Как лунный свет

Выпрямившись, Виктор поправил шейный платок и одернул полы жилета. Занес руку над резной дверью, помедлил секунду – и постучал, слыша, как эхо разносится по пустому коридору. Двери отворились почти сразу, как будто стоящая за ними уже знала, что он провел по другую сторону добрую минуту. Блеснуло в тусклом свете золото на округлых плечах, блик метнулся на лицо и затерялся, растворившись в ослепительной красоте черт. – Советница Медарда. – Виктор. Я ждала вас. Добро пожаловать, – она изящно отступила в сторону, пропуская его в свои святая святых – мастерскую, где вдоль стен красовались яркие, абстрактные картины и царил стойкий запах масляных красок. Виктор шагнул вперед; стук трости скрадывал длинный, густой ворс ковра багрового цвета. Он быстро огляделся, чтобы не показаться невежливым, но все же от красоты помещения на мгновение захватило дух. Мастерская была под стать хозяйке – яркая палитра из ослепительно-белого, сверкающего золотого и глубокого карминно-красного. Окна в пол, сквозь которые свободно лился свет, были открыты, и окружающие их легкие занавески колыхались, подхваченные легким весенним ветерком. Пахло краской от картин и едва уловимой примесью амбры от волос самой советницы – он успел почувствовать, когда та прошла мимо, ступая босыми ногами по ковру и грациозно опустилась на кресло. – Желаете выпить? – Мел Медарда жестом предложила ему присесть и повела рукой в сторону низкого кованого столика, на котором красовалась бутылка дорогого ноксианского вина и два бокала. Опустившись на соседнее кресло и сразу утонув в подушках, Виктор покачал головой. В обстоятельствах, неподконтрольных ему, он предпочитал сохранять трезвость рассудка. Приняв его отказ, советница наполнила один из бокалов, повертела его в пальцах. – Вы, должно быть, задаетесь вполне логичным вопросом, почему же я вас позвала. Она была права – утром Виктор получил запечатанный конверт, переданный лично Элорой, помощницей и подругой Медарды. Вскрыв его, он прочел строки, выведенные округлым почерком, в которых советница приглашала его на приватную встречу тем же вечером, и прозрачный намек, что предпочтительно было бы не разглашать информацию об этом. Виктор молчал весь день, ломая голову, что же именно могло понадобиться Медарде такого, что даже Джейсу нельзя было говорить. Из-за этого фоном мучило сдобренное неведением раздражение, которое Талис, надо отдать ему должное, не стал комментировать. Он еще оставался в лаборатории, когда Виктор уходил – и тому нещадно хотелось вернуться. – Если это касается оговоренного на прошлой неделе прототипа, то у нас еще есть три недели, – подметил Виктор, наблюдая за советницей. Она по-кошачьи улыбнулась одними уголками рта и покачала головой. – Нет, не прототипа. Однако, косвенная связь с вашей работой имеется, не стану отрицать. Не в силах скрыть раздражения, Виктор все же приказал себе успокоиться и не кривиться так очевидно. Он никогда не любил подобные игры – ни в угадайку, ни в завуалированные смыслы, что прятались под слоем ненужных слов. Выжидающе склонив голову набок, он воззрился на Медарду. – Я позвала вас, чтобы поговорить о Джейсе. – О Джейсе? – удивление вытекло в приподнятый тон голоса и взметнувшиеся брови. Советница кивнула, не говоря ничего больше. Виктор изучал ее взглядом и ломал голову, при чем здесь Джейс, приватная аудиенция и контекст, в котором они находились. Если Медарда решила сыграть в очередную игру, что так любила знать Пилтовера, она обратилась не к тому человеку. Виктор сплетен не жаловал и прикладываться к ним не желал. Выпрямив спину, что протестующе заныла в ответ, он холодно уронил: – Боюсь, советница, что не смогу вам помочь. По моему скромному мнению, говорить о Джейсе следовало бы с ним самим, ибо он сам в состоянии поделиться всей интересующей вас информацией. Яркие зеленые глаза, подчеркнутые блестящим макияжем, сверкнули в лучах закатного солнца. Мел наклонила голову, откинулась изящным движением на спинку кресла и подобрала ноги под себя – самое неформальное состояние, в котором Виктор ее когда-либо видел. – Дело в том, Виктор, что я не могу, – она качнула бокалом и отпила вина, пряный аромат которого смешивался с амброй. У Виктора защекотало в носу от контраста – он привык больше к постоянному запаху машинного масла и металла, что царил в лаборатории. Мел продолжала. – Надо заметить, что вы очень наблюдательный человек. Это восхищает. Вот оно что. Лесть. Крепче сжав руки на рукояти трости, Виктор сухо сказал: – Вы ждете, что я рассыплюсь в благодарностях от того, что такая, как вы, может восхищаться чем-то в таком, как я? При всем уважении, этого не будет. – Ваша прямолинейность – глоток свежего воздуха в душной среде политических интриг, – она мягко улыбнулась, расправила несуществующую складку на платье. – Я не жду благодарностей, а всего лишь хочу поговорить. Так говори же прямо, так и рвалось с языка, но Виктор проглотил язвительную ремарку, избрав безмолвное ожидание. Мел Медарда поставила бокал на столик, что отозвался негромким металлическим звоном. – Вы наблюдательный человек, Виктор, – задумчиво проговорила она, – и, возможно, могли заметить мой интерес в сторону вашего партнера. Виктор стиснул челюсти, сжал губы в тонкую линию. Интерес, как выразилась советница, не мог заметить разве что слепой. Или сам Джейс, который будто не замечал знаков внимания, что щедро сыпались на него от советницы. Долгий взгляд из-под ресниц, изящная рука, скользнувшая по плечу словно ненароком, слова похвалы, какой же Талис важный для прогресса в Пилтовере. Джейс каждый раз упорно поправлял ее, что они с Виктором равноценны в работе, но это опускалось Советом как несущественное. Виктора подобный расклад вполне устраивал. – Признаться, я все еще не улавливаю причину нашей встречи, – он все же нахмурился. – Полагаю, что