Balance

Просыпаться здесь было... странно. Ни звонков, ни скрежета дверей, ни ворчания Гретхен. Марк лежал, уставившись в идеально белый потолок. Семь дней. Хино и Шквал. Родные брат и сестра, хотя с первого взгляда и не скажешь. Шквал — грубоватый, с лицом, будто высеченным из гранита, Хино — лёгкая, как солнечный луч, но оба с одинаковыми родимыми пятнами на запястьях. Марк заметил их вчера, когда они синхронно жестикулировали, споря о чём-то. «Семейная метка», — позже объяснила Хино. «Наследство от родителей-странников. Мы — кровь от крови, даже если он это отрицает». Марк потянулся. Пол под ногами мягко подался, как песок. «Корманое измерение» — бесконечный холст, где Шквал выстраивал миры движением пальцев. Воздух стерильный, словно в операционной. Но его комната стала островком воспоминаний: потёртый телевизор, на котором когда-то ловил отрывки мультфильмов из-за плеча воспитательниц, постер с героем комикса, приклеенный жвачкой. — Иди сюда! — Рёв Шквала разрезал тишину. Марк вышел в «сад» — единственное место с травой. Зелёные стебли блестели искусственно, как пластик. Шквал швырнул ему коробку. Бургер. Тот самый, с соусом, щипавшим язык. — Жри. Через пять минут начинаем. Тренировочный зал. Манекены, обугленные с прошлых попыток. Шквал сжал указательный и средний палец. На кончиках вспыхнули молнии — маленькие, голубые. Коснулся манекена. **Тынг!** Искры взорвались, оставив чёрный след. — Повторяй. Энергия — в пальцы. Не больше, не меньше. Первый удар. Молнии брызнули в стороны, опалив рукав. Второй — разряд ударил в потолок. Десятый... Двадцатый... Руки дрожали, на ладонях краснели ожоги. — Да как?! — Марк пнул манекен. — Ты давишь, — Шквал скрестил руки. — Не кулак сжимай, а кончики. Точно. Тридцатая попытка. Молния дрогнула, но **впилась** в манекен. Тот затрещал, задымился. — Ура-а-а! — Марк подпрыгнул, а Шквал швырнул ему второй бургер. — Не ори. Завтра — двойной разряд. В дверях мелькнула Хино. Она принесла марлевые бинты и банку мази с запахом мяты. — Родители научили его этому приёму, — сказала она, пока Шквал отворачивался, делая вид, что не слышит. — Они были... особенными. Как и мы. Марк кивнул, обматывая ладони. Хино улыбнулась и исчезла, оставив после себя лёгкий запах дождя — такой же, как в парке на Акве.