Из семейного Дубощит-Бэггинсов

Иногда Бильбо так ненавидел Торина, так ненавидел, особенно когда тот тускнел и хмурился, стоило зайти разговору о Смауге. Или когда высаживал пионы за домом, а не перед. Или когда тот молчал по несколько дней, уходя в свои тревожные мысли — и совсем забывал про него, Бильбо Бэггинса. Своего верного хоббита. А может, не ненавидел даже, а просто злился. Но потом смотрел на него, на его едва различимую и такую тёплую улыбку, лучащиеся из-под кустистых бровей глаза и... И не так уж и ненавидел, получается. Что ж. Он почесал нос, помешивая суп в котелке. Может, даже любил. Дверь с грохотом отворилась, бухаясь о стенку, — сервиз в шкафу жалобно звенькнул, предупреждая о падении. Бильбо лишь надеялся, что потенциальном — а не свершённом. Не хватало ещё им бабушкину реликвию разбить... Тяжёлые шаги раздались за спиной и затихли, кажется, у стола. Вода в котелке пошла пузырями, но он продолжил своё нелёгкое дело, хоть на лице и неминуемо расползалась улыбка. Хитрая, не предвещающая ничего хорошего. — Ты принёс хлеб? — вполне невинно вопросил он, оглядываясь через плечо на замершего у стола Торина. Конечно же, ни о каком хлебе и в помине речи до того не шло. Тот замер со сложным выражением на лице, пытая взглядом ни в чём не повинную рыбу. Словно хотел узнать ответ на самый сложный вопрос в его жизни. Та смотрела в ответ. И, конечно, молчала. — ... нет, — буркнул Торин, перехватывая рукоять кухонного ножа. Страшная рыбина прикрыла глаза, готовясь к столь же страшной участи. Чести быть съеденной целой хоббито-гномской семьёй! А это вам не хухры-мухры, а целый клан Бэггинсов из Бэг-Энда (который состоял лишь из Бильбо с малышом Фродо на плечах) и целая орава гномов: Фили, Кили, Глоин, Оин, Балин, Двалин, Бифур, Бофур, Дори, Нори, Ори, Бомбур... Или, скорее, разбойничья банда близнецов и «тройнецов» — уж слишком похожие имена у прохвостов-гномов. Головёшка полетела в угол, откуда с шипением выпрыгнула облезлая кошка, найденная когда-то давным-давно сердобольным Фродо в палисаднике бедной Лили Коттон. Та так изнервничалась, наблюдая судьбу своих безвременно павших лилий, что чуть не упала в обморок (что у Бильбо из раза в раз вызывало смех). — Пылинка... Кс-кс-кс... Наконец он решился проверить, что же там происходит за спиной — и чуть не лопнул от смеха, до того то было забавное зрелище. Хотя даже не забавное — милое: Торин задумчиво почёсывал бороду, уставившись на ужинающую кошку. Что-то хлопнуло — кажется это пузыри на супе вздулись, не иначе, и хоббит поспешил убрать котёл с пляшущего огня. Тёплые и тяжёлые руки сомкнулись на талии, голова легла точнёхонько на плечо, словно там ей место и было, — Бильбо почти перевернул свою ношу и краем глаза недовольно зыркнул на «своего» гнома. — Между прочим, я мог перевернуть это на себя, Торин Дубощит! — Не перевернул, — хмыкнул в ответ, словно так и надо было. — А мог! — Бильбо, ты намного сильнее, чем думаешь. И уж удержал бы этот котёл. Опустив его обратно, он со вздохом развернулся в объятиях — чтобы в приветствии припасть к сухим и потрескавшимся, но таким мягким, родным губам, дарящим лишь тепло и по-настоящему домашний уют. От гнома пахло рыбой — и, совсем неуловимо, костром. Да, иногда он и правда ненавидел его — хотя бы за отвратительный запах рыбы, въевшийся в их нору. Но и, вместе с тем, безмерно любил. И уж до ужина-то мог перетерпеть этот ужасный запах. Да, вполне даже мог. А если ещё и окна открыть... То вполне ничего. И жить можно. Да и когда ждёшь в гости гномов — никогда не знаешь, когда они ввалятся в твою маленькую нору. Ввалятся — и выхлебают целый подпол старинных припасов, а после ещё и раздобудут себе где-то эль, чтобы устроить самый грандиозный погром его собственного, по наследству приобретённого, имущества. Но чего ни простишь друзьям! Особенно когда на руках Фили счастливо визжит малыш, а Кили отбирает его и уносится к своей Тауриэль. Лишь чудом эльфийка смогла пролезть в дом — и всё же сделала это, под вечер заявившись к дверям их с Торином дома... — Так малышей не держат, — напутствовал нежный женский голос, забирая перевёрнутого вверх тормашками Фродо из рук своего несбывшегося жениха. А может, и вполне будущего — кто знает этих строптивых эльфиек? — А муженёк твой-то держит, — передразнил Фили и схватился за голову. — Ай! Это ещё за что?! — За всё хорошее, — расплылся в улыбке его брат, посылая избраннице воздушный поцелуй. Малыш на руках засмеялся, поднимая ладони вверх. Совсем кроха ещё — и четырёх нет, может. — Давай помогу, — подоспел Бофур на помощь старшему Бэггинсу, потирая замызганные невесть чем руки. Его шляпа, самый узнаваемый элемент, осталась валяться в кресле — куда уже не преминул забраться Ори, увлечённо строчащий что-то в своём альбоме. Бильбо улыбнулся в ответ, и в ответе своём он был так же краток: — Я сам. — Нет, я помогу. — Я совершенно точно могу справиться сам! И без вашей помощи! — пихнул чужую руку от начищенных ложек. Тот махнул рукой. Вечно всем надо было ему помочь, хотя он много раз говорил: он сам! Должен же хоббит хоть чем-то заниматься в своей норе, раз другим ему не дают. Вот и вставал на его плечи быт — который тоже смели у него отбирать! Варварство! Торин словил его у кладовки с завёрнутым в пергамент сыром. Нежданный подарок другой линии — Сэквиль-Бэггинсов. — Она просто мечтает занять Бэг-Энд, друг мой. Но я ей этого не позволю. Ни одного Сэквиль-Бэггинса в моём доме! — Тогда почему ты его принял, Бильбо? — Потому что от еды не отказываются. Особенно с такими прекрасными... намерениями. Считай это компенсацией мне за потраченные на Белладонну нервы! И за то, как бесчестно она меня обокрала! — Не так важен набор ложек, когда есть что-то намного более значимое. Их будет ещё много, этих ложек, а сбор семьи — уже сейчас, — его лучистые глаза улыбались. Морщины на лице прорезались отчётливей — кажется, любимый гном начал потихоньку седеть. И правда, слишком зациклился он на этой Белладонне. А может, ложки и правда не так важны. Как и высаженные не там цветы или хмурое настроение. В конце концов, всё сглаживалось за приветливым, пышущим жаром столом (Бильбо старался, правда!). И всё-таки неплохо иногда взглянуть в родные глаза и подумать — да пропади пропадом эти пионы, когда рядом есть любимый гном и муж. Торин Дубощит-Бэггинс. (А пионы всё же надо бы пересадить)