devil's advocate

Глубокой ночью стояла луна, окутанная туманным пеплом, и сливалась в глазах Рэя с дымом от его горькой сигары. Он закурил рано, как бывает с подростками, когда в пубертатный период они наблюдают за старшими и воображают их своими соперниками; не могут позволить превзойти себя, потому то и повторяют за ними каждое движение. Мью шёл рядом. Он не курит; заучкам это особо не свойственно. Они вообще ребята хорошие, «особенные» любят заводить общение именно с ними, потому что в их кругу не надо соперничать. Да и вообще, умные не строят из себя кого-то и не кидаются разными оскорблениями вроде тех, что ты «несоответствующее дерьмо». Летняя ночь была тихая. Рэй и Мью молча шли в бар, а молча не потому, что не хотели или не могли говорить, а потому, что слишком хорошо друг друга знали и понимали тонкости без слов. Бостон захотел собрать сегодня какую-то компашку своих друзей в баре YOLO. Не то чтобы Рэй был близок с Тоном — скорее наоборот — только Мью попросил не бросать его и повеселиться вместе. Вот же забава: по сути просто присмотреть за ним. Подул свежий ветерок, утаскивая за собой клубы дыма в тёмную пучину. Из-за чёрных веток деревьев выглянула светящаяся жёлтая неоновая надпись «YOLO BAR». Всё тут было как и всегда: красивый пустырь, освещённый неоновыми цветами лампочек за стёклами, что казалось, по тротуару разлили радужную краску; одна-две машины, припаркованные рядом; и запах чего-то сексуально-волнующего. Рэй открыл дверь, и, не успев даже захлопнуть её, услышал столько разных запахов, что тело будто почувствовало новый ритм жизни. В организме включился «боевой режим» — Рэй всегда это ощущает, когда нужно находиться в людном месте с причудами. Это всё обозначает, что его усталость спадает, и лицо наливается хитрым очарованием, которое может заставить любого любить его не меньше, чем хулиганов, а то и ещё больше. Бар YOLO сегодня снова был привычен глазу. Сколько себя помнил Рэй (сколько мог припомнить из трезвых отрывков своего пребывания здесь), тут всегда царила очень приятная атмосфера какого-то туманного соблазна. Особенно охотник он был до бильярда. Не то чтобы сие занятие было страшной страстью Рэя, просто больше в баре он ничем не мог себя развлечь: танцевать всю ночь напролёт он не хотел и не любил, а сидеть за барной стойкой и болтать о жизни — не в его амплуа. Мью указал пальцем через рой людей на танцполе, прямиком в бильярдную зону. Оттуда, как скала из леса, выросла спина Бостона, Рэй точно понял. Кричать что-то было бесполезно, так что друзья пошли через лабиринт человеческих тел, ориентируясь на горький запах курева. Все вокруг танцевали, как в тумане, и двигались, как в хороводе. Атмосфера танцев в клубе всегда походит на яркую кашу чего-то вызывающего: посмотришь кругом — какое-то однотонное пятно, присмотришься к нескольким — вот это разнообразие цветов! Словом, все эти клубешные демоны в скопище всегда выглядят как какое-то пятно. Выйдя наружу, Рэй зажмурил глаза: его ослепила достаточно яркая лампочка над бильярдным столом. Схватили за плечо — «Дружище!» — Охоо, Тон! Напугал до смерти, — Рэй раскрыл глаза и осмотрелся вокруг. В тени виднелись два силуэта с длинными киями, кажется, прервавши партию. У одного дымилась в руке сигарета. Этих ребят ни Мью, ни Рэй не знают. — Славно, что вы пришли! Это Топ, он у нас богач, я на него выпивку повесил. Из тьмы вышел высокий, глаза которого напомнили Рэю бешеного волка. Скулы его были острые и обрубленные, зато делали из него притягательную особу. Топ был дорого одет и держал в руках кий так, словно это его оружие. Рэя чуть не стошнило от его запаха газировки (что за приторный парфюм?), а вот Мью вроде был в восторге. — А это Сэнд, он любитель шарики погонять, как ты. Силуэт вышел наружу, но держался поодаль. Однако даже так Рэй мог заметить, что он хорош собой. Лицо Сэнда в целом напоминало работу по дереву, потому что рельеф был мягкий, без резких обрубков — природа над ним знатно постаралась. Глаза большие и яркие, губы по-приятному пухлые и странные. И зрачки хоть и горели, как угли, были будто затемнены какой-то приятной сахарной дымкой. Будто бы, загораясь, угольки эти слегка дымились. Они полны тайного соблазна, но смотрели на Рэя с презрением. Тот точно понял, что эти глаза обжигают его, касаются тела взглядом и обжигают, будто он совсем наг и беспомощен. Ещё и парфюм табака усиливал весь этот пламенный ореол незнакомца: Рэй явно чувствовал, словно Сэнд и сам — ласковый костёр. Его руки огибали кий, и было в них так много нежности, что Рэй невольно подумал: «Этот, должно быть, ласков в сексе». Что же касается самого́ незнакомого юноши, то тут уже много чего сказать можно. Начнём с того, что как только Сэнд увидел Рэя в компании очаровательного Мью, сразу условился, что особого внимания Рэю уделять не будет. Однако, стоило только зацепиться за него взглядом, как внутри что-то зажглось, да так больно это показалось, что Сэнд усомнился в статусе нового приятеля. Рэй был парнем отличительной красоты. Красоты и обаятельности, что Сэнд раньше не видел ни у одного мужчины. И доминантом его не назовёшь, потому что личико ласковое, да и пассивом тоже, потому что сам по себе Рэй был подтянут и жгуч. Внутри у Сэнда всё сжалось и руки поудобнее схватили кий. Новый знакомый в его глазах стал таким ненавистным, что юноша всем своим видом попытался показать отвращение и презрение. Хотя глаза напротив брали его на слабо. Защитная реакция отрицания... Порой, когда нам явно нравится человек, мы намеренно хмурим брови и делаем вид, что никакого эффекта на нас данная персона не произвела. Да только кого этим обманываем? — Приятно, я Мью, — Мью одарил мягким взглядом Топа, и было видно, что у них сложились некие нежные нотки симпатии друг к другу. — А я Рэй, — Он сложил руки на груди и не уставал пялиться на Сэнда. — Кто тут лучший в бильярде? — Да ладно т... — Ну я, — Сэнд вскинул голову, и стал похож на тех забияк, с которыми Рэй обычно имел дело. Сучки такие, которые от одного только имени становились бешеные, как цепные псы. Однако чувствовалась в его движениях некая неуверенность, будто маска притворства вот-вот спадёт, — а что? Хочешь рогами помериться? — Нет, просто