«ты когда-нибудь любил?»

умути раздражающе живой. трепещет на границе моего зрения, как пятно на линзах. вечно дёргает ногой. грызёт ручки. громко дышит, как будто я хочу знать, что у него там внутри вообще происходит. а у него, кстати, происходит. вчера он спросил, не хочу ли я пойти с ним после школы. куда – неважно. важен тон. так говорят те, кто слишком много думает. так не говорят друзья. я сказал «нет», он пожал плечами, но уши у него покраснели. как всегда. идиот. на следующий день он принёс мне шоколадку. говорит, нашёл. ага. на асфальте, наверное. я её всё равно съел. он улыбается, как будто знает, что я просыпаюсь в холодном поту, думая, что он вдруг исчезнет. как будто угадывает, что мне всё труднее не прикасаться. что я считаю его родинки. что я запоминаю, как пахнет его кофта. и что, если бы он дал мне руку – я бы не отпустил. но это не любовь. ну ты что. это просто... борьба за выживание. психологическая. потому что если я признаю, если скажу это вслух, если вырвется – всё. и тогда он станет заложником. а я – убийцей. в который раз. поэтому я молчу. а он сидит рядом. трёт запястья. и спрашивает: «ты когда-нибудь любил?» я говорю: «будет». он не понимает. и слава богу. у него уши покраснели, а я сделал вид, что не заметил. как будто в этом вся суть – в упрямом игнорировании очевидного. в тактичном молчании, когда между строк написано "нравишься". или "больно", или, чёрт возьми, "останься". на перемене он сел ближе, чем обычно. моё плечо запаниковало первым, за ним сердце, а потом и руки – я сжал кулаки, как будто это могло удержать всё остальное внутри. — ты злишься? он спрашивает как-то слишком мягко. и я думаю — вот был бы он уродом, всё было бы проще. а так – дурацкие глаза, дурацкая забота, и дурацкое волнение, от которого хочется кричать в подушку. — нет, — говорю. и тут же моргаю: вру, конечно. и он это знает. в классе темно, проектор сломан, училка ноет. умути на моей территории – но я его не выгоняю. потому что он пахнет как ночь, в которую не заснёшь. и я – ну какой же я идиот, – почти привыкаю к этому запаху. он что-то рисует на полях тетради. какой-то чертёнок с сердцем в руках. и стрелкой, подпись: "жизненно". я не смеюсь. просто стираю это пальцем, слишком медленно, а он смотрит. и мне кажется, что он дышит громче. что между нами – не воздух, а вопрос. он не задаёт его. я не отвечаю. и мы сидим, как два идиота, отрицающие очевидное. и это, чёрт побери, даже романтично.