Ожившие тени

Тогда, когда Шикаку, только расставшись с Наруто, вышел за ворота Академии, и когда в его помыслах ещё властвовало неизгладимое послевкусие, оставленное сердитостью мальчишки, его взглядом, впечатавшимся в Шикаку неясными эмоциями и высекшим в нём ощутимую зазубрину сомнений, для него оказалось трудно с первого произнесённого слова сфокусировать своё внимание на Итачи. Ведь Итачи говорил с ним иначе. Тихо и почти не глядя на Шикаку. Вернее, Итачи на него посматривал, но совсем не так, как это делал Наруто всего то пару минут назад, не глаза в глаза, так, что под этим давлением Шикаку забывал обо всём на свете. Итачи лишь изредка скашивал на него свой взгляд, будто щадил своего «неразумного братца» или же украдкой проверял, слушает ли он его или нет. И к этому концентрацию Шикаку, его внимание отвлекал Шисуи, вернее, вызванный его присутствием вопрос, почему «этот выскочка» сегодня был с Итачи, а теперь ещё и шёл по проулку, по которому шли и они, но шёл не рядом с ними, а держался за несколько шагов впереди? -Чем ты станешь для себя руководствоваться, что выберешь и чего добьёшься, решать тебе, Саске. Не думай о себе приказами и желаниями отца. Думай о себе сам. «И это... его наставление? – всё сильнее озадачивался Шикаку, припоминая уже раннее сказанные слова Итачи о «позволяемом самоограничении», «ошибочном пути» и «личных ощущениях реальности» какие, как правило, часто расходились с действительностью. Его слова приоткрывали сложно устроенное мышление Итачи и его глубоко обдуманные мысли о будущем «Саске». Но в них имелась своя тонкость. Как по мнению Шикаку, его слова больше походили на некий намёк, то есть на то, что пятилетний ребёнок сейчас точно не воспримет правильно, но что он, если запомнит, то запомнит впрок своему будущему. – Рядом с ним я начинаю ощущать себя незначительной, ни на что негодной букашкой...» Возникшее чувство гасило уверенность Шикаку в себе и заставляло его в присутствии Итачи помалкивать. Вдумываться в происходящее и быть, насколько это у Шикаку получалось, внимательным. И что Шикаку заметил? Итачи и полусловом не заикнулся о Наруто. Он точно видел их стычку, но предпочёл упустить это из разговора, хотя Шикаку ждал от него какого-нибудь тихо произнесённого вопроса о сынке Минато. Что вышло пустым. Итачи с ним говорил о совершенно других вещах. А ещё Шикаку заметил осведомлённость Итачи. Она бросалась в глаза. Впрочем, его осведомлённость не удивляла. Напротив, по мнению Шикаку этот весьма непростой подросток просто обязан был знать о «Саске» больше от него ожидаемого. Во время того запомнившегося разговора за завтраком Итачи между слов оговорился, что ему было что-то известно о задумке Фугаку. Он же сказал, что для «Саске» подыскивают наставника. А если Итачи чего-то на тот момент не знал, допустим, о личности наставника, то у него под рукой был Шисуи, уже вполне могший покрыть имеющиеся у Итачи пробелы в данных. Что дивило, так то, что Итачи, явно сообразив, что Фугаку задумал сделать из «Саске», на момент окончания занятий подоспел к воротам Академии, вероятно, намеренно действуя подальше от дома, подальше от Фугаку и быть может даже от Микото, кто, как верная жена Фугаку, тоже могла принимать своё участие в будущем «Саске». Итачи всё это сделал, чтоб остеречь своего брата. Чтоб успеть это сделать. Так Шикаку подумалось. А ещё его дивил Шисуи, точно слышавший каждое слово Итачи, но не показывавший и вида, что этот разговор его хоть как-то волновал. Парень шёл ровно, и на сей раз он не оборачивался себе за спину и ни одним словом или суетливым движением не выдавал, что он был связан с Итачи, что знал, зачем тот сюда пришёл, и что разделял желание Итачи предупредить младшего Учиха, к примеру, об им одним известной опасности. Да о чём угодно, о чём Шикаку ещё не догадывался. На самом деле их причина действовать была не так важна, как то, что поведение этой парочки выдавало, что у них имелась обоюдная договорённость. Своя