никак противника достойного не найду, — Рэй ухмыльнулся, пронзая Сэнда блестящими, как бриллианты, глазами. — Хочется иногда развлечься. — Давай, раз так хорош, — Топ улыбнулся Рэю и передал ему свой кий. Он был только рад свалить с игры, потому что поспорил на желание, а сейчас всё складывалось как раз не в его пользу. Тем более Мью показался Топу куда более привлекательнее шаров на бильярдном столе... — Вы тогда развлекайтесь тут, а мы пойдём за выпивкой, — Бостон взял под руку Топа, как обычно и делает, когда на веселе, и потащил их с Мью куда-то через толпу. Прямо в этот момент заиграла знакомая Рэю мелодия — песня нэйборов — devil's advocate. Эта песня сейчас, кажется, подходила под обстановку более всего. Сэнд медленно растянул на лице ухмылку, прикрывая глаза. Он явно почувствовал, что слова песни описывают Рэя куда лучше, чем все его мысли: перед ним адвокат дьявола. Тёмный; весь из себя; и никогда не знаешь, когда ждать подвох. Да вот только Сэнду было невдомёк, что и тот думает так же про него самого. Зло должно быть совершенно в чужих глазах, это знает каждый. — Начнём заново? — Сэнд, как «благородный», предложил новую игру. Хотя тут Рэй уловил тонкую издёвку, интонация незнакомца так и заигрывала с ним: «Ну что ж, чё ты за плохую партию-то играть стал? Жалкий, а будешь ещё жальче». — Да зачем? Я и из этого положения легко выйду. Брюнет улыбнулся и встал в позицию. Его тело приятно изогнулось, как восковая фигурка, и освещение легло на руки и гибкий стан так, что блестели серьги и цепь на шее. Рэй был в каком-то бирюзовом кардигане и майке, и от этого смотрелся ещё нежнее. Глаза его горели и сверкали из-за точного прицела, и казалось, что весь этот свет вокруг лишь для него одного, как если бы он был главным героем в этой сцене (он был). Сэнд не мог оторвать от фигуры Рэя взгляд; хоть и очень пытался, его глаза всё равно изучали даже мелкие деталюшки. И чем более он присматривался, тем более мысли его тонули в фантазиях, где он обнимает Рэя сзади и нежно целует в шею... Вот его руки ползут под майку и трогают горячее-горячее тело, а оно нежное, как роза, и с губ любовника слетает тёплый, как молоко, стон; вот он укладывает Рэя на бильярдный стол и целует, целует всю его шею и грудь; вот уж звенит ремень... «Бум!» — Рэй решил сыграть карамболь, и сыграл очень неплохо. Сэнд вздрогнул и вернулся в реальность. В его глазах вспыхнула небольшая растерянность. Рэй сравнил бы её с растерянностью в глазах прелестного мальчика, что случайно выронил свои бусы и рассыпал весь жемчуг по полу. Это секундное смятение очаровало его, хотя Сэнд очень постарался справиться с тем чувством. Очевидно, у него очень неуклюже это получалось. — Что, зассал? — Рот закрой. Не зассал я. Взгляд шатена посмотрел так, словно встретились в его глазах любовь и ненависть. Такая буря огня в них отражала живость души и её невероятную привлекательность. Глаза — пропасть прямиком в человеческое сердце. И сейчас Рэй чувствовал, словно может протянуть через взгляд Сэнда руку и потрогать его горящую душу. Давно же Рэй не встречал таких людей! Все вокруг будто пронизаны мертвячиной: глаза тусклые и блеклые, движения безжизненные, а разговоры всё толкуют об одном и том же. Секс с любым — не более, чем копирка предыдущего. Тело словно окутал кокон отднотипной паутины, и вот, он уже совсем задыхается, не может даже шевельнуть пальцем, как вдруг чужой взгляд прожигает этот стягивающий кокон, и Рэй делает вздох! «Нельзя казаться слабаком в его глазах, ни в коем случае. Я что, хуже него? Я? Смотрит так, словно что-то замышляет... Глаза так и смеются, надо мной ли смеются?» — Сэнд перевернул кий, поднимая голову. Звук его удара раздался по всей бильярдной зоне, как гром средь бела дня. Шары пустились врассыпную — такую-то игру называют «наглая атака». Рэй усмехнулся. Он заметил одну деталь, что Сэнд, видимо, совсем не учёл. Ему было интересно наблюдать, как шатен гордо протирает остриё кия, как вальяжно смотрит на него и видит только свою выгоду. Что ж, придётся прервать чужую радость. Рэй прицелился, еле сдерживая смех. Всё в его теле было замечательно, всё в мимике лица так сильно возбуждало, что сомнений больше не было — Сэнд уже проиграл. Победный шар Рэя задел чужие два и скинул их в нужные лузы. Лицо противника вспыхнуло от гнева, и этот огонь так веселил, что Рэй не мог скрыть доброго смешка. А вот противнику совсем было не до смеха. Он вскочил с кресла с возмущёнными воплями: — Подлец! Ты жульничал! Это не твоя партия! — Сам же разрешил доиграть, а теперь ещё обвиняешь меня? Рэй двигался, как кошка, его походка выражала величие и красоту. Перед ней Сэнд ещё больше почувствовал себя униженным, каким-то слабым. И весь желудок сводило от странного чувства то ли обиды, то ли восхищения (то ли всего вместе). Фигура Рэя была для Сэнда туманной и неизвестной, потому что до сих пор он не понял, как воспринимать этого красивого парня. Кто же он?.. Чужой лик встал перед глазами. Сладкий и желанный до такой степени, что Сэнд еле-еле стоял на ногах: он терял голову от этого двуликого существа. Губы напротив зашевелились, и в ушах с неким эхо раздалось: — Проиграл, детка. — Мудила, — Сэнд уже было замахнулся, чтобы врезать нахалу, что отобрал у него победу, но его крепко схватили за руку сзади. — Дружище, остынь! — Бостон оттащил друга от Рэя. — Успокойтесь, — Мью взял того за плечи, пытаясь немного сдержать общее напряжение. Чужие глаза были полны костра. «Он тот, в ком я так долго нуждался,» — пронеслось в голове Рэя. Всё тело в миг же остыло, взгляд стал чуть спокойнее, с надеждой потушить воспламенённого Сэнда. «Тот, в ком так долго нуждался» — как понять? Рэй что-то вынашивает в своей голове, какой-то ценный план, но прежде ему нужно посоветоваться об этом с Мью. Потихоньку конфликт сошёл на нет. Топ принёс всем освежающие напитки, так что радость разлилась по стаканам и выступила перлами капель на стенках. Вкусный алкоголь классно сочетался с тонким запахом табака, дымящегося от одежды Сэнда, и в Рэе ещё скорее разгоралось неистовое желание потрогать, поцеловать, погладить его и пофлиртовать с ним. Эти чувства были совершенно взаимны, хоть Сэнд и пытался их отрицать. Новый