вы вполне можете поговорить с Джейсом напрямую и сообщить о своей заинтересованности. Медарда кивнула. Ее взгляд скользнул куда-то Виктору за спину, за стену, за пределы мастерской. – Как бы странно это ни звучало, но я обратилась, – безэмоционально проговорила. – И встретила отказ по весьма весомой причине. Как бы Виктор не убеждал себя оставаться отстраненным, по телу все же прокатилась волна облегчения, и сразу следом – досада. Почему его должны волновать романтические отношения Джейса? Они партнеры, работающие вместе, не более. Партнеры. – Вы не спрашивали, но я все же скажу. Джейс отверг мое внимание по причине того, что его сердце уже занято. И это его слова. Между ними повисла пронзительная тишина. Виктор цеплялся за трость, стараясь усмирить подскочивший резко пульс. Прикрыл глаза на мгновение, вернул себе контроль над телом. Неозвученные вопросы гудели в пространстве, словно назойливые пчелы. От Мел не укрылось его изменившееся выражение. В глазах сверкнул малахит, она коротко выдохнула через нос в подобии усмешки и продолжила: – Естественно, ведомая любопытством, я начала думать, кто же мог покорить его сердце, да так, что никто об этом и не догадывался. Даже ломала голову, надо сказать. И в конце концов, я пришла к выводу, что ответ, как зачастую бывает, крылся на самой поверхности. Виктор приподнял подбородок, безмолвно бросая ей вызов. Она встретила его спокойно, на грани веселости – ее очевидно забавляло говорить загадками. Загадками, на которые у Виктора, по ее мнению, были ответы. – Вы молчите, – Медарда потянулась за вином. Ее красота обволакивала, мерцала. Виктор отогнал мысль, что Джейс, видимо, сошел с ума – раз умудрился отказать ей. – Скажите же, есть у вас догадки, кто мог стать зазнобой Джейса? – Если бы они и были, его личная жизнь – не моя прерогатива, – холодно процедил Виктор. – Как я и говорил, с подобными вопросами лучше всего обратиться к нему напрямую. Вздохнув так, будто он сказал что-то бессмысленное, Мел оперлась на подлокотник и устроила подбородок в ладони, блестя кошачьими глазами. Посетовала с деланной грустью: – Ваша наблюдательность отказывается сотрудничать. Как я и говорила, – эхом повторила его слова, – ответ кроется на поверхности. В данном случае, ответ – это вы. Ощущение было схожим на удар под дых, по крайней мере, Виктор бы охарактеризовал его именно так. Из легких вмиг выбило весь воздух, оставило раскрывать и закрывать рот, подобно выброшенной на берег рыбе. Потратив несколько драгоценных секунд на то, чтобы взять себя в руки, Виктор вернулся к привычному скептицизму, нарочито его утрируя. То, что Джейс мог положить глаз на него, казалось сюрреалистичным, и его собственные чувства никак не могли поспособствовать этому – Виктор тщательно прятал их на задворках души, не позволяя ни малейшему намеку вырваться наружу. И все же, советница хотела его убедить в том, что Джейс испытывает в его сторону нечто большее, чем обычную дружбу. – При всем уважении, – голос подвел. Виктор кашлянул, прочистив горло, – боюсь, вы ошибаетесь. – Не бойтесь, я права, – в ее глазах искрами вспыхнул смех, по высоким скулам поползла тень краски. Готовый возмутиться, встать в защитную позицию, Виктор зло набрал воздуха, но Медарда его опередила. – Но, если вы сомневаетесь, у меня есть план, как доказать мою гипотезу. Из чистого упрямства Виктор готов был начать спорить, убеждая ее в обратном. И все равно скептически вскинул бровь. – Поделитесь же, какая. Я все же уверен, что ваша гипотеза ошибочна. Мел вдруг подалась вперед, перегнулась через столик, уперевшись в него руками. Виктор инстинктивно отклонился, встретив преграду в виде спинки кресла, и отвел подбородок в сторону. Взглядом пригвоздив его к месту, Мел Медарда на грани шепота заговорщицки проговорила: – Я не люблю отступать, Виктор. Потому я предлагаю эксперимент, призванный расставить все точки. Этим утром Джейс получил точно такое же послание от меня, что и вы, только на более позднее время, – ее глаза метнулись к напольным часам. – Примерно через две минуты он постучится в эту дверь – и мы предоставим ему возможность сделать выбор самостоятельно. Отступать было некуда – с одной стороны в опасной близости было лицо советницы, серьезное, почти строгое, а с другой к затылку прижималась спинка кресла. Виктор призвал остатки выдержки, приправил логикой, которая должна была успокоить уже в горле колотящееся сердце. – Госпожа Медарда. Ни о каком выборе и речи не может идти, так как этот эксперимент обречен на провал. Джейс – мой партнер по работе, не более, и ваши чувства не должны быть ранены вашими же предположениями о природе наших отношений. Пристально посмотрев на него, Мел улыбнулась. Эта женщина всегда умела улыбаться так, что приковывала к себе все внимание без остатка – сначала лишь тень трогала красиво очерченные губы, что растягивались все шире и шире, чтобы наконец раскрыться в обезоруживающей полноте. Виктор тяжело сглотнул, когда она отстранилась, подлила в высокий бокал вина и непринужденно повела плечом. – Раз уж здесь не о чем переживать, то просто побудьте в качестве зрителя. Возможно, Джейсу будет комфортнее в присутствии своего партнера, – ее голос стал ниже. В резные двери постучали. Искоса посмотрев на Виктора взглядом, в котором плескался азарт, Медарда изящно поднялась на ноги и, покачивая бедрами, прошла по мастерской. Запах амбры остался там, где она сидела, и Виктор выпустил воздух из легких, подавил желание ослабить узел платка на шее. Происходящее больше походило на странный сон из тех, что посещают при лихорадке, и все же мягкий бархат обивки кресла, пылинки в воздухе, подсвеченные солнцем и сухость во рту ненавязчиво напоминали о том, что это реальность. – Ах, Джейс, – донесся с другого конца помещения мелодичный голос. – Проходи, мы тебя уже заждались. – Мы? – услышал