Под толщей пепла

Белый пепел падал с неба, укутывая землю в серебристое покрывало. Кругом пусто. Мужчина в чёрном плаще поднял руку, смахивая пепел с плеч. Он был здесь единственной живой душой. Ли Саён не знал, сколько он бродил среди обломков и руин, бывших когда-то оживлëнным городом. Быть может месяц? Полгода? Год? Или десять лет? Он не знал. И знать не хотел. Это не должно его волновать. Всё, что осталось от него - знание своей миссии. Пусть никто и никогда не поблагодарит его за это, не погладит по волосам, не улыбнëтся той тëплой и родной улыбкой, заключая в такие знакомые объятия. “Ты проделал хорошую работу, Саён-а.” Иногда казалось, что он вновь слышит его. Какие-то обрывки давних фраз, но, о боже, как же он хотел вновь услышать этот голос, не скрываемый под чëрной безликой маской. Каждый раз он оборачивался в поисках источника этого голоса, но вскоре понимал, что это лишь его разыгравшееся воображение. Ему казалось, что он тонет. В этом белом пепле, в тяжести одиночества. В такие моменты хотелось лишь сесть на ближайший обломок здания или старую трубу, схватиться за голову и закрыть глаза, лишь бы не видеть это светлое полотно. Иногда он вновь видел его. С неизменной улыбкой или хмурым выражением, в чëрной маске или без неë, с пепельными волосами, всегда находящимися в беспорядке после хаотичных сражений или беспокойного сна. Его фигура, всегда непоколебимая даже после того, как его тошнило кровью, стояла посреди белого поля, протягивала руку и зазывала вместе с собой. Тогда Ли Саён долго вглядывался в его силует, протягивал руку навстречу, но видение тотчас рассыпалось, будто насмехаясь. Ли Саён наблюдал, как белый пепел падает на его перчатки, не задерживаясь, утекая вниз. Эти иллюзии преследовали его. Они поджидали его за углами разрушенных зданий, на старых заводах и возле белого моря. Они могли сопровождаться голосом, не отличимым от настоящего. Будто он всё ещё здесь. Со временем Ли Саён научился их игнорировать. Он проходил мимо очередной такой знакомой фигуры, даже не задерживаясь взглядом. С него хватит. Он не хотел, чтобы эти галлюцинации свели его с ума. Он всё ещё ждёт. Он всегда напоминал себе цель своей миссии. Это помогало держаться. Не сойти с ума. Его спасали мысли о том, что в новом перезапуске у него будет лучшая жизнь. И пусть он и не присутствует в ней. Он не достоин. Ли Саён напоминал себе. Он не смог защитить своего хëна. Это напоминание удушало, резало, как ножом по сердцу. Галлюцинации ухудшались. Иногда он видел себя, сидящего на белой земле. В руках он держал бездыханное тело своего хëна. Он всё ещё помнил то отчаяние, ту боль и ту ненависть к себе за то, что он не заметил. Он знал. Его хëн бы никогда не рассказал об ухудшении своего состояния. Но он не уследил. Он всё ещё корил себя за то, что в тот день не был рядом с ним. Он даже не успел попрощаться. Теперь он никогда не вернётся. Ли Саён продолжал идти. Однообразные пейзажи давили, но уже стали привычными. Он перестал чувствовать. Казалось, в такой ситуации лишние эмоции будут мешать. Теперь он даже не жил. Он существовал. Но так легче. Воспоминания больше не ложились тяжёлым грузом на сердце. Так легче. Прошёл месяц? Два? Не знаю. Это не важно. Наконец он увидел фигуру. Пепельные волосы, одежда охотника. На этот раз не глупая иллюзия его больного мозга. Он. Его хëн. Живой. Дышащий. Не страдающий от той болезни, которая медленно разрушала его изнутри. Ли Са-Ëн стоял. Он жадно обводил взглядом фигуру, стараясь запечатлеть еë в памяти. Спустя неизвестное количество времени он подошёл. Присел на корточки у фигуры, всмотрелся в пустое лицо. Он что-то бормотал себе под нос. Тихо. Слабо. Почти умоляюще. “Я устал. Я так хочу домой” Ли Саён смотрел. Снял свой плащ и накинул на фигуру. Слегка пригладил рукой пепельные волосы под плащом. “Если вернëшься… живи тихо” Он давно не слышал свой голос. Казалось чуждым слышать это хриплое бормотание. Слова давались с трудом, резали горло. Поэтому он больше ничего не сказал. Обведя фигуру взглядом в последний раз, он встал. Не оглядываясь, он ушёл, оставив его. Казалось, если он задержится ещё хоть на секунду, то не выдержит. Сломается. Этого нельзя допустить. У него есть задача, он сам навесил на себя это бремя. Он не может сдаться сейчас. Достаточно знать, что он в безопасности. В груди сдавило. Глаза болели. Но слезы не шли. Он разучился плакать. Оставил в прошлом все лишние эмоции. Но ему всё ещё было тяжело. Поднеся руку к груди, он услышал своë сердцебиение. Слишком быстро. Что-то горячее скатилось по щеке, прочертив мокрый след. Он устал. Он тоже хотел домой.