знакомый сводил его с ума своими ухмыляющимися дьявольскими глазами. — Давайте в бильярд на раздевание, — Тону в голову как обычно пришла какая-то пошлая мысль, и никто уже не удивлялся, ведь в этом весь он. — Тогда я в команде с Сэндом, — Топ подскочил к другу и объял его длинными ручищами. — Хорошо, — тот вскинул голову и бросил на Рэя презрительный взгляд, — будет шанс утереть ему нос. — Мью, покажем этим любезнейшим мужчинам, как играют настоящие синьоры! — Рэй осматривал Сэнда, не отводя взора, и смеялся над ним. «Вот же выпендрёжник!» — шатен стал раскладывать на бильярдном столе пирамиду, ёжась от злости. Топ сделал затяжку, явно наблюдая за тем, как прямо на его глазах друг превращается в цербера. Что с ним происходит? Уж не влюбился ли? Приятный свет лампы озарят лицо Рэя, и на нём тоже был написан жуткий интерес к персоне Сэнда. Всё это было очень подозрительно. Топ прищурился, наклоняясь к уху друга. — Чё у тебя с этим? — Убить его хочу, — тут же выдал Сэнд, будто бы и не думая над ответом. — Да? А разве не трахнуть? По телу прошлась волна чего-то горячего. В сердце и желудке странно закололо, и в мыслях выступил приятный образ туманного незнакомца. Его особая дьявольская аура сводила с ума, и его глаза, такие манящие и хитрые, только разжигали страсть. Сэнд прикусил губу, опустив голову. — Я прав, — довольно протянул Топ. — Хочешь его себе? — Не твоё дело. — Если почувствуешь искру, не упусти свой шанс, — отошёл от Сэнда, взяв в руки кий. Его взгляд теперь уже был направлен на Мью. — Чья команда начнёт? — Ваша, — отрезал Рэй, прикуривая сигарету, уже третью или четвёртую за всё это время. Топ встал в позу, чтобы выбить битком пирамиду. Все шары разлетелись в разные стороны, но ни в чью лузу не попали. — Правила такие: забили вы — выбираете, кто снимет шмотки, забили вам — снимаете одёжку по указу забившего. А я типа судья, — Тон пьяно ухмыльнулся, похлопав в ладони. — Отлично, — протянул Рэй, — Мью, ты первый. Игра шла своим чередом, но наши главные герои и глаз друг с друга не спускали. Рэй уже понял, что ему нужно, а противник предпочитал думать, что лучше держать врага на мушке. Мью не удалось забить шар в лузу, он передал ход Сэнду. Пока тот вставал в позу и прицеливался, Мью не мог не смотреть, как его друг жадно впивается в Сэнда глазами. Жутко хотелось узнать, что между ними там щёлкнуло. — Дружище, что у тебя с Сэндом? Рэй натянул ухмыляющуюся маску, прошептав Мью на ухо: — Он тот. На секунду между парнями повисла тишина. В глазах зажглась яркая радость, и по лицу Мью поплыла скромная улыбка. Его щёки вспыхнули от такой новости, ведь Рэй ищет «нужного» уже несколько месяцев. И теперь наконец-то он нашёл... — Ого, дружище! — Мью удовлетворённо громко прошептал. — И что собираешься делать? — Известное дело, что. — И что, прям тут?.. — Не клюнет, если выберу другое место. Сэнд тем временем уже сделал свой ход. Причём Рэй даже не удивился, что противник загнал шар в лузу с первого раза. Он королём себя объявлял. Конечно, в чужих зрачках сразу запылал победный огонь. И что же, интересно, служило поводом больше: чувство собственного достоинства или право раздеть предмет тайного обожания? Сэнд бы выбрал первое, однако, после слов Топа уже сомневался в этом. Он не раздумывая указал на известную персону и приковал глаза к его телу. Что ж, Рэй только этого и ждал. Всё играло ему на руку, ведь, увидев достойное тело, Сэнд точно не сможет сдержаться. Рэй стянул с себя воздушную бирюзовую накидку, оголяя руки. Право, они были как восковые! Мягкий тон кожи и её гладкость напоминали персики, однако накачены были в меру, это особенно поражало. Теперь-то Сэнд окончательно понял, что желал в выигрыше не набить себе цену, а поглазеть на привлекательного брюнета. Рэй встал поудобнее, прицеливаясь в шар. Его умение играть было всё же выше умения других, он одним ударом забил два шара, отчего тоже был горд собой. Без раздумий имя было выбрано, и Сэнд уже стянул кожаную коричневую куртку. Вот же напасть, он в футболке. Совсем скучно. Рэй отвернулся и передал ход Топу. И когда тот сделал хороший ход и забил, никто и не подозревал, что долговязый с широкими плечищами хочет помочь своему другу. «Ну всё, Мью, готовься,» — думает Рэй, смотря на Топа и хитро ухмыляясь. — Рэй. Тут вдруг его сердце сжалось и по коже пробежал холодок. — Я? — Или джинсы или майка, дружище, — Бостон захихикал, выпивая алкоголь. И Рэй не очень разозлился, скорее наоборот, Топ только что помог ему и ускорил весь план! Теперь уже нечего было ждать. Рэй снял свою белую майку, и все разом заохали, потому что не каждый был бы готов так смело её снять. Кажется, только такой, как Рэй, мог решиться на подобное. Его тело словно пылало огнём. Оно било в глаза, мазалось по общей картине, изгибалось, как глина, и глаза не могли найти пристанище на чём-то ещё, потому как всё вокруг уже казалось поблекшим, невкусным, непривлекательным по сравнению с этим сильным гуттаперчевым станом. И ключицы тянулись от адамова яблока, как две ветки нераспустившейся орхидеи, к концам его плеч; а джинсы были спущены до тазобедренных костей, обнимаемых кожаным ремнём. Сэнд не улыбался, как Тон и Топ. Он тихо разглядывал прелестного знакомого, даже густо покраснев со временем. Как тут не покраснеть? Люди не оголяются перед кем попало, как подобное оценить? Сэнд поймал на себе его нежный завлекающий взгляд. И был в нём ужасно непонятный туман: насмешка ли? флирт? презрение? Со стороны же Рэя всё было прекрасно. Он уже наметил эскиз всех дальнейших событий, так что теперь ему оставалось только поддеть Сэнда на крючок. — Попался, детка, — Рэй бормочет Мью на ухо, кусая губу. — Я тоже чувствую. Верно, еле терпит уже из-за твоего представления. Поможешь ему остыть? — Мью радостно улыбнулся в привычной манере. — Помоги мне сократить срок, если сможешь. Наконец-то ход перешёл Мью. Он ещё ничего не забил, но даже свой первый шар пообещал отдать Рэю, потому что тот ждал подобного шанса очень долгое время. Удача сегодня на их стороне, и неизвестно, когда ещё фортуна повернётся так удачно. Когда Мью удалось забить, все снова ждали не того, кого в итоге тот назвал. Даже Тон, которому по большому счёту было всё