Виктор полный непонимания ответ. Мел шагнула в сторону, утопая босыми ногами в ковре, и он увидел Джейса, что в замешательстве смотрел перед собой. – Виктор? – Я не упоминала, что наша встреча будет проходить не наедине, но лишь из чистой уверенности в том, что компания тебя порадует, – советница лукаво улыбалась. Джейс переводил озадаченный взгляд с Виктора на нее и обратно, пока Медарда увлекала его за собой к центру мастерской. Кресел было всего два, так что в распоряжении Джейса оказалась низкая кушетка, обитая тем же бархатом, что и вся остальная мебель. – Мел… – Джейс сел и тряхнул головой, уперев локти в колени. – Что все это значит? Это насчет того прототипа, который мы обещали Совету? У нас же еще много времени. Несмотря на все происходящее, Виктору стало почти смешно. Почти. Когда советница наполнила пустой бокал и протянула его Джейсу, тот не стал отказываться. Текучим движением подогнув под себя одну ногу, Мел зарылась пальцами другой в густой ворс ковра, устроилась в кресле поудобнее. От Виктора не укрылось, как Джейс обратил внимание на то, что советница босая, как и то, что в его глазах вопросительное выражение все больше приобретало околопаническую тональность, под стать которой изгибались темные брови. – Это не связано с работой, – выдохнула Медарда, ущипнула себя за переносицу. – Это связано с нашим недавним разговором, в контекст которого я посвятила и Виктора. Джейс стремительно заливался краской: алое расползалось по высоким скулам, перетекало на щеки и спускалось дальше, за воротник рубашки. Виктор мазнул взглядом по изгибу челюсти, сейчас сжатой настолько, что заходили ходуном желваки, по двухдневной щетине и взъерошенным у затылка волосам, замер на короткий миг – и резко одернул себя. В малахите напротив расцвело удовлетворение, вылилось в изогнутые, чуть приоткрытые губы. Джейс вскинул голову, несмотря на очевидно покрасневшее лицо, спросил твердо, почти зло: – И зачем же? – Ты так и не дал однозначного ответа, кого именно предпочел мне. И после непродолжительных раздумий я решила внести некоторую ясность, – советница легко пожала плечами, пригубила вина. На ее эбеновой коже полыхало золото, отражаясь у Джейса в глазах непонятно-тоскливой безысходностью. Виктор молчаливо наблюдал, подспудно боясь стать причиной вспышки с той или иной стороны, и параллельно изо всех сил давил в себе желание поддержать партнера, поставить акцент на том, что Мел неправа. – Каким образом? – заданный Джейсом вопрос бабочкой порхнул мимо, растворился в солнечном луче. Мел плавно наклонилась вперед, взглянула из-под густых ресниц. – Как и при любом эксперименте. Путем практики, – она вдруг повернулась к Виктору. Схватила ртом воздух, будто хотела что-то сказать, но вместо этого ее ладонь изящным движением скользнула вдоль плеча, легла на затылок, зарываясь в волосы. Пространство распалось на молекулы. Губы Мел Медарды на вкус были как пряное ноксианское вино, как неверно принятое решение, как несбыточная мечта и дым от дорогих сигарет. Противореча крепкой хватке пальцев в волосах, что чуть тянули, оставляя отзвук напряжения у корней, губами она двигала мягко, без напора, но вместе с тем уверенно вела его. Направляла рукой, чуть меняя угол головы, трогала языком кромку зубов, оставаясь во рту терпким вкусом специй в вине. Не пив, Виктор вдруг ощутил себя пьяным, когда свободной ладонью Мел погладила его по щеке и забралась за воротник, обвела позвонки на шее. Крепче вцепился в трость, теряясь, не зная, оттолкнуть ли или же… Сбоку он услышал шумный, прерывистый выдох, что расколол тишину надвое. Или, скорее, на до и после. Виктор отстранился. Воздуха не хватало просто катастрофически, было жарко и холодно одновременно, он чувствовал, как подрагивали пальцы и горела кожа там, где советница пересчитала выступы хребта под волосами. Нервно провел по губам языком, невольно почувствовал послевкусие поцелуя, обволакивающий запах амбры и чего-то, что ломко трескалось в пространстве между ними. Нужно было что-то сказать, но слова предали его, и Виктор лишь хватал ртом воздух, а руками хватался за узел шейного платка. Откинувшись в кресле, Мел подобрала под себя ноги, поправила платье и вопросительно изогнула изящно очерченную бровь. Джейс снова вздохнул, потер переносицу и опустил голову. – Я никогда не считал тебя жестокой, Мел. До этого момента, – глухо сказал он, потом вдруг вскинул голову и горько, криво усмехнулся. – Если ты хотела отомстить, считай, получилось. Теперь ты довольна? – Ты считаешь это местью? – бровь приподнялась чуть выше. – Но это не она. – Тогда что это? — Джейс вскинулся, уперся ладонями в колени. – Сначала я вверяю тебе то, чего никто не знал, потому что не приемлю отношений во лжи, а затем ты говоришь, что подумала и вытворяешь такое? Избрав роль молчаливого наблюдателя, хотя нутро так и кричало протестующим криком – скажи, опровергни, подтверди, прикоснись – Виктор дает себе время их перепалки на то, чтобы вернуть собранность. Потому что разгорающийся на глазах конфликт напрямую касается и его самого. – Джейс, – он прочистил горло, и Талис рывком обернулся, взглянул умоляюще из-под длинных ресниц. — Мне кажется, во всей этой ситуации нам всем нужно кое-что прояснить. Мисс Медарда, позвольте изложить факты? Мел смерила его долгим, пронзительным взглядом, помедлила. И кивнула. Не говоря ни слова, снова потянулась за вином, снова наполнила бокал. Виктор почти хотел отпить и сам, но терпкий вкус пряностей, что оставил ее рот, все еще горел на губах, и он предпочел воздержаться. С кушетки на него смотрел Джейс, в глазах которого зелень весеннего леса горела ярким пламенем закатного солнца, и Виктор потерялся на секунду, открыл рот, ухватив воздуха, но тут же взял себя в руки. На его глазах разворачивалось нечто, что подобно алхимическому соединению, содержало