хитрость. Крепкая слаженность между ними, подтверждавшая Шикаку, что к нынешнему времени эти два Учиха уже были хорошими друзьями. Такие мысли сами лезли Шикаку на ум. Как будто кто их ему нашёптывал. Подсказывал, на что ему надо обратить внимание и о чём надо задуматься. А на подходе к повороту, ведущему на главную улицу, как на подходе к черте, разграничивающей этих Учиха от оживлённости и голосов прочих жителей Конохи, Итачи остановился и посмотрел на Шикаку сверху вниз, ровно так, как мог бы на наивного, во многое ещё верившего ребёнка посмотреть умудрённый своей сложной жизнью взрослый. И шепнул ему: -Будь осторожным. Чуть обождал, давая время обдумать его, а после объяснил вполне понятными словами, что уходит и что его не будет достаточно долгое время. Что Саске придётся полагаться на себя. И не успел Шикаку спросить у Итачи хоть что-нибудь об его новой миссии, о том, сколько она продлиться, как Итачи, договорив им задуманное, попусту исчез. А за ним в ту же секунду исчез и молчаливый Шисуи, верно, поджидавший именно этого момента. «Вот же напасть... с ними...» С этими Учиха... Шикаку и без подсказки Итачи знал, что ситуация с «Саске» уже своим ходом пошла к заведомо известному одному Фугаку исходу. И Шикаку, не разобравшись в условиях, в слепую вмешиваться в неё не мог. У него не хватало веса, была не та позиция и отсутствовали возможности. Он понимал, что не потянет противостояние. Не сейчас. Итачи эту ситуацию тоже обдумал, пусть и по-своему. Не так, как она виделась Шикаку, но в чём-то они всё же думали одинаково, потому то Итачи и предупредил его. Так Шикаку подумалось, пока он бегом добирался до клана. А там дальше, прячась за деревьями и кустами, словно он был не «сынком главы клана», а каким-то напуганным зайцем, он добрался и до дурацкого дома, стоявшего в одиночестве на окраине, там, куда обыкновенно Учиха, как сообразил Шикаку, не захаживали. Да. Он не позабыл о словах безымянного Анбу. Увидел Шисуи рядом с собой, значит беги сюда. Правда вначале он немного засомневался, что у Саске его тренировки могли начаться сразу же на следующий день после знакомства с «наставником», но решил проверить. Убедиться. И да, он не позабыл условие, что его никто не должен был увидеть в оговорённой части клана. Всё, что с него просили, он выполнил. И даже больше этого. Шикаку загодя припомнил, как сложилось с кланом Учиха в его прошлой жизни. А именно то, что старейшины настояли, точнее, что они «продавили» Фугаку принять их условия переселения клана Учиха, с полной утратой некоторых позиций независимости, а также с контролем и постоянным патрулированием отведённой для Учиха территории отрядом Анбу, специально отобранным для этой задачи, могшим, если это понадобится, противостоять Учиха, и конечно, могшим сразу же доложить об активности одного из сильнейших кланов Конохи верхушке деревни. По этой причине до окраины клана Шикаку передвигался с достаточной осторожностью. Но... возможно, его ухищрения были излишними. Напрасной тратой сил. В этой реальности в ночь рождения Наруто что-то пошло не по старому сценарию, и Минато, как важная переменная, одним своим наличием изменявшая известные Шикаку события будущего, здесь был жив. А ещё в этой реальности молодой Хокаге поддерживал с Фугаку дружеские отношения, особо любопытные для Шикаку, и соответственно, раз с главой клана Учиха он хорошо ладил, значит и с остальными Учиха дела обстояли не так жёстко, как это было при старике Третьем, но Шикаку, по складу своего характера не любивший в рассуждениях ошибаться и загодя мрачневший от любой неопределённости, с какой бы он не сталкивался, решил не расслабляться и не терять бдительности. У него был не тот случай, чтоб забываться и без основания надеяться на лучший исход. Что насчёт места встречи с «наставником»? Теперь Шикаку, незаметно добравшись до нужного места и затаившись за деревом, чтоб осмотреть окружение в размере крохотной опушки леса, где и уместился нужный ему