Обсидиан

Драко Малфой шёл по коридору в башню, ноги двигались сами, но с каждым шагом тело наливалось свинцом. Хогвартс был слишком тих, изредка доносились крики снизу и нарушали эту тишину. Внизу уже шёл бой — Пожиратели Смерти, которых он впустил, столкнулись с охраной. Сумрак сливался со стенами, воздух был влажным и холодным, словно в склепе, а потолки нависали тяжёлыми арками, давили всем весом. Это был последний шанс Малфоя завершить дело, других больше не будет. После провала с ожерельем и возней с проклятым шкафом, на него смотрели как на жалкое существо. Он мечтал о признании и чтобы параноидальный страх провала сменился облегчением свершившегося. Для этого шел убить и вернуть честь семьи. Скоро — башня и Дамблдор будет там. Сегодня всё закончится. Переступая порог башни Драко вспомнил о престранном диалоге ещё до принятия метки: — Разум — удивительный инструмент, мой дорогой. — произнёс тогда Дамблдор, появившись в холле, как будто из воздуха. Его голос был мягким, смотрел он Драко в глаза — Он способен строить замки из логики и разбирать их до последнего камня, лишь бы не признать простую истину: иногда реальность не подвластна разуму. И вот в чем парадокс: чем умнее человек, тем изощреннее его побег. Он готов продать душу за ту реальность, которую хочет видеть. Продать душу за иллюзию — очень частая ошибка. Душа — это свет. Без нее человек просто тень. Истинная сила, как ни странно, в готовности принять реальность — всю ее, даже самую горькую. Ведь только тогда мы можем изменить что-то по-настоящему. Драко тогда даже не понял, о чём шла речь. Он только что вышел из гостиной Слизерина, раздражённый, не выспавшийся, и буквально налетел на директора, как на полтергейста — внезапно, словно тот материализовался из воздуха. Драко не знал, чем заслужил такое внимание. В его представлении Дамблдор общался исключительно со слабоумной свитой в лице Поттера и его друзей. — Вы со мной говорите? — удивленно пролепетал Драко. — Вы видите здесь кого-то ещё, мистер Малфой? — с лёгкой улыбкой ответил Дамблдор, как будто его забавлял факт, что этот вопрос вообще возник. — Тогда не понимаю смысла вашей речи, — отрезал Драко. — Я ясно вижу реальность. Эта школа — приют для слабаков. Прочитайте лекцию Поттеру, он, кажется, не пропускает ни одной, а толку мало. — Если вы действительно видите реальность такой, какая она есть, — тихо ответил директор, — я восхищаюсь вами. — Мне не нужно ваше восхищение, — бросил Драко, обрывая разговор. — Я спешу на поезд. Он хотел звучать твёрдо и выглядеть старше, сильнее. Но голос дрогнул, как натянутая струна, задетая чьим-то пальцем, и, выдал волнение Драко. — Не смею вас задерживать, — сказал Дамблдор и отступил в сторону. Он сложил руки на животе и продолжал улыбаться, полу-улыбкой, за которой не было понятно — что черт возьми в голове у этого старика. Драко фыркнул, стараясь казаться равнодушным. И вот теперь, в Астрономической башне, они столкнулись вновь. Дамблдор стоял, спокойный, как всегда, с одним отличием — у него был усталый взгляд. Драко держал в руке палочку. Его палочка дрожала в пальцах, будто сама сопротивлялась. В миг время для Драко остановилось и он почти смирился с мыслью отпустить палочку, попросить помощи Дамблдора — как вокруг окружили продравшиеся наверх Фентир, Алекто и Белатриса. Драко в помутнении слышал как они приперались о чем-то с Дамблдором, но сам он был потерян. Из тени выступил Снейп и без колебаний закончил то, что было поручено Драко. Внутри все посыпалось. Тёмный Лорд узнал, кто на самом деле произнёс смертельное заклятие и выразил желание… прогуляться и поговорить. Драко чувствовал смертельный холод в груди, ведь встреча была с глазу на глаз, не в внутри поместья, а в саду. Он был уверен, что у Волдеморта есть план, возможно ему уготовили новую изощренную пытку. Не просто "запретные заклятия", которыми Волдеморт пытал всех направо и налево. Для Круцио отлично подходил холл. А сад — это что-то новенькое. Что было в саду? Зачем встречаться там? Драко вышел в сад и склонил голову, избегая взгляда Тёмного Лорда. Всё вокруг казалось нереальным — как будто мир соскользнул в иную плоскость. Над головой тянулись тучи, чёрные и плотные, словно кто-то излил на небо чернила, и теперь они медленно стекали вниз, готовые поглотить всё живое. Они были слишком низко — касались верхушек деревьев, Малфой-мэнор был окутан. Солнце исчезло, не просто скрывшись, а будто стерто, вычеркнуто из картины мира. Тепло, которое должно было принадлежать этому времени года — исчезло. Порывы ветра трепали подол их мантий. Драко почуствовал угнетенность и безысходность сильнее. Это значило, что он вошел в поле влияния Темного Лорда. Рядом с ним всегда впадали в уныние и отчаяние. — Драко, — слишком спокойно начал Тёмный Лорд, — мы оба знаем, что ты провалил своё задание. Почему я должен и дальше терпеть твоё существование? Я дал тебе самую простую задачу — и всё было подготовлено. Если ты не в состоянии доводить дела до конца, для чего мне тратить на тебя время? Драко заметил краем глаза как Темный Лорд двинулся вдоль кустов, его пальцы скользнули по лепесткам роз — цветы мгновенно почернели и свернулись; Мир вокруг Малфоя замер. Он не осмелился поднять взгляд или двинуться с места. — Если ты не можешь ходить сам, я могу исправить эту оплошность — голос Волдеморта звучал насмешливо и холодно. Драко поплелся за ним. — Нарцисса очень любит этот сад, не так ли? — Волдеморт произнёс матери с театральной ласковостью. — Однако теперь она видит лишь стены и не выходит из поместья. Она выглядит болезненно, Драко. Интересно, что ты предпримешь, чтобы сохранить ей здоровье? Драко сжал пальцы в кулаки, но не поднял глаз. Мама в последнее время и вправду выглядела как скелет, обтянутый кожей. Она сильно похудела, почти не разговаривала. Драко очень переживал за нее. — Скажи мне, Драко, — голос Волдеморта звучал странно мягко, словно приглушённое шипение. — Что именно помешало тебе убить Дамблдора? Ведь всё было предрешено: у тебя были верные союзники и моя вера в тебя. Драко ругал себя за собственную немоту, но правда была в том, что он не понимал, что нужно говорить, он все еще ждал приговора и гадал, к чему ведет разговор. — Нет ответа? — голос стал суше и Волдеморт остановился. — Может, дело в страхе? Или… в чём-то похуже? Драко продолжал смотреть в землю. В горле застыл противный ком, а в висках стучала одна мысль: «Скажи что-нибудь!» — Я… — слова застряли, так и не родившись. — Как жаль, — прошипел с подчеркнутым сожалением Темный Лорд, — В следующий раз, Драко, я могу не оставить тебе шансов… Ни на оправдания, ни на жизнь. Холод проник под кожу, и от каждого звука чувствовалось, будто собственная магия Драко гаснет. — Я ценю преданность — произнёс Тёмный Лорд, они шли бок о бок по тропинке, — Но больше всего я ценю результат. И я не люблю, когда меня подводят… особенно дважды. Каждое слово вонзалось в сознание, как капля яда. Волдеморт был в мыслях и видел насквозь — разочарование, гнев, безнадёжность. — Простите… — выдавил Драко. Голос был чужим. — Завтра у меня для тебя есть дело, — сказал он, и голос его стал почти ласковым. — Очистка. Министерство. Те, кто осмелился сомневаться в моей власти, должны исчезнуть. — Темный Лорд, я... я готов. Хлопок и Темный Лорд аппарировал. Драко остался стоять на месте, анализируя весь разговор. Он избежал каким-то чудом наказание. Новое задание от Волдеморта несло с собой неясность и тревогу, от которых внутри начинала зарождаться паника. Ошибки не прощались. А что хуже всего — то, как Тёмный Лорд намекал на здоровье Нарциссы Малфой, сделав её слабым звеном в этой игре. Неужели теперь его мать обречена