равно, признал, что удивился другу. Все были в замешательстве, когда Мью сказал: «Сэнд». Всё это начинало приобретать какую-то странную окраску обмана. Сэнд посмотрел вокруг. Ему показалось, что зрение его ухудшилось, что он не может разобрать в однообразной толпе хоть какого-нибудь привлекательного парня. Будто бы глаза его были в дыму. Стоило вернуть их в прежнее направление, как Сэнд видел Рэя в подробностях. В таких подробностях, в которых не хотел его разглядывать. Словно весь мир как-то изменился на его фоне, словно всё вокруг окутала пелена, а он среди этой пелены — красивая бабочка. Сэнд гордо снял с себя футболку, оголив приятный рельеф тела. Наконец-то у Рэя есть предмет для рассмотрения! Бедный уже истерзался догадками, какой же Сэнд... Его торс, как и лицо, был словно высечен из дерева. Такого гармоничного сочетания в себе стройности и накаченности Рэй никогда не видел. Сэнд был в самую меру мягок и в самую меру мускулист. Это сводило с ума, Рэй опустил взгляд, судорожно всасывая в лёгкие едкий дым. Ему хотелось курить снова и снова, чтобы успокоиться, однако, стоило только опять посмотреть туда, как чувства вспыхивали с новой силой. Нет, больше тянуть нельзя, нужно действовать. Действовать! Рэй сунул сигарету в пустой стакан, и по остаткам жидкости на дне растеклись крупицы пепла. Только бы не ошибиться в действиях. Малейшая оплошность — и он уже больше не сможет этого сделать. Набравшись решимости, Рэй не поднял взгляда, опёрся руками на бильярдный стол и спокойно, с ухмылкой сказал: «Ребята, я отлучусь в туалет», а потом поднял глаза лишь на Сэнда, улыбаясь по-хитрому и давая всем взором понять, как хочет его с собой. Рэй развернулся и спокойно вышел из игры, скрывшись во тьме. Ну нет, Сэнд не мог протянуть без него и минуты. Всё тело заныло и скорее рвалось туда. Топ наклонился к уху друга, прошептав ему: «Иди за ним, дурень», на что Сэнд просто застыл, как вкопанный. В голове всё крутился этот соблазняющий взгляд, это тело, это лицо. Нет, упустить такого парня нельзя. Даже, если он окажется самим дьяволом. Сэнд выпил ещё один шот, хлопнув им по бильярдному столу, и решительно направился в сторону уборной. Что сейчас творилось в его сердце трудно представить и описать. Ожидание томило его и сжимало, быстротечность момента туманила разум, Сэнд всё гнался за серой дверью с надписью «WC», не видя ничего более. Его толкали, трогали, но он словно ничего этого приметить не мог. И вот, одним решительным рывком он открывает заветную дверь и видит Рэя, стоящего, оперевшегося поясницей и руками о раковину. На его губах играет приятная ухмылка и его тело освещает желтоватый оттенок яркого туалета. Он всё знает. Брюнет вдруг поворачивает голову на Сэнда и связывается с его испуганным взглядом своим, тут же успокаивая. — Думал, ты уж не придёшь. — Ты же хотел, чтобы я пришёл, — Сэнд сделал вдруг гордый вид, изогнув бровь. — А ты хотел прийти. Такой остроумный ответ совсем покорил Сэнда. Он слегка улыбнулся, ожидая, что же будет делать соблазнитель. Оба понимали, чего хотят друг от друга, оба чувствовали градус кипения собственной крови, оба видели, как подходит момент близости. На горизонте он теперь всё больше переставал быть похожим на мираж, становился явью. Рэй, словно кошка, приблизился к Сэнду, заставляя того прямо дрожать от нетерпения. Он чуть приподнял голову чтобы посмотреть Сэнду в лицо. Ах, Сэнд пылал, как огонь! Всё в нём уже будто воспламенилось: в глазах виднелись угольки желания, от тела будто исходил жар, как от костра, да что там — Сэнд весь пах костром. Особенно горел он там, где зажигаться было бы категорически запрещено и опасно... В глазах Рэя плясали блики от света. Если бы Сэнд захотел дать им имя, глазам парня, он бы назвал их «ночные небеса». Смотреть в них — точно в ночное небо. Вдруг чужая ласковая рука опустилась на пах через чёрные джинсы. Сэнд на время прикрыл веки, тяжело сглатывая. По телу будто разлился алкоголь, только это было что-то покрепче, и Сэнд тут же разгорелся, уже как пожар. Он одним рывком прижал Рэя к себе и стал целовать его в шею. Земля будто ушла из-под ног, вот как сильно этот красавчик свёл Сэнда с ума. Ласковые губы захватывают территорию противника, лишь бы попробовать на вкус. Его шея изгибается и блестит, как блестят раковины жемчужных створок в глубинах океана. Шатен сжимает Рэя в объятиях, руками вылепливая из его гибкого тела совершенно новую форму. Однако не стоит забывать, что тот и сам не промах. Рэй с лёгкостью толкнул партнёра рукой и заставил подчиниться себе. Теперь уже Сэнд принимает для него любой вид, любую материю. Он расслабился и дал Рэю волю отвести его в любовном приступе туда, куда тот желает. Рэй, наступая, впихнул Сэнда в одну из кабинок и заставил сесть на крышку унитаза, как на стул или кровать. Вот уж неожиданно. Этот безумец совсем непредсказуем. Сэнд оглянулся вокруг, пытаясь в тумане понять, что вообще происходит. Один момент сменял другой, как в комиксах. Он заметил, как Рэй закрыл дверь кабинки на щеколду, отчего ещё подумал, что заниматься подобным в туалете бара как-то нехорошо. Людей немного, но нужно быть тихими, чтобы никому не мешать. Да и вообще: почему туалет? В самом деле, Рэй не мог стерпеть что ли? Эти мысли как-то даже приободрили Сэнда и заставили его вновь чувствовать себя важной персоной. Он внимательно смотрел на Рэя и ждал того, чего тот задумал. Силуэт перед ним медленно опустился на колени и раздвинул его ноги. Ну ничего себе! Сэнд прикусил губу и даже сдавленно промычал от возбуждения. Подобного он не ожидал от величественного противника, даже представить себе такое не мог. А теперь и представлять не надо. Вот он, этот заносчивый красавчик, сидит перед тобой на коленях, как кот, и смотрит очаровательным увлечённым взглядом. Право, лицо Рэя как восковое! Особенно теперь, когда он немного пьян, его щёки отдают розовым оттенком. И губы выделяются, как и глаза, то растягиваясь в улыбке, то поджимаясь. Руки аккуратно отстегнули чужой ремень и, каким-то резким движением приспустив джинсы, достали из боксеров горячее нечто. Сэнд грубо сглотнул и немного покраснел то ли от смущения, то ли снова от возбуждения. Его достоинство совсем недурно, а