домик, мог разглядеть здесь всё повнимательнее прошлого раза. Мог заметить, насколько этот домик отличался от жилых двухэтажных домов, куда как больших по размеру и повсеместно преобладавших в клане Учиха. Так вот, он отличался не только своим далёким расположением от единственной улицы клана, но и своим маленьким, неказистым, почти неприметным видом. Своим запустением. Своей старой, дощатой крышей, с теневой стороны, там, где высокие деревья загораживали этот дом от солнечного света, покрытой мхом, своими низкими стенами, занавешенными окнами и отсутствием привычного внутреннего дворика, огороженного высоким забором. И если смотреть на этот дом всё тем же сторонним взглядом, то Шикаку брали очевидные сомнения, жили ли здесь когда либо люди вообще. Через пару минут он приоткрыл не запертую дверь, и вслушиваясь в тишину, проскользнул в образовавшуюся щель, пользуясь неоглашённым ему правилом дома Фугаку, «если в доме было тихо, то войдя в него, веди себя ещё тише». И дальше не снимая сандалий, Шикаку прошёл в уже знакомую ему комнатку, маленькую, пустую, что и взгляду зацепиться было не за что, погружённую в полумрак и тревогу, усиливавшуюся с каждым новым беззвучным вздохом Шикаку. -Ты опоздал. Шёпот, что раздался в стороне от Шикаку, заставил его дрогнуть и резко скосить взгляд на обладателя этого голоса. На своего «наставника», поджидавшего его со скрещёнными на груди руками, стоя у стены в самой тёмной её части, там, где меньше всего можно было ожидать, что там кто-либо мог находиться. Как будто тот во время ожиданий Саске применил на себе какую-то технику сокрытия и до определённого момента был слитый с тенью на стене, что подтверждало, что на него действовало условие, что его никто не должен был видеть здесь. Абсолютно никто. На нём не было ни плаща Анбу, ни серого жилета, ни маски. Всё та же обычная одежда, никак не выделяющая его из ряда гражданских, и всё та же тканая маска, закрывающая его лицо. И это, как и вчера, было сделано намерено, чтоб не дать лишних подсказок насчёт своей личности. -Чего встал? Проходи. Шикаку на автомате повернулся к безымянному Анбу лицом и снизу вверх уставился в его красные глаза с видневшимися в каждом из них тремя грозными томоэ. -Не бойся. Тебе уже известно о додзюцу клана Учиха. Шаринган – это оружие. А я тот, кто покажет тебе, как им управляться. Развивать и оттачивать свой шаринган будешь сам. Но запомни два правила. Первое. Использовать свой шаринган на ком-либо из деревенских тебе нельзя. Это строгий запрет для Учиха. Запомнил? Шикаку кивнул, ощущая, как от тихого голоса безымянного Анбу и от его красноглазого взгляда по спине Саске в предупреждении пробежался неприятный холодок. -Второе, что ты должен знать, разницу между силой твоих глаз и силой твоего тела. Ты ещё юн и твоё тело не развито. Какое-то время ты не будешь успевать за своим шаринганом. Если не воспримешь мои слова всерьёз, пострадаешь. Шикаку ещё раз кивнул, наспех впитывая подсказки и сразу обдумывая их. -Начнём, – ровно прошептал безымянный Анбу и сделал шаг вперёд, тут же занося руку для удара. Прошло лишь пару кратких секунд, что было на самом деле, но как по ощущению, те, точно кем намеренно попридержанные, вышли долгими, замедленными и яркими на события. За эти секунды Анбу взамен объяснений и прочих уже ненужных им разговоров, нанёс свой удар, в корне отличавшийся от ударов того же Итачи, своей мощью, стремительностью и явной готовностью убить пятилетку. И за это же время Шикаку, не осмысливший резкий натиск Анбу, кувырком отскочил в сторону, успевая сразу же встать на ноги и отступить на шаг в глубь комнаты. «Да он спятил». Вот какая мысль в эти секунды главенствовала у Шикаку, возникшая без всякого анализа и иных манипуляций ума, на какие у Шикаку не хватало времени, так как он уже вновь отскакивал от посыпавшихся на него ударов «наставника», настоящим везением уберегая зловещего малыша от беды. Всё происходило так быстро, что Шикаку вообще не успевал