Ременная терапия от Уизли

В Норе пахло летом. Не таким, как в доме Дурслей, где воздух на улице был обжигающе горячим, а внутри пахло пылью и моющим средством. Здесь пахло иначе: пряно, сухо, немного дымно — то ли от печки, то ли от каких-то трав, висящих под потолком. Где-то капала вода. Кто-то топал по лестнице. Половицы под ногами скрипели, как будто дом жаловался на тяжесть своих обитателей, но жаловался ласково, привычно, словно с любовью.

Гарри стоял посреди комнаты и держал в руках свою маленькую, потрёпанную сумку. Совы, хлопанье крыльев, оглушающее веселье, голос Молли, тарелки с едой, Джинни, Артур, Рон, Гермиона, зелья, письма — всё это было как смазанный акварелью фон. Всё куда-то ушло. Осталась только тишина этой комнаты, в которой ему предстояло спать всё лето. И два других человека, которые были здесь с ним.

— Эй, Изумрудик, — раздался голос справа, и Гарри вздрогнул, — ты собираешься стоять тут до осени, или всё-таки дашь своим ногам немного отдохнуть?

Это был Джордж. Или Фред. Гарри всё ещё не научился их различать по одному голосу. Он не знал, как это делают остальные. Они оба были слишком одинаковыми: высокие, нескладные, будто вытянутые вверх как бобовые стебли, с одинаково рыжими волосами и одинаково ленивыми улыбками. Только глаза у них были разные — у одного чуть мягче, у другого насмешливее. Но Гарри никогда не мог вспомнить у кого какие.

— Прости, — пробормотал он и поставил сумку рядом с кроватью, которая, судя по груде перьев под подушкой, раньше принадлежала кому-то из младших.

— Твоя теперь, — кивнул второй близнец, — Рон перебрался в комнату к Перси. Не спрашивай. Долгая история, куча пергамента и взрывная голова.

— Не взрывалась, — поправил первый.

— Почти, — хмыкнул второй.

Гарри не знал, что сказать, и просто сел на край кровати. Матрас заскрипел и чуть провалился. Комната была странная. Треугольный потолок, обклеенный вырезками из "Пророка", какие-то схемы заклинаний, рисунки с подписями "Опасно!" и "НЕ ОТКРЫВАТЬ!" на сундуках. Окно открыто настежь, и за ним, как призрачный парус, колыхалась белая штора. Было душно, но ветер приносил запах костра и сена. И ещё — шум кузни, где Билл с Чарли, кажется, что-то ковали из железа и смеха.

Фред — кажется, это был он, — плюхнулся на кровать у стены. Джордж занял подоконник, поставив ногу на край, как будто собирался спрыгнуть.

— Правила просты, — сказал Фред, — никто не храпит, не выносит ночных привидений за пределы комнаты и не задаёт глупых вопросов.

— Особенно про наши штучки, — добавил Джордж.

— Какие штучки?

— Вот и первый глупый вопрос, — сказал Фред и захихикал.

Гарри опустил глаза. Он не умел шутить. Особенно, когда чувствовал себя чужим. Здесь, в доме, полном громких голосов, легкомысленного волшебства и запахов еды, он был гость. Это казалось неправильным. Почти обманом. Его никто не гнал, но всё равно не покидало чувство, что стоит ему пошевелиться — и весь этот уют рассыплется, как карточный домик.

Близнецы не давали ему замкнуться. Почти нарочно. Они сыпали словами, как фокусник — конфетти: ярко, много, бессмысленно. Рассказывали, как однажды насмешили Болотную ведьму, и та подарила им банку с жабами. Показывали, как можно зажечь свечу без палочки. Ставили его чемпионом по бросанию гнили в старую метлу. Не давали молчать. Не давали уйти.

А теперь — одна комната.

Три кровати, одна у стены, одна у окна, и одна между ними. Его — как мост между двумя башнями.

Гарри всё ещё сидел, не разуваясь. Близнецы уже переодевались. Джордж стянул футболку, бросил её куда-то в угол и остался в мешковатых штанах. Фред, как назло, завязал волосы в хвост. Гарри поймал себя на том, что не знает, куда смотреть. Смущение, бесполезное и прилипчивое, как летний зной, осело в груди.

— Ты чего, Потти? — спросил Джордж, замечая его взгляд.

— Ничего, — быстро ответил Гарри, вставая и отворачиваясь, — просто... устал. Дорога была долгой.

— Молли снова пыталась накормить тебя, пока не лопнешь?

— Ага...

— Классика. Добро пожаловать в ад, где на завтрак — булочки, на обед — ещё булочки, а ужин, если повезёт, из самих булочек.

Фред захохотал, и в комнате стало чуть теплее.

Гарри тихо кивнул и наконец разулся. Пальцы на ногах были липкими от пота. Он стянул носки и попытался аккуратно сложить одежду, чтобы не показаться неряхой. Близнецы, кажется, вообще не парились — их вещи были разбросаны, как листья по двору. Но это был их дом. А он — просто гость. Гость в комнате двух парней, которые были выше, сильнее, старше. И которые смотрели на него иначе, чем остальные. Не как на героя. И не как на ребёнка.

Как на кого-то... непонятного.

— Ладно, — сказал Джордж, уже лёжа на кровати, — правила озвучены, свечи — погашены, подушки — надуты. Завтра вставать рано. У отца очередная идея про летающие вёдра. Мы тебе покажем.

Фред закрыл глаза, но не уснул. Гарри лежал, уставившись в потолок. Где-то в доме снова заскрипела лестница. Кто-то чихнул. Окно скрипнуло. Тишина наступила не сразу. Но когда она пришла — Гарри почувствовал, как по телу пробежал холодок.

Он здесь. В Норе. В комнате с близнецами. И это только начало.