видеть его в красивых руках Рэя было приятнее всего. Надо заметить, Сэнд очень чувствителен сам по себе, поэтому, когда напарник взял его в свои руки, сразу дал понять мычанием, что это приятно. Чужие ладони были горячи и нежны, так что и Сэнду всё более приятно было ощущать разливающуюся, как морские волны, пульсацию, поднимающуюся от самых глубин до песчаного прибоя. Сил не было терпеть копну приставучих, как мух, мыслей. Хотелось отключить мозг, хотелось перестать думать о том, что Рэй, может, лишь воспользуется им и унизит. Сэнд почувствовал слабость перед очаровательным Рэем ещё с первого взгляда, так что и сердце его будто наливалось приятным ожиданием с той самой минуты. Оно чего-то ждало, и все уже поняли, чего именно. Да что там, Сэнд и сам прекрасно понимал, чего хочет, но упорно старался замять это желание. А всё потому, что он совершенно не знает, что чувствуют такие, как Рэй. Он никогда не связывался с ними, не хотел впутывать своё сердце в любовь. В любовь... Потому что Сэнд никогда не думал о хостах, как о своих парнях, о тех, к кому он может иметь страсть. Они танцуют для него, они развлекают только его, они не заставляют «охотиться». А такие, как Рэй, сводят с ума... Сэнд прикусил губу, наблюдая, как брюнет ласково обводит его пах рукой. Тут он стал так сильно волноваться, незнамо даже отчего вдруг, что начали бросаться ему в глаза самые разные детали. У партнёра был браслет на правом запястье, чёрный, как можно было понять, из плотной нити, и повешан на него был причудливый такой шарм с разбитым сердцем. Он цеплял взгляд и заставлял думать о себе где-то на фоне, пока основные события происходили прямо перед глазами. Хоть Сэнд был просто в шоке от количества всякой дряни, которой пахла эта кабинка, яркий запах парфюма Рэя прямо таки выделялся и подстёгивал. Начинала кружиться голова, стоило только подумать о нём. Руки Рэя медленно опустились вниз, окутывая Сэнда горячностью и нежностью. Они аккуратно обогнули его полностью, будто пытаясь запомнить каждый рельеф, а потом начали делать размеренные движения вверх-вниз. Сэнд посмотрел партнёру в глаза, пытаясь узнать его настрой. Зрачки Рэя точно расширились, и теперь его глаза были не просто шоколадно-тёмные, а чёрные, как угольки. И они были полны блеска и бликов, будто бы Сэнд сидел с зеркалом и отражал в них свет сверху. Они заигрывали и улыбались. Сэнд вздрогнул, словно по его телу пустили электрический разряд, когда чужие губы коснулись в непристойном месте. «Что он творит?» — шатен смотрел на Рэя, удивляясь и пребывая в приступе смущения. Его щёки не краснеют, но по какой-то причине кажется, словно они наливаются алыми пятнами. Всё внутри закипало, такого ещё никогда не происходило с другими. Любовники как дерево: не представляют из себя какой-либо опасности для огня; лишь принимают его, поглощают, послушно, без всяких других вариантов. Но незнакомцы словно другой костёр: поглотят тебя самого — мало не покажется. И всё тут было по другому: у Сэнда колотилось сердце, будто он выпил энергетик; кажется, смущался, хотя раньше это было невозможно; всё тело чувствовало такое возбуждение и влечение, какое он никогда ранее не испытывал. «Что в нём не так? Что?» — Сэнд гуляет глазами по Рэю, что потихоньку выцеловывает на его крайней плоти странные узоры. «Он так горяч. Я бы подумал, он сверху». Рэй приоткрыл рот и примкнул языком к основанию. Его такие движение по крайней плоти заставляли Сэнда волноваться. Если раньше он ещё как-то держался, то теперь, когда уже ласкают языком, он не может быть тихим. Рэй потихоньку обогнул окончаниие и, накрыв губами, поднял на Сэнда взгляд. Он был немного тяжёлым, но игривым. Как это всё понимать? Сэнд тут же от страха увёл глаза. Ему хотелось чего-то, чего он сам не мог понять. Оно было на грани: или набить Рэю морду или очень страстно поцеловать. Разум будто потерял контроль, он только кричал: «Сделай уже с этим что-нибудь!» Сэнд сдержанно простонал, чувствуя, как потихоньку всё его существо оказывается в разгорячённых тисках. Он не смотрел — смотреть было слишком страшно — лишь чувствовал. Чувствовал, как у Рэя хорошо во рту, чувствовал, как ласково он трогает всё вокруг паха, чувствовал даже, как говорят его глаза. Но что они говорили? Этого Сэнд угадать не мог, потому что лишь украдкой пытался поймать их взгляд. Брюнет потихоньку стал разгоняться, делая движения губами вверх-вниз, будто поднимается и спускается лифт между этажами. «Он тот, от кого я теряю контроль,» — думает Рэй, наблюдая, как на жгучем лице Сэнда жёсткими линиями света выступила нежность смущения. Не впервой ему это делать, да только времени прошло... У-у, Рэй не был в пассе уже больше двух лет. И с кем последний раз этот был? Уже не помнит. Помнит только то чувство, что испытал, когда встретил одного из тех властных красавчиков, что не отнёсся к нему предвзято; когда почувствовал доверие; когда почувствовал себя таким беспомощным и обожаемым, готовым отдаться, а не отдать. Рэй мог понять сие по одному взгляду, по одному движению. Он думал, таких больше не осталось, но стоило сегодня встретиться взглядом с Сэндом — жизнь полетела к чёртовой матери. Рэй закрыл глаза, погружаясь словно под воду, в самую глубокую пучину желаний, которые жгли его горло изнутри. Кажется, от накатывающих волн, безвыходно и бесповоротно становившихся огромными цунами, Сэнд изредка вздрагивал и не знал, куда себя приткнуть. Его руки судорожно вползли в волосы Рэя, сжимая их и отдавая все свои эмоции. Ненавязчиво в голове начинают появляться мысли о том, что Сэнд похож на тающий сахар, залитый некрепким алкоголем типа вина или брюта. В каждой черте его лица отражается наслаждение: его губы слегка приоткрыты, и нижняя чуть выпирает при шумном выдохе, но шатен тут же кусает её; глаза окончательно закрываются, и только ресницы изредка подрагивают от того, как он щурится; а брови, принимая иногда откровенный изгиб наслаждения, тут же расслабляются в страхе быть замеченными. Рэй отстраняется, перемещаясь в узком пространстве, и на фоне его простой воздух кажется прохладным. Сэнд открывает глаза, возвращаясь в реальность, в которой Рэй окончательно ему подчинился. Почему теперь, когда властный и неподатливый