в себе множество гремучих, взрывоопасных компонентов, которые в одном сосуде совмещать могло стать фатальным. Но они рискнул. Придал взгляду уверенность, с какой он смотрел на Джейса, когда перед ними разгорался голубым огнем хекстек, и заговорил: — Итак, факты. Факт первый: все присутствующие испытывают определенные чувства в отношении друг друга, — Джейс поморщился, но Виктор упрямо продолжал. — Факт второй: мне нравится Джейс, мисс Медарде нравится Джейс, а Джейсу нравится… Он выдержал паузу, дал сказанному повиснуть в воздухе; хоть слова и угасли, тугой отзвук все еще упорно держался непреклонным эхом. Готовый продолжать, Виктор крепче вцепился в трость, чтобы поставить беспощадную точку, но его опередили. — Вы оба, — глухо сказал Джейс и уронил голову в подставленные ладони. Повторил тихо-тихо, эхом собственных слов. — Вы оба. Триумф в глазах Мел смешался с шоком на лице Виктора, поплыл ощутимой безысходностью от слов Джейса, потек струей, словно дым сквозь губы курильщика. Нет, Виктор уже знал — советница сказала о чувствах Джейса ранее, но услышать самому из уст виновника сегодняшней встречи оказалось совсем, совсем по-другому. Частично без внимания остался факт первый, признание Виктора, что долго тлело под сердцем и сорвалось с губ прямо сейчас, но вот Джейс вскинулся, нахмурил брови. Посмотрел длинно и тяжело, так, что сердце скакнуло в горло и сразу ухнуло вниз, и проговорил: – Вик, погоди… Это что же… Я – тебе? Как давно? – Года два уже как, – скрываться дальше не имело смысла. Не сейчас, когда они обнажены, словно провода под напряжением, от которого потрескивал воздух и хотелось провести ногтями по коже, снять зуд. Потрясение на лице Джейса вдруг вызвало совершенно неуместную усмешку. Мел сидела неподвижно, лишь яркие глаза метались от Джейса к Виктору, да мерцало золото на покатых плечах. – И ты молчал, – выдохнул Джейс. Не вопросом, фактом, добавил еще одну истину в ворох тех, что уже услышала эта комната. Виктор дернул углом рта, выдавил горьковатую ухмылку. Как объяснить то чувство, что черной волной закипало в груди, стоило только увидеть очевидные знаки внимания от советницы? Как передать гнетущее ощущение собственной увечности, потому что где он, тощий калека с дурным нравом, а где сверкающая, ослепительная Мел Медарда, что изящной рукой правила Советом? Виктор не знал, и до этого момента предпочитал не знать, молчать и изо всех сил душить то самое, что вызывало дрожь в присутствии Джейса. – Ты тоже молчал, – попытка улыбнуться с треском провалилась. Глаза обожгло, Виктор тряхнул головой, скрывая лицо под отросшими волосами. Да, молчал. Потому что как к тебе было подступиться, Джейс? Через касания, которые ты щедро раздавал всем, не делая меня особенным? Через работу, в которую мы ныряли с головой так, что сил не оставалось на элементарные разговоры? Не было подсказок, пока не стало слишком поздно. – Потому что я трус, Виктор, – глухо и как-то обреченно сказал Джейс. Виктор не нашелся, что ответить: ни колкости, ни слов поддержки. Если бы он знал, во что выльется приглашение советницы, не явился бы ни за что, потому что жить с неразделенными чувствами в тени он привык, а к происходящему привыкнуть или хотя бы принять его никак не удавалось. Он отвел глаза, зачем-то кивнул, покачал головой и поджал губы. По лбу вдруг мазнули горячие пальцы с шероховатыми подушечками, отвели упавшие на лоб волосы, очертив линию чуть выше бровей. Взгляд сам собой взметнулся на их владельца – Джейс смотрел прямо и открыто, продолжая касаться. Обвел скулу, прикоснулся нежной на контрасте тыльной стороной ладони к щеке. Прошептал: – Больше я не буду молчать, – и их выдохи смешались сразу же, как только ведомый теплой рукой Виктор сам потянулся навстречу. Мазнул губами по приоткрытому рту, укололся о щетину и тут же его обожгло ощущением прорыва, невесомости, облегчения, черт возьми. Целовать Джейса казалось удивительно, щемяще правильно, он хватал воздух, но не мог оторваться, собирал чужой терпкий вкус языком и перекатывал его во рту, пока Джейс загнанно дышал и путался пальцами в его волосах. Уложив ладонь на загривок, несильно надавил, и Виктор, подстегнутый отключившимся на волне эйфории мозгом и чистой интуицией, перетек к нему на колени, схватился за широкие плечи, вгоняя ногти в ткань пиджака. Реальность оказалась куда лучше, чем смутные фантазии в темноте небольшой комнаты и рваные движения руки под одеялом. Джейс выдохом обжег кожу на шее, прихватил зубами у угла челюсти и уткнулся носом в чуть выше ворота рубашки. Обняв его, Виктор почувствовал руками даже через одежду бешено колотящееся сердце, что отстукивало в ритм его собственного – быстро и сильно. Мелодичный звон стекла о металл заставил вздрогнуть, оторваться друг от друга. Мел поставила бокал на столик, изогнула в улыбке полные губы. Несмотря на спокойное выражение лица, в глазах ее Виктор заметил плеснувшуюся о малахитовые стены печаль. Заметил это и Джейс, перевел взгляд на Виктора, и тот прочитал в беспокойно сведенных бровях немой вопрос – из тех, которыми они общались в лаборатории, не обремененные уже словами за их ненадобностью за годы слаженной работы. Виктор снова взглянул на советницу, печальную в своей одинокой красоте, на ее изящные, словно художником вычерченные руки, изгиб талии и аккуратно подобранные ноги. Сияющая, властная, недосягаемая. Он не знал, что из этого выйдет, когда легко кивал Джейсу. Но видел, как на лице того распустилась весенним цветком радость, и понял: так нужно. По крайней мере, сейчас. Не выпуская Виктора из объятий, Джейс набрал воздуха, как перед погружением в воду – и протянул Мел руку. Та едва заметно вздрогнула как будто бы от неожиданности, но подчинилась, текуче покинула кресло и устроилась у Джейса под боком, позволила обхватить себя за плечи. Ладонью провела по