утвердительно кивнул и повел парня к себе в комнату.       Он закрыл дверь, чтобы не разбудить Дейла и, наконец, Линч стистул парня в еще более крепкие объятия, теплые руки приятеля залезли под плащ и обвили пояс, стало так уютно, что хотелось провалиться под землю, спрятаться от дождя, вечно оставаясь в мягких объятиях.       Из раздумий Линча вывел легкий поцелуй в щеку, после которого лицо приятеля снова уткнулось к нему в плечо, заставив Егора глупо улыбаться.

Всё же, он пришел слишком спонтанно.

Всё же, ему в любой ситуации рады.

      Линч неожиданно для обоих прибежал нежиться к другу, а тот принял его спонтанную тактильность без лишних слов и вопросов.

Всё слишком хорошо.

Всё слишком хорошо, чтобы было плохо.

***

      Линч осторожно убирает одну руку с пояса приятеля и приподнимает его голову за подбородок. Глаза, парень смотрит в его глаза. У Джона они безумно красивые. Своей пигментацией они напоминают капли голубого лака для ногтей, капнутого в кружку воды, кляксу от синей гелевой ручки на листе школьной тетрадки, пион-сапфир на снегу и, наконец, голубоватое облако на сером, дождливом небе. Жаль, что такая красота прячется за линзами очков. Взгляд спускается чуть ниже, рассматривает пятнышки, покрывавшие щеки, нос и часть лба, коричневато-рыжие веснушки. И вскоре глаза опускаются еще ниже, на губы. Почти зажившие, ранки от покусываний чуть выделяются своим более темным оттенком от основного цвета губ. Журналист смотрит то в глаза, то на губы, поглаживая край подбородка Джона большим пальцем, цепляя щетинку.       Наконец, не выдержал сам писатель и сам потянулся к чужим устам. Поцелуй был не столь нежным, сколько ярким и... желанным? Словно впервые и, в то же время, это было далеко не так, одна рука поднялась к макушке Джона, чуть углубляя поцелуй, другая поглаживала поясницу, что вызывала у писателя не одну орду мурашек. В порыве чувств Егор куснул парня за шею, но так же быстро извинился и «зализал» место ужаливания.       Разорвав поцелуй, Эванс ещё несколько раз чмокнул Линча в разные уголки губ и в нос, хотелось зацеловать каждый сантиметр... да чего мелочиться, миллиметр лица!!       Спустя несколько минут, переодевшись, Егор плюхнулся на кровать писателя, зарываясь в одеяло, вскоре к нему присоединился и сам хозяин кровати. —Двигайся, Линч, —произнес парень, добавив к фразе легкий мах рукой. После чего навалился на приятеля, укрываясь одеялом. Сон вдвоем — высшая степень комфорта, по крайней мере для них, по крайней мере сегодня.       Теплые объятия от лучшего друга и мягкие поцелуи в лоб и губы, что может быть лучше в противно-дождивую ночь, когда не можешь уснуть?

Спросите у Линча с Джоном.

Они ответят:

«Две таких ночи».

      Они не поднимали тему подобных встреч, обо осознавали, что у них есть человек, к которому можно так спонтанно прийти и заобнимать хоть до смерти, всё равно вернётся, всё равно не обидится.

Никаких отношений. Только, возможно, через чур тактильная дружба, главное комфортная.

Комфортная как коты, мягкие и пушистые, теплые и нежные, мурчащие.