брюнет стал со всей нежностью одаривать его плоть своей щекой, как котёнок, Сэнд чувствует, будто бы это он полностью проиграл? Опустившись на колени, Рэй только стал выше; всем своим взглядом говоря: «Я признаю поражение», Рэй одержал победу. — Прекращай, — шатен касается уха Рэя пальцами случайно, когда хочет вынуть руку из его мягких волос. Смотреть, как Рэй всё больше становится похож на человека с чувствами, было всё труднее и труднее. Нет, это не просто кто-то, кому всучишь пачку денег. Это страшно. Страшно, потому что внутри просыпается нечто, за которое начинаешь волноваться, которое кружит голову и колет в сердце. Послушавшись приказа, Рэй встал с колен, теперь вырастая над Сэндом, как скала. Его движения показались второму настойчивыми, хотя вроде достать контрацептив из кармана не самое выразительное действие. У Рэя всё получалось хорошо, будто в мыслях он прокрутил этот эпизод множество раз. Его глаза точно хотели что-то сказать. Они смотрели с искрой, когда зубы зажали кончик упаковки и разорвали её нещадно. После этого губы брюнета красиво разомкнулись и припухли, притягивая к себе взор. Сэнд не мог назвать всё вокруг туманом как раз потому, что в мозгу его ярко отпечатывалась каждая деталь. На зеленоватых стенах кабинки изображены сюрреалистические фигуры людей, которые молодой мужчина отчаянно разглядывает, лишь бы не смотреть, что с ним делает Рэй. Его взгляд то фокусируется на изображении, подмечая женские волосы, выкрашенные в цвет малинового джема, и причудливые чёрные линии, огибающие круглое, как луна, лицо, то расслабляется и уходит в себя, в свои мысли, и представляет что-то более значительное. В животе приятно тянет, когда Рэй всё скорее и скорее настигает его, проделывая манипуляции со своим ремнём, издавая им приятный звенящий звук. О! Это так волнительно... Ещё никогда Сэнд не испытывал столь яркого волнения перед кем-то, стоит это повторить, потому как эти совершенно новые чувства порождают в нём небывалый переполох и воскресенье души. Глаза бегают по тёплому свету, что рассыпается по всем поверхностям, которые могут отразить его. Наталкиваются на Рэя снова, и снова тонут в мягком рельефе его нагого живота. Сэнд сглатывает. Чужая кожа похожа на работу масляной пастелью. Он касается её рукой, проверяя, взаправду ли можно почувствовать её. Но Рэй, кажется, очень отличается от смущённого и растерянного Сэнда. Он поворачивается к нему спиной и закидывает ногу через чужие колени, вдруг оказавшись верхом. Шатен невольно ухватился за его бока, поражаясь такой настойчивостью. Никогда не думал, что примерит на себя роль мягкого кресла в таком-то месте. И когда он прижимается к Рэю вплотную, а точнее было бы сказать наоборот — когда Рэй двигает ягодицами, касаясь его, Сэнд испытывает полный раздрай души. Он пялится в самое откровенное место, никак не может отвести от него взгляд, наслаждаясь персиковыми переливами на коже. Его накрывает волнами ещё до самого́ движения, а когда и оно окутывает его внизу, Сэнд не может сдержать волнения, вздрагивая и случайно замахиваясь на партнёра. Его рука оставляет на ягодице лёгкое жжение с горячим звуком, а Рэй прикусывает губу, еле успев сообразить, что происходит. Он закатывает глаза, отказываясь фокусироваться на реальности. Он и так перестал её ощущать уже давно, ещё с того самого момента, как опустился на колени, ощущая, будто они с Сэндом одни во всём мире, и нету никаких стен, дверей и потолков. — Ты так завёлся? — мягко говорит брюнет, оборачиваясь на Сэнда. Глаза того следили за каждым его шагом, они смотрели с любопытством и таким желанием, будто ничего интереснее Рэя сейчас нет на свете. Оно и понятно: Сэнд уже еле держался, лишь бы не начать нести всякую чушь. — А ты не чувствуешь, детка? — он сделал толчок бёдрами, заставляя Рэя ощутить нежное движение между ягодиц. — Ох, ты стал слишком горяч... Рэй взял себя в руки и решил действовать. И хоть было страшно — да, и обстановка не самая расслабляющая, и опыт уже утерян, и нету столько времени — но когда он ударял лицом в грязь? Рэй сглотнул, направляя чужое окончание себе в промежность. Сердце колотится как бешенное. Сейчас главное не закричать. Вот бы только не закричать... Рэй расслабляет бёдра и медленно но с силой опускается, как в жару, хватаясь за колени Сэнда так, что тот сразу понял все чужие ощущения. Он не видит, как брюнет кусает губы и сдерживает в груди ком, потому что ему хочется кричать, кричать так громко, как он может, но ему и не надо видеть. С каждым сантиметром Рэю всё больнее и больнее, губы начинают гореть, а из глаз текут крошечные слёзы. Уже почти конец, мягкие ягодицы усаживаются на бёдра партнёра, и никогда раньше Рэй не радовался этому чувству так сильно. Его изнутри будто проткнули ножом, но он улыбается, показывая потолку своё удовлетворение, и прогибается в спине с тяжёлым тиховатым вздохом. Ни на одну секунду этот жгучий парень не терял своего обаяния. В момент соблазна, горечи, ехидства, беспомощности он идеален, с какого ракурса Сэнд на него бы ни посмотрел. Игры разума? Нет, сплошные всплески эмоций. Эмоций, которые направляют сердце, хотя разум с недоверием подкидывает размышления об идеализации. И отдача на каждое, даже крохотное действие Рэя, раз в десять больше. Чувствуя, как быстро пульсирует всё внутри чужого тела, как сильно сжимается колечко мышц, толкая по животу Сэнда невероятные волны удовольствия, как дрожат от возбуждения и боли его бёдра, шатен смягчает своё сердце. Оно будто усыпано белыми благоухающими лилиями, потому что Рэй так старается всё для него стерпеть. И руки становятся ласковее, поглаживая бока и поднимаясь выше по талии, обигают его, обнимая. И каждую свою эмоцию Сэнд выражает через это касание ладоней: одобрение, поддержку, восхищение, нежность. И почему беспорядочный половой акт в туалете бара стал вот таким? Со всеми нежными оплошностями, ошибками, а самое главное — с такой волнующей атмосферой. Разве он когда-то переживал за каких-то партнёров на ночь? — нет. Почему же тогда за Рэя переживает? Теперь Рэй на деле мог убедиться, что его догадки о Сэнде были правдивыми. Более того, тот, кажется, мог их превзойти. Брюнет не думал, что нежность вперемешку с