Цветок среди замёрзшего оазиса

Очередной сложный день на работе... К вечеру Алекс не чувствовал своей головы. Клонило в сон, в автобусе он с огромным усилием подавлял соблазн уснуть на плече какого-нибудь незнакомца. Вот родной порог — по всему телу бежит умиротворение. Алекс лениво отодвигает ногой снятые туфли. Он слышит как гудит в гостиной телевизор. Наверняка какой-то сериал. Включившая, впрочем, свернувшись клубочком на небольшом диване, благополучно спала. Алекс подходит и нежно целует в макушку свою жену, Маргарет. Та нехотя открывает глаза. — Ой, я походу уснула... — бубнит она сонно. — Вы как себя чувствуйте? — Мы? Ну, Он-то лучше всех, без всяких сомнений! — Маргарет указывает на живот и смеется. — Да и я ничего. Только спать все время хочется... Алекс, невольно погрузившись в свои мысли, улыбнулся. Всё его существование было ледяной пустыней без уюта и крова. Как отчаянный скиталец, он искал свое место в жестоком мире, пока не наткнулся на него. Оазис, найденный в глубинах лаборатории, предстал в обличье миловидной девушки. Общение наладилось быстро и гладко, а там и до первого свидания было не далеко. Это точно был Джекпот! Алекса укрыло заботливым теплом. Наконец-то покой был найден, было свито уютное гнездо, в котором вот-вот заблестит новая искорка жизни. — Может завтра сходим в парк? — предложил задумчиво Алекс. Маргарет добродушно усмехнулась: — Кто-то говорил, что работы много... — заметила она с наигранным занудством. — Ради тебя можно все отложить! — супруги весело рассмеялись. Алекс вновь поцеловал свою любимую в макушку. Боже, как же близко было его счастье! И как же скоро теплый оазис замело снегом... Его сознание растворилось в туманной дымке: скорая, звонок, холод морга вызывал мурашки. Роды оказались очень тяжёлыми. Маргарет была сильной женщиной, но обстоятельства были куда сильнее. Дрожа, Алекс удерживал в руках крошечный комочек. Тот мирно спал, ещё не знал, что ему придется расти без матери. Тепло исчезло, вместо него с головой накрыла мучительная пустота. Алекс не знал, что делать дальше. Он снова один - с собственной болью и новорожденным сыном на руках. В грудной клетке начинает неприятно ныть.

***

                                                  

С тех пор Алекс находился в бегах. Подобно злому хищнику его преследовала ноющая, невыносимая, боль в груди. Ветхим укрытием служила работа — в исследования он уходил часами, порой терял ход времени. Долгие дни казались ему часом. Тогда забывалось все... С ужасом Алекс понял, что ничего не чувствует к своему сыну Льюису. Точнее, не понимал что с ним делать. Маленький, он только и делает, что спит, ест и кричит. С ним нельзя поговорить о работе, о научных исследованиях... Даже такое простое понятие, как ДНК, он тоже не знал. Не было бы у Алекса денег, Льюис банально умер от голода. Или его забрала бы опека. Оба варианта не слишком устраивали молодого отца... Он радовался, что доход позволял нанимать и менять как перчатки нянь. В этом плане дела шли просто превосходно - ребенок накормлен, умыт и уложен спать... Все довольны, никто никому не мешает. Однако порой Алекса пробивает дрожь, а лицо обдает горячим паром. Он подходит к колыбели и кидает взгляд на Льюиса. Тот с непониманием смотрит своими большими голубыми глазами. Такими же как были у неё... И ветхое укрытие начинает рушиться. Он отвлекается, не может сосредоточиться на работе. Благо на такой случай всегда в холодильнике была уготована банка пива.

***

                                                          Говорят, что горе уходит с годами. Через четыре года после смерти жены Алекс перестал в это верить. Его жизнь превратилась в нескончаемый цикл из работы, алкоголя и оплаты нянь. Сухо протекали его дни. Бумаги, опыты, зарплата, бумага, опыты, зарплата, бумага... — Мистер Коллинз! Мистер Коллинз! — Алекс проснулся с ощущением, будто бы его облили водой. Разбудившая его лаборантка, испуганно ойкнула. — Я что... Уснул? — глава лаборатории устало повернул голову в сторону настенных часов. Час ночи. — Да сэр... — ответ прозвучал весьма смущённо. Лаборантка поспешила взять в охапку документы и направиться к выходу. Алекс подумал, что неплохо бы и ему уйти. Он убрался на рабочем месте, проверил все, лишь после завёл новую машину и поехал домой. Горничные давно закончили работу, в доме не пылинки. Няня уже спала, спал его и сын. Сын, точно... У него же есть сын! Вроде бы уже не настолько маленький, ходит неумело и что-то говорит. Вот только, что с ним сделать Алекс не понимал до сих пор! Одни игры и рисунки — ничего продуктивного. Ему бы обсудить научные исследования, выпить с кем-нибудь пиво... И похоже, Льюис и сам не воспринимает Алекса как отца. — Знайте, Льюис такой веселый! Прям солнышко! — сказала ему однажды Каролина. Или Мэри... Хелен? Он уже начинал путаться в именах всех нанятых когда-то нянь. — Угу... — равнодушно отозвался Алекс. Он заполнял очередной отчет. Водоворот цифр и фамилий. Еще подписей. В них и растворялся, для него переставал существовать весь мир. — Он нарисовал такой красивый рисунок! Даже хотел показать вам. Жаль только, что вы поздно приехали... — тон няни зазвучал более настойчиво. Она грустно вздохнула, когда Алекс даже не повернулся в ее сторону. — Я имею в виду... Он по вам очень скучает. — А я что могу сделать? — фыркает тот раздраженно. Алекс впадал в ярость, когда кто-то отрывал его от любимой работы. — Он маленький, что с ним делать? В игрушки играть? Вот вырастит, тогда поговорим... Он проглатывает мерзкий горький ком. Его сознание отчаянно пытается уйти обратно в цифры и фамилии - бесполезно. Становиться только больнее, вряд ли бы Маргарет была им довольна... В холодильнике его ждала спасительная банка...                                                        