широкой груди, обвела лацканы пиджака и двинулась выше, где покоились уже руки Виктора – и замерла. Неотрывно следя за ней, Виктор вдруг понял. Мел Медарда спрашивала его разрешения. Немыслимо. С промедлением в доли секунды он накрыл ее руку своей, позволил переплести пальцы и удивился мягкости узкой ладони на контрасте с огрубевшими от работы в кузнице руками Джейса. Вместе с ладонью мягким стало и лицо Мел – напряжение ушло, она сверкнула яркими глазами из-под ресниц и подалась вперед, уронила губы на шею Джейса, сорвав выдох на грани стона и крепко сомкнувшиеся на поясе Виктора пальцы. Виктор разрешил себе насладиться видом – Джейс с полуприкрытыми глазами, часто вздымающейся грудью и поплывшим взглядом являл собой воистину прекрасное зрелище – прежде чем прижаться ртом к чужой шее с другой стороны. Коротко всхлипнув, Джейс запрокинул голову, выставил напоказ беззащитное горло с подрагивающим кадыком, куда тут же легли проворные пальцы Мел. Чуть сжали и сразу отпустили, перебрались ниже, к пуговицам на жилете. Виктор покусывал кожу за ухом Джейса, краем глаза наблюдая за действиями Мел, и старался не плавиться от прикосновений – Джейс широкими движениями водил ему по спине, хватался за загривок и туго гладил от шеи вниз, к пояснице, отчего по телу рассыпались искры, напоминающие покалывание электродов. Рассыпалась и Мел поцелуями по лицу Джейса – глаза, скулы, щеки, угол рта. Джейс рвано выдохнул и поймал ее губы своими; будто извиняясь, прижал Виктора крепче к груди. Пуговицы остались без внимания, и Виктор решительно исправил это, закончив работу Мел, пока та была занята чужой рукой и губами, расстегнул полностью и потянул за рубашку, высвобождая ее из брюк. Джейс оторвался от Мел, уронил тяжелую голову ему на плечо, прикусил ключицу через одежду. Неверяще покачал головой. – Еще вчера я и представить не мог себе ничего подобного, а сегодня… – А сегодня ты наш, – Мел лукаво улыбнулась, погладила его по волосам, с небольшой заминкой скользнула рукой на плечо Виктора и ниже, к запястью. Взяла за свободную руку, обвела большим пальцем выступающие костяшки – и сжала его пальцы в своих. Виктор выпрямился, не уверенный до конца в ее следующих действиях; во рту все еще играл вкус ноксианского вина даже после того, как его сцеловал Джейс. От запаха амбры голова чуть кружилась, но уже приятнее – или это была смесь его древесного парфюма и аромата волос Мел, от которой перед глазами самую малость плыло? Виктор не знал и не желал разбираться. Коротко вздохнув, Джейс поднял голову, задержался прикосновением на лице Мел, а затем уверенным движением нашел в ее волосах заколку и вытянул, освобождая тяжелую копну кос, что водопадом рассыпались по плечам. Амбра закружила голову, и Виктор словил себя на том, что подался вперед, к гипнотически переливающимся в темных прядях украшениям. Мел поняла движение еще в зародыше, поймала его рукой, притянула к себе – мягкая, теплая, мерцающая. Чувствуя, как затекла больная нога, Виктор слез с коленей Джейса, который тут же обхватил его поперек груди, отказываясь разрывать контакт. Жилет и рубашка на нем оказались расстегнуты в четыре проворные руки быстрее, чем Виктор успел понять, что произошло. В иллюзорном протесте он вывернулся, повернул лицо к Джейсу, который упорно продолжал держаться за его рубашку. – Так не пойдет. Ты первый. Джейс сверкнул потемневшими глазами, в которых водоворотом закручивалось тяжелое возбуждение вокруг зрачка, но протестовать не стал. Повел плечами, сбросил с кушетки последнюю преграду между его обнаженным торсом и Виктором, что бесстыдно завис, разглядывая литые мышцы под бронзовой кожей. Сбоку удовлетворенно прильнула Мел, распласталась смуглыми пальцами по груди там, где у Джейса загнанно-возбужденно колотилось сердце. Виктор не сдержался – положил руку сверху, поверх Мел, пораженный контрастом. Насколько его ладонь была бледнее на фоне эбеновой кожи советницы, на фоне смуглого Джейса, поджарый живот которого подрагивал, отвечая на прикосновения. Сердце и правда колотилось – чересчур быстро настроенным метрономом выбивало острое стаккато через руку Мел прямиком в ладонь Виктора и дальше, по руке, костям, плоти и артериям, к груди. Не могло это все быть настоящим, уверился Виктор, когда Мел погладила его по виску кончиками теплых пальцев и потянулась к губам. Совершенно точно не могло, потому что в поцелуй вклинился Джейс на выдохе, перехватил его и обвел линию рта широким мазком языка, потому что по его выступающим ребрам гуляли чужие пальцы – горячие и еще горячее, потому что без рубашки и он сам остался возмутительно быстро, а когда Джейс передвинулся в середину, Виктор и Мел понятливо прикипели с двух сторон – она со спины, он к груди. Тонкое шелковое платье Мел холодило кожу, создавая контраст с распаленным прикосновениями телом Джейса, Виктор потянулся не своей рукой к высокому вороту, Джейс через плечо потянулся следом, нащупал застежку и потянул, не оборачиваясь. Мел усмехнулась переливчатым смешком, откинула копну волос, позволяя тянуть платье вниз, обнажать гладкую кожу и точеную фигуру; платье жидким жемчугом сползло к бедрам, собралось лужицей шелка, Мел прижалась обнаженной грудью к спине Джейса, стиснула руки на боках. Виктор подался вперед, поцеловал Джейса за ухом, протянул руки, и Мел сразу поймала их, обвилась вокруг гибко и быстро, и Джейс мелко задрожал, зажатый между ними, подластился под прикосновения, что сыпались беспорядочно по всему телу. Делалось жарко, Виктор видел, как на виске Джейса выступила испарина, не отказал себе в минутном удовольствии – собрал языком, покатал терпкую соль во рту и не пожалел. Джейс глухо застонал, накрыл руку Мел ладонью и почти вслепую потянулся хаотичными поцелуями везде, где мог дотянуться. Подставляя ему губы, шею, родинку на скуле и впадинку меж ключиц, Виктор