искренностью и настоящим восхищением будет настолько приятной, живой, такой, какой она даже не была в его первые разы в пассивной позиции. Сэнд целовал его шею и уши, обнимал рёбра, шептал ему на ухо: «Тебе не сильно больно?» Рэй кивает в ответ, ведь он помнит, как это должно быть. Боль всегда забывается, когда чувствуешь, что вот-вот любовный порыв окатит тебя, как водопад. Это сводит с ума, и тогда ты не думаешь уже ни о чём. Скорее бы только боль заглохла... Сэнд отзывается на каждый порыв, и его бёдра скользят навстречу. «Это правда происходит?» — думает он из последних сил, уткнувшись в плечо партнёра лбом. Каждый рывок напоминает морскую волну, обливающую всё беспомощное тело с головой. А Рэй в этой морской воде — жемчужина. Сэнд словно пират, что вечно грабил, чтобы получить разные чеканные монеты. Он думал, что в этом счастье, жил этим, но никогда не мог насытиться. Пока однажды, ныряя на глубине, не увидел раскрывшуюся раковину с перламутровым крупным жемчугом внутри. Эта круглая нестандартная горошина молочно-белого цвета, какой Сэнд ещё никогда не видел, затмила всё золото в его мечтах. И она была такая совсем одна на глубине... И как её сюда занесло? Среди кораллов, песка и камней она была скрыта от людских взоров. Сэнд протянул руку и схватил жемчужину, чтобы никому больше она не досталась. — Стой, — громким шёпотом разрывает тишину Рэй, — не так резко. И нету выбора, ведь Сэнд уже полностью пропал. Он не смог бы быть груб, даже если бы очень сильно захотел. Шторм, что бушует в его теле, потихоньку стихает, придерживая свои волны. Его толчки становятся нежнее, мягче, превращаются в сплошное движение без остановок, которое, право, сводит брюнета с ума больше, чем можно представить. Льющийся желтоватый свет проскальзывает по телу Рэя, когда он облокачивается назад и, подняв руки, загибает их, хватаясь за плиточную стенку. Такая поза будоражит Сэнда внутри, как если бы он был кока-колой с попавшим в неё ментосом: взрывается, брызжет и пенится во все стороны. И кажется, что Сэнд может направить весь свой внутренний свет на всех несчастных людей, как солнце, что делится своими горячимм лучами. Гибкий стан Рэя показал приятный рельеф лопаток и прогнулся в талии, будто Рэй — ловкий танцор. Его бёдра двигаются из стороны в сторону, привораживая и заколдовывая взгляд, который теперь не может сойти с них. Сэнд кусает нижнюю губу, пытаясь поменять угол попадания. Его бёдра делают рывок и заполняют всё так обширно и резко, что Рэй грубо стонет от жгучей и ужасно острой, как кинжал, боли. Однако вдруг внутри него взрываются салюты разных красок: фиолетовые, красные, оранжевые, голубые — искрятся перед глазами и ползут по всему миру, пляшут, как в хороводе. Брюнет протяжно выдыхает, закатывая мокрые от слёз глаза, и прижимается к груди партнёра расправленной голой спиной. Нету сил держать своё тело, когда тебя только что будто разорвало на части. Это и больно и прекрасно одновременно. Вдруг в туалете зашумело, послышался мужской смех и неразборчивая беседа, которая терялась в дыму шлейфа, что потянулся клубами по потолку. Рэй тут же задержал дыхание и закрыл рот рукой. Надо же, он даже зажмурился, будто придавая себе уверенности в том, что его здесь не существует. По всем органам словно прошёлся разряд невероятного волнения и испуга: заниматься подобным в людном месте ещё как пугает. Для Сэнда нету ничего прекраснее и острее, чем это чувство наслаждения прямо сейчас. Страх, что их могут застукать, вперемешку с невероятным желанием заняться с Рэем любовью. Вроде вокруг противно и мерзко, но светлый мерцающий ореол Рэя затмевает все мысли. Мозги будто медленно варятся в кастрюле с супом. Взрываются какие-то вспышки, ярко играют запахи, по очереди просыпаются разные чувства. Когда брюнет вопрошающе поворачивает на него голову через плечо, Сэнд смотрит в его слезливые глаза и видит в них будто несколько галактик. И он не может оторвать свой взгляд, потому что сердце бешенно колотится и колет, будто от нежности... И прижавшись к чужому уху, он шепчет: — Ты же справишься? Рэй кивает в ответ, повернув голову обратно. Смотря на дверь перед собой и слыша людей совсем рядом, у него начинается паника. Вдруг всё тело, как водой, обдаёт приятными ощущениями, и вот-вот бы всё сорвалось, если бы Рэй не сдержал огромное нечто у себя в груди. Сэнд нежен с ним, но даже так его движения слишком горячи, что даже щёки краснеют от усилий сдержаться. Кто-то облокачивается на дверцу спиной, и Рэй от страха чуть ли не вскрикивает. Он хватается за обнимающие руки шатена и размеренно дышит, чтобы не потемнело в глазах. Вместо этого в них запечатлена последняя эмоция. — Ш-ш... — тихо шепчет шатен, — расслабься. Тело Рэя будто дымится, и постепенно кабинка наполняется любовной пеленой, которая застилает Сэнду глаза. На самом деле это был дым от сигарет, что выкуривали непонятные люди снаружи. По факту «снаружи» — лишь номинально. Реально — в одном метре. От слов Сэнда, что тушат страх внутри, как огнетушителем, Рэй невольно расслабляется. Хорошо, когда ты не один, когда держат сзади, когда защищают лишь одним своим словом. Он — тот, кого Рэй так долго искал. В детстве Рэй был очень тревожным мальчиком. У каждого из нас есть свои страхи, ведь так? Даже если они порой не такие очевидные, как у детей. С возрастом мы учимся их скрывать, чтобы даже в критической ситуации остаться спокойным. Однако есть страхи, которые мы не можем побороть даже с возрастом. Такие, которые оставили на нас сильный след или те, которые возникают где-то в животе от осознания реальных событий. Но справиться с ними можно, если рядом окажется понимающий человек, который будет в силах успокоить. Я это всё к тому, что покуда Сэнд был рядом и обнимал его, Рэю было, хоть и на чуть-чуть, но легче. Хотя его волнение порой доходило до того, что аж обдавало жаром и трогало самые уязвимые уголки разума, после чего Рэй испытывал странную бурю наслаждения. — Не смей сейчас, ты ч... мм! — Сэнд аккуратно закрывает брюнету рот рукой. В животе взрывается новый салют, и искры его вылетают у Рэя из глаз. Он мычит тихо Сэнду в ладонь, дрожа от страха и удовольствия. Море разгоняет шторм, а ноги трясутся от приятных