разговоры о важном

Ночь прошла слишком быстро. Они и не заметили, как просидели в этой курилке всю ночь, рассуждая о мироздании, Большом взрыве, долгах по учёбе и времени. Ночные прогулки были для них впервой. Хорошо, что родители не отчитывали Дэма за такое. Птицы начали просыпаться, ветер задувал известную только ему мелодию, шурша листьями, а солнце только-только показывалось меж всех тех построек, что стояли в городе. Небо рябило лучами, облака куда-то спрятались, а Тэнэ и Дэм сидели, облокотившись на изрисованную граффити стену. — Ну не знаю, — сомневался Дэмон, — у меня живот скручивает, мысли путаются, сердцебиение учащённое там... — Ты как будто влюблённость описываешь, а не страх неизвестности, — усмехнулся Тэнэ. — А ты знаешь, какого это? — Не то чтобы... Дэм рассмеялся, уселся поудобней, не нарочно прижавшись к плечу друга, и вздохнул. Ещё один маленький «тудум» пронзил его сердце, и Келлерман попытался сдержаться. Как же тут было хорошо. Ни души. Лишь редкие чириканья птиц, затаившихся где-то в деревьях, и шелест листьев. — Но я думаю, что влюблённость ощущается именно так, — продолжил Тэнэ, — хотя, если так посмотреть, то влюблённость и страх неизвестности довольно схожи, не находишь? Дэм задумался. А ведь и вправду, эти чувства довольно похожи: ты не можешь знать наверняка, взаимна ли твоя влюблённость, будет ли счастливым финал и во что вообще выльются эти чувства, что ты будешь делать под их влиянием. Наверное, влюблённость — это просто подвид неизвестности, вот только окраску этому подвиду Дэмон дать не мог. — Думаешь, влюблённость — это хорошо? — озвучил он своё любопытство. — Наверное нет, — задумался Кёнинг, — ну, для меня точно нет. Дэм повернулся к нему. Многие описывают влюблённость как эйфорию, сладкий сон, в котором хочется остаться навсегда. Почему Тэнэ другого мнения? — Почему для тебя нет? Староста усмехнулся и немного напрягся: — Знаешь, я сейчас испытываю те самые ощущения, которые ты описывал. — Да ладно? — Келлерману захотелось проверить правдивость его слов. Он подвинулся ближе и прислонился ухом к груди Кёнинга. Для Дэма пульс был вполне нормальный, но Тэнэ-то не проклятый: — У тебя пульс под 130. Ты точно в порядке? — Я не... — парень запнулся, — всё нормально. Иногда Дэмон забывал, что староста не очень-то тактильный, когда для Келлермана объятия, треп по макушке и похлопывания по плечу были в порядке вещей. Он отстранился: — Прости, вечно забываю. Так что за чувство ты испытываешь? — Что? Чувство? — Ну мы пришли к выводу, что у страха неизвестности и влюблённости одинаковые симптомы. Тэнэ поёрзал на холодном бетоне: — Ах это... — он продолжил шёпотом, — я думаю второе. Минута тишины. Кёнинг смотрел куда-то вдаль, видно, уже жалея о сказанном, а Дэм всё переваривал информацию. Влюблённость? К кому? К нему? Келлерман разрушил эту тишину: — А в твои симптомы влюблённости входит... — парень попытался сформировать мысль, — ну знаешь, помимо учащенного пульса, отдельные стуки сердца. Такие более громкие? — Тэнэ с удивлением посмотрел ему в глаза и еле заметно кивнул. — Ну тогда я тоже часто испытываю подобное. Когда вот так с тобой сижу, например... Пришла очередь Дэма жалеть о сказанном. Начиная с того разговора на детской площадке, с тех слов Тэнэ о том, какой Дэмон ахуенный, его неоднократно посещали эти «более громкие стуки сердца». Он устремил взгляд к горизонту. Четверть солнца уже была видна из-за крыш многочисленных зданий и деревьев, и лучи постепенно пробивались в курилку. Щёки явно залились румянцем и стали теплее, а голова непроизвольно повернулась к Тэнэ. Это он держал лицо Дэма в своих исцарапанных, бледных руках. Теперь лицо точно залилось краской. Интересно, а Кёнинг краснеет или его смущение проявляется в другом? А сейчас он так же смущён? — Я не... — начал оправдываться проклятый, но его нагло перебили. — Дэм, ты... — Тэнэ заглянул ему в глаза. В них можно было разглядеть своё отражение, узор радужки Дэмона и самого Дэмона: его чувства, его страхи и его надежды. — ты мне нравишься, придурок. Лучи рассветного солнца добрались до курилки и озаряли лица парней. Парней, которые по совершенной случайности стали привязаны друг к другу, которые всю сознательную жизнь прожили в разных условиях, которые вместе ходили в полузаброшенный дом за таблетками, которые бегали от других проклятых, которые падали с обрыва, которые кучу раз спасали друг друга, которые делили одну комнату, которые любили друг друга. Тэнэ притянул лицо Дэма к своему. Поцелуй был мягким, скомканным, неумелым, но оттого более настоящим. Он был желанным, взаимным. Искусанные губы осторожно касались губ Дэмона, боясь навредить. Руки спустились с щек на шею, от чего её обладатель дрогнул и стал целоваться настойчивее, мстя за то, что те овладели столь чувствительной зоной его тела. Дэм зарылся в изломанные черные локоны и потянул Тэнэ на себя. Фантомный след от чужих губ исчез почти мгновенно. От этого хотелось ещё. И он устремился за новыми поцелуями.