с нажимом провел рукой – Мел в такт ему играла пальцами на ребрах, словно на клавесине – по чужой груди, дрожащему от неровного дыхания животу и ниже, туда, где тугое возбуждение зеркально отражало его собственное. Стоило только потянуть за пояс брюк, как Джейс задохнулся и посмотрел прямо в глаза, отчаянно пунцовея лицом в контраст уверенности взгляда. Смотрела и Мел через его плечо, алые и припухшие губы призывно открывались, а в глазах светилось: бери и делай, или это сделаю я. – Вы так красиво смотритесь вместе, – вместо этого выдохнула она, припала ртом к чувствительному месту у основания шеи Джейса. Тот выгнулся в ее руках. – Достойно картины. Виктор, – ее глаза вспыхнули зеленым огнем из-под ресниц, – как лунный свет, серебряный и прекрасный, ты, Джейс, как зарево осеннего леса… Вряд ли Джейс ее слышал, поглощенный в водовороте прикосновений, что дарили ему четыре руки, но услышал Виктор и задохнулся на мгновение, ибо ставить в одно предложение его и “прекрасный” не имело смысла и противоречило всякой логике. Он спрятал было лицо у Джейса на плече, но Мел вмиг оказалась близко-близко, тонкими пальцами подхватила за подбородок и зашептала горячечно: – Красота не здесь, – ладонями ощупала лицо, словно слепец, стремящийся увидеть, и подалась ниже, к худой груди. Прижалась живительно-теплой рукой к грудине, а щекой – к скуле, и едва слышно выдохнула, обжигая дыханием кромку уха. – А здесь. Всегда. Виктор упал бы на спинку низкой кушетки, не перехвати его Джейс за пояс, потому что слова Мел дернули за что-то там, за ребрами, потекли по венам жидким золотом, обернулись вокруг сердца в спокойной уверенности, почерпнутой из ее взгляда. Зрение подводило, Виктор мелко дрожал, цепляясь за брюки Джейса, а Джейс заключил его в объятия столь крепкие, что ребра чуть не затрещали, и пробормотал, задевая горячими губами висок: – Прекрасный. Как давно я хотел это сказать, хотел прикоснуться, но струсил… – Ты можешь это сделать, – Мел погладила его по лицу, поскребла ногтями легкую щетину, повернулась к Виктору и поцеловала в лоб. – Сейчас. Застонав, Джейс опрокинул всех троих на кушетку; Мел брыкнулась, отбросила мешающее платье в сторону, потянулась к поясу брюк Виктора, пока тот боролся с застежкой на штанах Джейса, негромко шипя от раздражения. Брюки поддались, подался Джейс под четыре руки, контрастно-тонкие: эбеновые, точеные и украшенные золотом, и сухие, жилистые, с четкой вязью синих вен под прозрачной кожей. Зазвенели сережки, рассыпалась пахнущая амброй копна волос по смуглой груди, и Виктор повернулся на бок, зарылся лицом в шею Мел, вдыхая запах. Мел лежала на Джейсе, тягучая, пластичная, и Джейс лихорадочно целовал Виктора, то и дело возвращаясь к ней, пока она деловито стягивала с него брюки, а на ее плечах золото вспыхивало в свете умирающего солнца. Виктор с трудом дышал, не в силах помочь ей избавлять Джейса от остатков одежды – его хватало лишь на то, чтобы лихорадочно шарить руками вокруг себя, натыкаясь на тела, и не знать, кому они принадлежат. Мел приподнялась на локте – ее волосы водопадом потекли с плеча по багровой обивке кушетки – закусила губу. Когда ее рука скользнула под белье Джейса, тот выгнулся, запрокинул голову и стиснул запястье Виктора, прижимая его к губам, тщетно пытаясь заглушить стон. Но Мел не смотрела на движения своей руки или на Джейса, она смотрела прямо на Виктора, и взгляд ее прожигал насквозь, еще более раскаленный, чем тело Джейса между ними. – У тебя в глазах живет солнце, – вполголоса проговорила она, кусая припухшую нижнюю губу. Виктор рвано выдохнул и спрятал лицо у Джейса на ключицах, под своей же рукой, которую все еще прижимали к губам, обдавая дыханием. Мел наклонилась – волосы щекотно рассыпались по его спине – оставила долгий поцелуй на позвоночнике. По бедру скользнули пальцы, Джейс, не глядя, щелкнул застежкой на ортезе, и Виктор понятливо приподнял ногу, позволяя перейти к следующей. Приподнявшись, Джейс сел, одними глазами извинился перед Мел, поцеловал ее руку, что покинула на время его белье, стек ниже. Виктор все еще оставался наполовину одетым – ортез мешался, и Джейс устроился на коленях у его ног, разделался с остальными креплениями и потянул металлоконструкцию на себя. Нога охнула болью, Виктор охнул в ответ; Джейс прижался губами к колену, взглянул снизу вверх сквозь упавшую на лоб растрепанную челку. Протянул руки, и Виктор подался вперед под уверенное движение, которым Джейс стянул с него остатки одежды. За спиной оказалась Мел, согревая ответившую россыпью мурашек кожу, уложила голову на плечо, обвила руками грудь, цепляя соски. Ухватив ртом воздух, Виктор потерялся в ощущениях, потому что спереди широкие ладони Джейса гладили по бедрам, пока тот обводил губами фиолетовые цветы синяков от туго затянутого ортеза, а сзади частыми вздохами раззадоривала чувствительную кожу на плече Мел, вырисовывая руками художницы лишь ей понятные узоры у него на груди. Собственная нагота уже не казалась чем-то постыдным – слишком много было прикосновений рук и губ, и горела внутренняя сторона бедер, на которой оседал дыханием Джейс, и его расставленные ноги попали в рамку из округлых бедер Мел, на которых тоже светилось золото, а сама она придерживала его за пояс, когда Джейс облизнулся и накрыл Виктора горячей теснотой рта. Виктора подбросило и выгнуло, дышать уже не получалось, Мел шептала что-то неразборчиво-успокаивающее на ухо, а Виктор смотрел в потолок, откинув голову ей на плечо, и видел звезды. Между его ног Джейс творил нечто невероятное – от его языка по телу расходились волны жара, а стоило ему вобрать поглубже и втянуть щеки, как Виктор со сдавленным стоном вцепился пальцами в бедро Мел. Словно со стороны он увидел, как та вплела пальцы Джейсу в волосы, погладила и затем потянула, мягко заставляя оторваться с влажным