***

Первый школьный день Льюиса настал как-то внезапно. И наконец-то он достиг того возраста, когда с ним можно было бы поговорить о чем-то кроме игрушек. Частицы идеальной мозаики построились в голове у Алекса: вот Льюис оканчивает с отличием старшие классы, поступает в лучший университет страны на биоинженера, а в конечном итоге, становится великим ученым и занимает место своего отца. Алекс сиял. Наследственность играла только на руку. Маргарет была умна, он сам - гениален. Родится кем-то иным не было и шанса. А пока — очередной завал по работе. Снова бумаги, но как будто бы пустота начала отступать. Утренний кофе был вкуснее, стены в лаборатории — светлее. Он улыбался, и вместе с ним улыбались и коллеги. Под вечер он возвращался бодрым. Льюис уже был дома — сидел и раскладывал машинки. — Как прошел первый день? — первым начал Алекс. Он чувствовал себя неловко — как-никак они редко общались. — Нормально! — Льюис тотчас оторвался от игрушек. На его лице засияла улыбка, он чуть было не подпрыгнул от счастья. — Правда там как-то скучно... Нельзя ни бегать, ни играть... — Твое образование - очень важно! — Алекс пропустил слова сына мимо ушей. - Когда-нибудь ты займешь мое место... — А там можно будет поиграть? — Нет! Какие игры?! Ты уже взрослый! — вспылил он. Льюис тут же надулся и убежал прочь. Алекс вздохнул. Он надеялся, что скоро его сын перерастет. Ведь у него такая наследственность... Да? Шли недели. «Ниже ожидаемого стандарта.» — подобная характеристика была черным клеймом. Учителя звонили и жаловались на Льюиса. Непоседливый, рассеянный и не слишком умный. Последнее было в самое сердце. Он ведь, черт возьми, его сын! Алекс не мог допустить даже подобной мысли — Льюис, его собственный сын, не был талантливым. Совершенно обычный, если не глупый. Алексу было стыдно смотреть ему в глаза. Голубые, они так напоминали ему её... — П-Пап... — начинает осторожно, сдерживая отчаяние, Льюис. Его отец в очередной раз увидел неудовлетворительную оценку. Тот отворачивается и молча уходит прочь. Алекс старается не слушать рыдания и зов своего сына. Ему нужно работать. Бумаги, отчеты, цифры... Бумаги, отчеты, цифры... А если опять не поможет — прохладная банка его ждет всегда.

***

Алекс не заметил как врос его сын. Да и было ему откровенно все равно — чужой глупый человечишка, без каких-либо амбиций и целей. Он каким-то чудом умудрился окончить колледж... Не ясно как, тот ничего ему не рассказывал. В один из дней коробки с вещами застали его врасплох. — И как это понимать?! — спросил с негодованием Алекс у Льюиса. — Ну... Я снял квартиру! — А посоветоваться со мной?! — А смысл? — Льюис пожал плечами. — Тебе разве не все равно? — Все равно?! Все равно?! — Алекс задрожал от ярости, его зубы заскрипели. — Да я тебя все эти двадцать лет терпел! У меня были планы - и кем ты стал?! Каким-то жалким программистом?! — Я... — Проваливай. Алекс яростно зашагал куда глаза глядят. Это была однозначная точка. Теперь у него нет сына. Может быть и к лучшему — его больше не будет мучить это отвратное чувство... К черту Маргарет, к черту Льюиса! Его ждала работа! Однако, увидев среди списков новых сотрудников родную фамилию, он издал болезненный стон. — Черт, мне нужно купить пиво!

***

                                    

Льюис шел на новую работу с приподнятым настроением. Позитив — вот, что часто спасало его от неприятных ситуаций. Везде он мог найти хорошее, часто шутил. Да, может он не такой умный, как рассчитывал отец, но все же живой и счастливый. В лаборатории тот даже не посмотрел на него. Да и в целом - старался избегать. — «Я понимаю, пап, что ты никогда не будешь гордиться мной. Ты сожалеешь о смерти мамы и несбывшихся грёзах по поводу меня... В любом случае ты остаёшься моим отцом, я буду тебя любить, и, если ты решишь пойти ко мне на встречу - я приму тебя.» — Льюис рос в холоде. И сумел вырасти в прекрасный цветок... Оставалось лишь вздохнуть полной грудью и идти дальше. Впереди его ждала долгая дорога жизни...