Лепесток белой розы

— Вика, ты выздоровела! — подруги сразу кинулись обнимать девушку, едва та вошла в здание. — Да… помог ваш испанский чай. — Столько всего произошло, ты не представляешь. Мы с Галей, кстати, просили за тебя у начальства, — Тася не переставала говорить. Радость от возвращения подруги так и светилась в её глазах. — И что сказали? — Ты должна принести эскизы. — Я принесла несколько новых. У вас с Галей репетиции к новому спектаклю должны начаться скоро. Я почитала произведение, по которому будут ставить, и… немного поработала над костюмами. — Покажи, — Галя забрала бумаги у Виктории и вместе с Тасей начала их рассматривать. — Чудесно! Просто чудесно! Я такое хочу, — указала Коврова на один из нарядов. — Вика, — Аграновская подошла к подруге, — у нас есть небольшая новость. — Какая? — В общем, мы… — Тася не успела продолжить. Внутрь прошли Ковров с Костецким. Едва увидев Демьяненко, они подбежали к ней. Анатолий протянул руку: — Рады видеть снова в нашем строю! — Я очень по вам всем скучала, — девушка пожала руку Коврову и посмотрела на Валерия. Тот прервал разговор с Тасей, подошёл и крепко обнял Викторию: — La rosa blanca como la nieve volvió a brillar, como una estrella en el cielo de España… — Валера, задушишь ведь! — чуть прохрипела счастливая девушка. Лётчик сразу же отпустил её: — Прости, не сдержался. — Всё в порядке. Тася, — она повернулась к Аграновской, — что ты там сказать хотела? — Да вот… — собеседница с нежностью взглянула на Костецкого, — мы с Валерой… — Да что ж ты мямлишь! Вместе мы теперь! — мужчина широко улыбнулся и, не стесняясь ничьих взглядов, поцеловал Таисию. Та засмеялась, чуть коснулась своими губами его и продолжила: — Я не мямлю. Ну да, мы теперь вместе. Правда, не женимся пока, но… — Но всё ещё впереди! — в один голос ответили Ковровы. Момент застыл для Виктории на несколько секунд. Она понимала, что это неизбежно, но… Стало слишком больно. Невероятных усилий стоило сдержать резко подступившие слёзы. В горле, как всегда бывает в таких ситуациях, появился ком, дыхания стало не хватать. Девушка закашлялась, чем вызвала беспокойство у друзей. Галя взяла её за руку и посадила на стул: — Вика, Вика! С тобой всё хорошо? — Да… Лучше, спасибо. Видимо, болезнь ещё не до конца ушла. Мне врач говорил, чтобы избегала пока что всяких волнений — и приятных, и наоборот. — Ну ты держись. — Надо было тебе позже сказать… — виновато ответила Тася, погладив по плечу подругу. — Прости, пожалуйста, не подумали. — Всё хорошо, — Демьяненко постаралась улыбнуться. — Я рада за вас всех. — Спасибо. Ты замечательная. Пусть у тебя тоже всё сложится, — Валерий крепко сжал её ладонь. — Я благодарна вам всем…

***

— Вика, девочка моя, ты что кричишь? — мать Виктории, услышав ночью голос дочери, сразу же пришла к ней и крепко обняла. — Кошмар приснился, маленькая моя? — Да… — Не бойся всё хорошо. Я здесь, рядом. А что снилось? — Галя плакала много, в тёмном платье была. Толя не рядом с ней почему-то. Тася с Костецким по обе стороны от неё, успокаивали. А потом война… Самолётов много. И поезда… Галя кого-то провожала, сама в белом была… — Ничего не понимаю. — Я и сама не знаю, что это. Но это просто сон, да, мам? — девушка грустно и совсем по-детски посмотрела на мать. Та поцеловала её в лоб: — Конечно, просто сон. У тебя на работе хорошо всё? Может, от стресса кошмар? — Не знаю. На работе хорошо всё. Я говорила, что меня сделали ещё и художником по костюмам. — Помню. Ладно, спи давай. Завтра выходной у тебя. Хочешь, побуду здесь, спою, чтобы поспокойнее было? — Не нужно, всё хорошо уже, — в ответ мать улыбнулась и ушла, закрыв дверь. Едва Виктория перестала слышать шаги, сразу же уткнулась лицом в подушку и разревелась. Да, она должна радоваться. Но что делать с горечью, появившейся внутри? А лицемерить не хочется. Тем более, они все её искренне любят… И она тоже. Зачем он так делает? Так говорит, так смеётся? Зачем? И хочется рассказать, но понимает, что этим только введёт всех в замешательство. А то и хуже — отвернётся от неё Валера, и всё. Да и Тася тоже, наверное… Если и не со зла, то чтобы не тревожить душу. Возникло желание порвать незаконченный рисунок, который лежал, спрятанный в других бумагах… Девушка открыла тумбочку, нашла нужный лист. На лунном свету посмотрела на изображение. Счастливый Валерий, а рядом с ним… она. Но лица пока что нет. Не может она представить сейчас себя счастливой рядом с ним. Не может, и всё. Но причина ясна — просто он с её подругой. С Тасей сейчас… Девушка уже было взяла за концы, чтобы порвать изображение, но что-то остановило её. В голове, как назло, всплыли слова Костецкого на испанском. Она убрала рисунок обратно, прикрыла лицо руками, зашептала: — Зачем? Уйди из моего сердца, уйди! Но Виктория понимала, что это невозможно. По крайней мере, пока что. Может, потом. Когда-нибудь…