ощущений внутри. Рэй послушно принимает толчок за толчком, фокусируясь на пьяном разговоре нескольких голосов за дверью. Он закрывает глаза, не в силах уже куда-то смотреть, и так его острота слуха лишь увеличивается. Ему кажется, что прямо сейчас эти люди начнут стучать в эту кабинку, возмущённые тем, что оттуда никто не выходит уже чёрт знает сколько времени. Их накуренный смех вот-вот переплетётся у Рэя в мозгу из нескольких голосов в однообразный белый шум. Но громкий голос Сэнда на ухо снова заставляет отвлечься и возвращает на себя внимание. — Я приятно..? — Очень, — горячо шепчет в ответ Рэй, сжав руки шатена в своих так, как даже серый волк не удержит красную шапочку. Рэй был совсем не похож на феминных хостов, на нежных парней, на очаровательных милашек. Он был кардинально другим: его голос напоминал дым, клубящийся из камина — его груди, которая вздымалась и дышала, а органы в ней — горящие дрова. Раньше Рэй был как дикий огонь, гуляющий по лесам, пока Сэнд не обуздал его и не начал сдерживать в своих руках. Рэй, кажется, так своеволен, что едва ли кто сможет справиться с ним. Однако когда дело касается любви... — Сэнд, попридержи коней, — из последних сил выдавливает брюнет, покуда его ресницы дрожат от чувства огромного, подступающего к горлу нечта. Это нечто уже заставляет его плавиться. — Иначе я не выдержу. — Не сдерживайся, — шепчет в ответ Сэнд, чувствующий всё то же самое, что и партнёр. Подумать только. Неужели все его горячие мысли о Рэе становятся реальными. Они больше не похожи на песок, ускользающий сквозь пальцы. И Сэнду нравится это. Нравится то, как всё повернулось, и теперь происходит прямо у него на глазах. Он жмурится, томно выдыхая Рэю на ухо с последней просьбой: — Вставай скорее. Запыхавшийся и напуганный, Рэй делает над собой усилие (ради Сэнда!) и перемещает корпус вперёд. Его тяжёлое как никогда тело валится на дверь впереди, а руки противостоят ей, вжимаясь так, чтобы звук был как можно тише. Даже так его состояние на пределе, и ещё пара движений рукой, и Рэй горячо бесшумно выдыхает от глубокого удовольствия. Он еле стоит на ногах, но внутри него разлетаются искры, как бывает с костром, если пошевелить в нём дрова. И глаза куда-то закатываются, всё равно ни черта не разбирая в дыму. Сэнд молча жмурится, придерживая Рэя за бёдра даже в момент своего наслаждения. Когда всё тело охватывает буря удовольствия, в разуме всё становится безумно ярко. Раньше Сэнд в такие секунды не думал о чём-то конкретном, его мысли были забиты лишь физическим удовольствием, его ощущениями. Но теперь почему-то в эти волнительные моменты салютов в его голове только Рэй. Его изгибы, его губы, его тёплые руки... И Сэнду даже становится стыдно от того, что он думает о нём в этот момент. Хотя он не знает, что Рэй чувствует то же самое... Не знает, что Рэй делает тяжёлый выдох лишь с мыслью о новом друге с горящим сердцем. Видит перед глазами его уставшее лицо с выструганными скулами. Кабинка стала более яркой, потому что, видимо, весь дым засосало вентиляцией. Музыка была слышна так же приглушённо, но вот голосов будто и не существовало. Всё стало тихо. Только бляжки ремней зазвенели почти в унисон. Когда Сэнд и Рэй приходят в себя, их взгляды избегают друг друга и не знают, куда им сбежать в таком маленьком пространстве. Все действия обоих кажутся растерянными и поспешными. Хотя даже пять минут назад в самый разгар впечатлений они не были такими суетливыми. Рэй уже готов открыть дверь, как вдруг Сэнд останавливает его. И отводит виноватый взгляд; сам даже не знает, почему виноватый, ведь ночь выдалась ужасно прекрасной. Может, у него что-то сжалось внутри?.. — Стой... И что дальше? Рэй задумывается на некоторое время, осознавая, что Сэнд — не «как обычно». Что его нельзя просто оставить с тем, что было. Он и не хотел этого. Просто глупые привычки вылазят наружу, выдавая его сущность, и от этого парню даже стало стыдно. Стало стыдно, что он вот так случайно себя повёл, хотя весь вечер думал о том, что Сэнд совершенно другой. Рэй поднял на Сэнда взгляд — сейчас уже поднял, потому как когда они стоят друг к другу лицом, ростом Рэй оказывается ниже — и уже хотел сказать что-то необдуманное, но вовремя замолчал. Теперь лицо нового друга было уставшим, ласковым и немного взволнованным. Оно отличается от того выражения гордыни, властности, горячности и самоуверенности, что принимало в первый час их знакомства. Напротив. Кажется, от того прошлого лица Сэнда не осталось и следа. И что же чувствовал Рэй к нему теперь? Теперь, когда Сэнд оголяет ему свою душу? Он чувствовал, что тонет в болоте влюблённости ещё сильнее, чем раньше. Рэй ничего не отвечал некоторое время. Он только думал над ответом, точнее он знал то, чего хочет он, но чего хочет Сэнд, он не знал. А смелости спросить такого у него почему-то не хватало. Если ответит: «А чего хочется тебе?» будет звучать так, словно сделал одолжение, а самому по барабану. С другой стороны, если скажет: «Хочу повторить» будет звучать ещё хуже, разве это не испугает Сэнда? И всё это так сбивало с толку, что Рэй просто пялился на его мягкое лицо, облитое желтоватым тёплым светом. — Давай познакомимся? — Что? Рэй, ошарашенный таким вдруг простым и внезапным вопросом, совсем потерялся в пространстве. У него в голове не укладывалось, как это Сэнд так хорошо всё разрешил. Волнение и сомнение, которое душило его, теперь отпустило. Казалось, что все заботы теперь не имеют никакого веса. Сэнд обнял его за талию одной рукой. Ненавязчиво. Рэй даже не понял, что Сэнд это сделал, только почувствовал странное тепло внутри: вот снова в его груди затлели угольки. — Неловко разговаривать в туалете. Давай прогуляемся до моего мотоцикла. — А что потом? — Рэй аккуратно трогает Сэнда, касается его оголённой кожи груди, под которой бьётся горящее сердце. — Может, покатаю тебя по ночному городу, — Он улыбнулся. Рэй ещё ни разу не видел улыбки Сэнда. Такой доброй улыбки, которая с новой стороны открывает его восковое лицо; которая совсем не похожа на дьявольскую. Видел лишь насмешну, ухмылку, злорадство. Но не радость и счастье. А теперь, когда Сэнд улыбнулся ему, Рэй точно понял, что хочет покататься с ним на мотоцикле.