звуком, от которого поджались пальцы на ногах: – Ш-ш-ш, Джейс, не спеши, – она тряхнула головой, укрывая грудь Виктора косами. – Мы же не хотим, чтобы все закончилось так быстро. Джейс сверкнул улыбкой, повел подбородком из стороны в сторону и привстал на коленях. Большим пальцем вдумчиво обвел линию челюсти Виктора, впалую щеку и росчерк скулы перед тем, как коснуться губами рта. В поцелуе Виктор чувствовал свой собственный вкус, влажный от слюны подбородок и звенящую нежность, что красной нитью протянулась между ними троими. Мел растянула губы солнечно-ярко, зеркаля улыбку, и залилась переливчатым смехом, когда Виктор надавил на ее плечо, предлагая лечь. Ее тепло ушло со спины, на миг обдало прохладой даже при плавящемся внутри возбуждении, но тут возник Джейс, притянул его одной рукой к себе, другой развел округлые, покатые бедра Мел. Смех оборвался; она вздохнула громко, почти всхлипнула, стоило Джейсу провести между ее ног. Он поднял руку ко рту, облизал пальцы, и Мел неотрывно следила за ним, цепляясь за руку Виктора, пока правильный угол не заставил ее выгнуть спину и застонать в голос. Оставив Джейса, Виктор сдвинулся выше, склонился над ней, дал зарыться в волосы руками – Мел хваталась как за спасательный круг, часто дыша, притянула его к себе, мазнула раскрытым ртом по лицу в призрачном поцелуе. Джейс сделал что-то, отчего по телу Мел прошлась мелкая дрожь, отзвуком стона метнулась сквозь влажные приоткрытые губы. Виктор невольно восхитился и позавидовал одновременно: ему тоже захотелось понять, каково чувствовать себя на этих пальцах, дрожать и просить большего. Невысказанное желание он передал в шею Мел, прижавшись губами, та притянула его к себе и прогнулась идеальной дугой, уперла стопу с высоким подъемом в плечо Джейса. Почти доведя ее до края, тот отстранился, и Мел вскинула бедра в неосознанной просьбе, но Джейс лишь сел прямо, погладил ее по беззащитно выступающей тазовой косточке и спросил, глядя Виктору в глаза: – Чего бы ты хотел? Выдохнув стон, Мел приподнялась на локтях, заинтересованно вскинула брови. Виктор отвел с ее лица упавший локон, хрипло и честно ответил: – Хочу тебя, – и, увидев в малахите крошечную трещину, добавил. – Вас. Вас обоих. Мел расслабилась, горячим оловом перетекла в руки Джейсу, свернулась кошкой, все еще тяжело дыша, отчего в словах висли паузы. – Это открывает слишком большой простор для творчества, не находишь? Виктор скорее находил, что пора бы перейти непосредственно к творчеству. Несмотря на слова Мел ранее, эти двое больше напоминали произведения искусства, нежели его угловатое, нескладное тело, и тем не менее тело это томилось от жажды прикосновений и многого еще. Но контроль отдали в его руки, он знал и видел это в доверчиво раскрытых глазах – где сквозь подсвеченное солнцем золото проступала робкая зелень, и малахит, твердый и неподатливый камень, пульсировал подобно живому сердцу. Наклонившись к Мел, Виктор обхватил ее за плечи, разворачивая и укладывая на кушетку, длинно поцеловал, исследуя языком узкий рот – она вскинулась, прижалась острыми сосками к груди, зарылась было пальцами в волосы, но он спустился ниже, к разлету выступающих ключиц, лизнул широко и влажно. С блаженным вздохом Мел прикрыла глаза, согнула колени, податливая и мягкая, словно глина. Виктор поднял взгляд на Джейса, который смотрел доверчиво и открыто – будто бы они снова оказались в лаборатории, снова тестировали один из прототипов, что грозил рвануть в любой момент, но вместо лаборатории была залитая светом мастерская, а вместо прототипа были они втроем. Этот эксперимент тоже был взрывоопасным. Но Виктор решительно пошел на риск. Он потянулся вперед, не отказал себе в удовольствии прижаться губами к чувствительному месту в ямке за ухом у Джейса, обвил руками и запустил зубы в мягкую кожу. Джейс втянул воздух с шипением, подхватил под лопатки, уронил тяжелую голову на плечо. Виктор обхватил его рукой, с нажимом провел вверх-вниз, сорвал еще один стон и тихое, сказанное куда-то в район ключицы: – Ты меня с ума сведешь… – Ты мне доверяешь? – невпопад дрогнувшим голосом спросил Виктор и тут же, не успев договорить, скорее почувствовал всем телом, нежели услышал решительное: – Да. – Тогда ложись на живот, – он разжал пальцы, отчего Джейс разочарованно вздохнул, но послушался. Теперь его голова оказалась у бедер Мел, которая перебралась чуть выше и заземлилась, оперевшись о спинку кушетки. Ее грудь тяжело вздымалась, а в глазах сверкнули лукавые искры, когда Виктор одним взглядом указал на распростертого между ними Джейса. Без слов советница скользнула к столику, выдвинула ящик. В руки Виктора полетела по дуге полупрозрачная склянка. – Благодарю, мисс Медарда. – Все для вас, – она вернулась на свое место, раздвинула бедра. Откупоривая флакон, Виктор чуть подтолкнул Джейса, тот двинулся вперед и тут же оказался пойман в нежные руки Мел, что длинно вздохнула, стоило вихрастой макушке устроиться у нее между ног. Виктор вылил масло на пальцы, позволил себе насладиться зрелищем – руки Мел перебирали волосы Джейса, направляя, Джейс сжимал ее округлое бедро в ладони, и Мел часто-часто дышала, склонив голову, а ее длинные волосы темным водопадом текли по взмокшей груди. Виктор погладил Джейса по широкой спине, пересчитал основанием ладони выступы мышц и ребер, обвел ямочки на пояснице. Джейс был красивым, Мел была прекрасной – и они приняли его таким, какой он есть, при всех его острых углах и недостатках. Палец скользнул внутрь легко, Джейс выгнул поясницу и шумно выдохнул, но его тут же подхватили в четыре руки и закачали, успокаивая. Виктор шептал что-то, что копилось внутри почти два года и сейчас выливалось горячей волной признаний, Мел гладила Джейса по голове, и тот расслабился, подался бедрами под пальцы сам, и Виктор безбожно поплыл. Он не спешил, ломкий