Правопреемник пустого места

***

Не просто отсутствие звуков — она была плотной, как воздух перед бурей, но не страшной. Скорее, родной. Свет струился отовсюду, мягкий, обволакивающий, почти слепящий — он был как вечность, как молчание самого неба. Среди этой бескрайней светлой пустоты стоял Даймон. Его силуэт казался почти прозрачным, очертания дрожали, как отблески в воде. Он больше не принадлежал этому миру. Он уже стоял на пороге чего-то... за гранью. Перед ним — Он, Парень, мальчик-ТВмен, малыш, которому ещё только предстояло понять, кто он такой. Они молчали. Но молчание было не пустым — оно говорило больше, чем слова. И вдруг голос Даймона прорезал пространство. Он не звучал громко. Он был как эхо воспоминаний. Даймон (медленно, глядя вверх): — На-до мною тишина… Небо — полное огня… Свет прольётся на меня… И станет днём моя луна… Эти слова не были просто строчками. Они были — исповедью. Песней души, которая наконец обрела покой. Парень смотрел на него, затаив дыхание. Он чувствовал: этот момент — последний. После него — только путь. Даймон (взгляд в глаза, голос чуть ниже): — Я свободен… Словно птица в небесах… Я забыл, что значит страх… Я свободен от всего. От любви, от добра и зла. С этими словами он сделал один шаг ближе. Свет отражался в его лице, делая его почти неземным. Он не был больше воином. Не лидером. Не бойцом. Он был просто — человек, ушедший далеко. Парень пошатнулся. Его сердце сжалось от ощущения, что теряет что-то важное. Он сделал шаг навстречу, будто желая удержать момент. Мальчик (шепотом): — Что будет с тобой, когда… ты уйдёшь? У Автора? Как ты…? Даймон вздохнул. Его глаза потемнели на миг — словно в них отразилось всё, что он пережил. Он опустил голову и чуть усмехнулся, почти с сожалением. Даймон: — Я не знаю. Может быть, он меня забудет. Может — просто сотрёт. — Но это неважно. Я сделал своё. — А ты... ты — не обязан быть мной. Будь лучшей версией себя. Он медленно опустил руку — в ней возникла коса. Коса, которой он сражался, защищал, ошибался, прощал. Словно живое продолжение его самого. Он протянул её Мальчику. — Возьми её. — Она принадлежит тебе теперь. — С этим оружием ты будешь сильным, как я. И ты сможешь делать свой выбор. — Я больше не нужен. — Ты сам по себе. Парень принял косу. Его руки дрожали. Она была тяжёлой — не весом, а значением. Он чувствовал: с ней он уже другой. Мальчик (почти неуверенно): — Ты уверен, что я смогу? Даймон (с теплотой): — Нет. — Ты — лучший, чем я. — Ты можешь. И я верю, что ты сможешь. — Ты теперь свободен. И с этими словами он начал отступать. Шаг за шагом, всё глубже в свет. Он не исчезал внезапно. Он уходил, словно растворяясь — как след на воде. Перед тем как исчезнуть полностью, он замер, повернувшись напоследок. Даймон (в последний раз): — Всё, что тебе нужно, уже внутри. — Иди. Ты знаешь, куда идти. Мальчик-ТВмен повернулся к Автору и спросил. Мальчик-ТВмен: -- А что будет станет с Даймоном? Разве за ним не будут скучать? Автор стоял и смотрел и потом с мягким голосом ответил: -- Будут. Со временем забудут. Как и об Золотом Драконе.... Но, не расстраивайся, вы ещё увидитесь, когда-то...Возможно... И… он исчез. Тихо. Без взрыва, без трагедии. Просто — ушёл. Парень стоял молча. Он сжимал в руках косу, чувствуя, как её холод переходит в тепло. Как его сердце стучит чаще. Он знал, что не готов. Но знал, что должен. Он сделал шаг. И ещё. И пошёл туда, где сиял яркий свет.

Тишина...Пустота....

откуда-то издалека, как шёпот за границей сюжета...

Ушёл Старый Лев... А на смену ему — его Львенок.