подумать. Ещё два удара Анбу, от которых Шикаку ушёл, прикосновение к стене, вдруг оказавшейся у него за спиной, мгновенный отскок от неё под руку Анбу и пропущенный удар ногой, что по Шикаку прилетел сзади. Его кубарем, как отскочивший мячик, отбросило в соседнюю стену, оглушило звуками хруста и треска, и обдало болью, пронизывающей всё детское тело, болью сильной, что Шикаку, поджав трясущиеся губы, крепко сморщил лицо. А следом раздались звуки приближающихся шагов, тихих, по сравнению с только что произошедшим натиском контрастно медленных и наполненных отчётливой ясностью, что с «Саске» сейчас произойдёт что-то плохое. -Не обманывайся. Я делаю это для того, чтобы ты уяснил, что скидок тебе не будет. Если тебе мой подход не нравится, можешь пожаловаться на меня своему отцу. Услышал Шикаку ровный шёпот Анбу. Приподнялся с полу, упираясь на дрожащие руки, и от настойчиво лезшей в голову мысли, что этот Анбу стал действовать так, потому как решил переиграть ситуацию с навязанным ему учеником, и именно поэтому избивал пятилетку, чтоб однозначно запугать его, он нахмурил брови. Сел, сдерживая стон боли. Секунду обдумывал эту мысль, но через секунду он уже откинул её, как абсурдную. Понял, что тот свои слова для Саске сказал с каким-то другим умыслом. Как и все его действия, напрочь выбивающие из головы толковые мысли, были совершены с другим умыслом. «Может он так проверяет меня? Это Фугаку мог попросить его разобраться в вопросе, как его младший сын сам смог пробудить шаринган в пятилетнем возрасте...» Что, как уже догадывался Шикаку, было для клана Учиха редкостью. Отличием нынешнего «Саске», и одной из причин, почему всё семейство Саске проявляло к «нему» неиссякаемый интерес. А увидев, что «наставник» остановился, Шикаку прекратил об этом думать и все его посторонние мысли мгновенно выветрились из головы. -Но, если тебя устраивает мой подход и ты решишь остаться под моим началом, привыкай. Ты родился Учиха и пробудил шаринган, что бы ты не делал, ты искупаешься в крови и отчаянии. Запомни всё, что ты сейчас чувствуешь. Это тебя научит не совершать ошибок. И опять был страшный взгляд, всё не выпускавший его из вида. Шикаку не заметил, как он оказался приподнятым над полом. И почему он пропустил этот злосчастный момент, он не понимал. Ему показалось, что прошёл миг гляделок, не больше, а он уже был в хватке «наставника», нещадно сжимавшего его за шею. Из глотки Саске стали вырываться сипы, это Шикаку, отчаянно уцепившись в руку Анбу, пытался вдохнуть недостающий ему воздух, но только барахтался в воздухе, так как его силы, как и сознание, и концентрация на происходившем гасли. Мысли не слушались его. Их разгонял неконтролируемый ужас предчувствия близкой смерти. Того, что он не справился. Того, что умрёт. И Шикаку на задворках своего внимания услышал прошивавший его сознание голос: -Никто не посмотрит на то, что ты ещё слаб. Быть Учиха, значит быть им до конца. Раздался хруст, и Шикаку, пробитый болью, осознал, что это был за хруст. А секундой позже он, пришибленный случившимся, стоял перед «наставником» и пальцем им нетронутый, и с сиплым вздохом сам уставился на Анбу, глаза которого имели теперь обыкновенный чёрный цвет. «Чёрт...» – выдал он, с испытанным холодом и ярко запомнившейся болью понимая, что с ним произошло. Что перед ним был Учиха, приоткрывший ему силу своих глаз. -Это... гендзюцу... «Наставник» спокойно кивнул, предпочитая сейчас молчать, да молчком наблюдать за Шикаку, за тем, как тот реагировал на своё первое знакомство с додзюцу клана Учиха. Перед мысленным взглядом Шикаку, как накатившее на него наваждение, промелькнул идущий рядом с ним Итачи, говорящий ему слова об обманчивости реальности, а следом за ним промелькнул и Учиха Фугаку, в тот момент, когда он, холодно обернувшись к Шикаку спиной, молча уходил из этой комнаты. И Шикаку, тихо сглотнув, подвёл свой итог: «Да я... – здесь, при таких то условиях и при таком «наставнике», – труп...»