страх сделать больно заставлял двигать рукой медленно и осторожно, и вскоре Джейс застонал, взглянул через плечо. – Виктор, пожалуйста… Ладонь Мел очертила точеное лицо, большим пальцем зацепила влажную нижнюю губу. Мел смотрела приглашающе, ее грудь вздымалась от удовольствия, и Виктор подчинился, убрал пальцы. Пространство слегка рябило перед глазами, он на мгновение потерял фокус, но под руками оказалось теплое, трепещущее тело, Джейс завел руку за спину, поймал его ладонь в свою, и они двинулись в унисон на выдохе навстречу друг другу. Виктор жмурился от давления и хватался за талию Джейса, Джейс глухо стонал, пряча лицо между бедер Мел, а Мел вгоняла ногти в яркую обивку и быстро-быстро дышала, и глаза у нее закатывались под полусомкнутые веки. Ритм возник будто сам собой – легкое аллегро в темп музыкальным вздохам Мел, и Виктор лег грудью на спину Джейса, распластался в попытке вплавить его в себя еще глубже, не переставая двигаться. Джейс руками водил по точеному стану Мел, и у той сладко поджимались пальцы на ногах, а Виктора качало на волнах удовольствия, электрическими импульсами прошивавшего тело. В реальность его вернул тонкий, высокий стон и в идеальную дугу выгнувшаяся спина. Мел уперлась ногой Джейсу в плечо, натянулась вся, как тетива – и опала на спинку кушетки, ловя воздух приоткрытым, округлым ртом. Ее волосы разметались вокруг, завесой укрывая тело и стекая по обивке, чуть взъерошенные, но все так же мерцающие. Мерцала и Мел – дрожь от разрядки пробегала по телу, солнечные лучи гладили украшенные золотом плечи, а сама она часто и мелко дышала, закрыв малахитовые глаза. Джейс замер; замер и Виктор, впитывая эти мгновения чистого, неразбавленного удовольствия и красоты изящной, щемяще-уязвимой. Мел вздохнула сыто, разнеженно, открыла глаза. Губы сложились в ту самую улыбку, что шла будто изнутри, и она медленно потянулась вперед, через Джейса к Виктору, обвела руками предплечья, певуче сказала: – Иди сюда. Джейс соскользнул, повернулся лицом к Виктору, оперся спиной на грудь Мел, что тут же приняла его в теплый кокон из рук и ног, погладила кончиками пальцев ключицы. Протянул руки, позвал эхом: – Иди сюда, – и Виктор упал в объятия, их тела снова соединились, снова прошило искрой удовольствия, но сейчас он мог видеть лицо Джейса, и от этого потряхивало, так сосредоточенно Джейс хмурил темные брови, закусывал губу изнутри и дышал рвано сквозь сжатые зубы. Виктор коснулся своим лбом его, не зная, известно ли Джейсу о смысле этого жеста, но отчаянно пытаясь передать, а Мел зарылась пальцами в волосы, пересчитала позвонки на шее. В животе закручивалось тугое, жаркое удовольствие – Виктор сбился с ритма, видя, как Мел опустила одну руку и сжала Джейса, сорвав длинный, протяжный стон. Разрядкой накрыло быстро и остро, Виктор дернулся, впившись в бедра Джейса руками, глотнул воздуха и упал на широкую грудь. Джейсу хватило вида и пары движений изящной темной ладони, чтобы догнать; они лежали друг на друге, пытаясь отдышаться, и Джейс гладил Виктора по спине, целовал в макушку, шептал что-то неразборчивое. Было жарко, мокро и липко от выступившей на коже испарины. Было до звезд под веками хорошо. Мел завозилась – Джейс был тяжелый, и она подтолкнула его в спину безмолвной просьбой подвинуться. Оставив долгий поцелуй на лбу Виктора, Джейс улыбнулся чуть рассеянно, сгреб в кольцо рук и потянул за собой. На узкой кушетке места катастрофически не хватало, Виктор закинул больную ногу ему на бедра, столкнулся с гладким коленом Мел, они зажали Джейса с двух сторон и Джейс сыто, почти пьяно целовал то Виктора, то Мел. У Виктора под ребрами бились три коротких слова, которые он не осмеливался произнести вслух, и каждое прикосновение губ Джейса к лицу только подтверждало их. Наконец Мел выпуталась из объятий, поднялась на ноги. Потянулась всем телом, от пят до кончиков пальцев, подняла руки. Ее фигуру ласкало закатное солнце последними, уже красными лучами, отчего она казалась статуэткой, выточенной из темного дерева. Джейс приподнялся на локте, оставил поцелуй у Виктора на виске, тоже встал и тут же подал трость, на что Виктор с благодарностью кивнул. Тело было тяжелым, но не от боли, к которой он давно уже успел привыкнуть, а от чего-то нового и приятного. Когда они, уже одетые, стояли у дверей мастерской, Мел подошла вплотную и улыбнулась. – Это было прекрасно, – ее губы коснулись уголка рта Виктора, – во всех смыслах, – и прижались к щеке Джейса. Работать вместе стало одновременно в сотню раз легче и в десятки раз сложнее – получив полный карт-бланш, Джейс перестал ограничиваться дружескими похлопываниями по плечам и спине, и нередко они стирали спиной Виктора записи на доске, не в силах оторваться друг от друга. Джейс оказался пылким и жадным любовником, и каждое прикосновение дарило столько нежности, что Виктор внутренне клял себя за то, что не признался раньше. С другой стороны, заяви он о своих чувствах в неподходящий момент, кто знает, чем бы все закончилось? Через две недели в лабораторию постучалась Элора, передала два запечатанных конверта – как две капли воды похожие на те, что Мел Медарда прислала в тот судьбоносный день. Они переглянулись. Джейс устроился на стуле, Виктор сел рядом, тяжело вытянув больную ногу. Та беспокоила в последнее время все сильнее, и Джейс чутко считал невысказанное, наклонился и осторожно устроил его ногу у себя на коленях – стало легче, и Виктор благодарно выдохнул. Острый ножик с легким шелестом разрезал пахнущую амброй бумагу, и Виктор вгляделся в написанные знакомым уже округлым почерком строки. Удивленно приподнял бровь. – Она хочет написать картину. С нас. Сегодня, – изумление отразилось в голосе Джейса. Виктор усмехнулся, отложил письмо. – Кто мы такие, чтобы отказывать самой Мел Медарде? Джейс лучисто улыбнулся и поцеловал его.