расплачиваться за ошибки мужа и сына? В груди Драко вдруг вспыхнуло острое и мучительное чувство, незнакомое прежде, тёмное и обжигающее в своей яростной силе. Желание защитить Нарциссу, вырвать её из цепких когтей нависшей над ними угрозы и спрятать далеко от поместья, охваченного тьмой. Прошёл почти час, прежде чем он вышел из оцепенения. Мысли продолжали биться о внутренние стены черепа. Он не чувствовал облегчения, не чувствовал ничего, кроме нарастающего холода и щемящего предчувствия провала. Мысль о новом задании подавляла. Что, если он снова не справится? Что будет с мамой? Он пытался найти в себе остатки уверенности, но та ускользала, как песок сквозь пальцы. Он хотел бы спросить совета. Но не у кого. Его отец — раньше источник силы и ясности — теперь напоминал загнанную мышь, зажатую в углу. Разговоры с Люциусом становились всё более короткими, обрывистыми. Отец избегал общения или был постоянно занят, постоянно в окружении чертовых псов Темного Лорда. Стоять на ледяном ветру было бессмысленно. Драко встряхнулся, усилием воли подавляя раздражающую панику, которая, казалось, готова была захлестнуть его сознание. Сейчас важно было взять себя в руки и не позволять страхам управлять собой. Он найдёт решение — обязательно найдёт, как только у него появится хоть немного ясности. Чертовски странно: ни деталей, ни даже намёка на то, каким образом он получит это проклятое задание. Эта неизвестность была хуже прямой угрозы. Она оставляла простор для самых мрачных фантазий. Драко резко развернулся и направился обратно к поместью. Дом встретил его сумрачной тишиной; шаги гулко отдавались по пустынным коридорам. Поднимаясь в свою комнату, он проходил мимо библиотеки и вдруг замедлил шаг: из-за приоткрытой двери донёсся тихий шёпот. Драко замер, настороженно прислушиваясь. На секунду он задумался — стоит ли вмешиваться, — но любопытство пересилило осторожность, и он, задержав дыхание, подошёл ближе. Комната была наполнена тусклым светом.В кресле у камина сидел Долохов, развалившись с таким видом, будто поместье принадлежало ему. Люциус стоял у окна, спиной к сыну, его силуэт был хрупким и угловатым, как будто из него выкачали всё, что раньше делало его великим в глазах сына. Во взгляде Долохова таилась угроза. Что-то цепкое, хищное. Драко поймал себя на мысли, что жалеет отца. Он больше не был хозяином в своём доме. Даже такие, как Долохов, чувствовали себя здесь как дома. Он не знал, о чём они говорили до этого, но успел услышать последнее: — Желаю удачи занять место его правой руки, — с ядом в голосе бросил Люциус. Долохов поднялся, посмотрел в спину отца и бросил веселым тоном: — Завтра в полдень. Улица Таумилс, тринадцать. Не забудь палочку… и если осталось хоть что-то от твоей храбрости — прихвати это тоже. Он аппарировал. Драко решил больше не прятаться и, сжав челюсти, вошёл внутрь Тишина повисла, плотная и удушливая. Люциус развернулся к сыну. Отец, казалось, приободрился после ухода Антонина — совсем немного, еле уловимо. Это было не в движениях и не в жестах, — нет, всё это оставалось безупречно сдержанным, как учили всех Малфоев. Это было во взгляде. Нельзя описать это точно, Драко просто чувствовал натурой настроение отца. В доме Малфоев не было принято выражать эмоции, как и у всех аристократов, считавших себя выше этого. Прямые спины, ровные голоса, продуманные диалоги. Всё, что Драко когда-либо знал — власть, гордость, достоинство — он перенимал от отца, как фамильный герб. Люциус всегда был для него символом всего, что значило быть Малфоем. Но сейчас, глядя на отца, на то жалкое положение, в котором оказалась их семья, Драко внезапно ощутил, как все прежние представления о чести и достоинстве Малфоев рассыпаются в прах. Люциус не показывал слабости, не позволял себе выглядеть сломленным, но Драко чувствовал, как эта хрупкая маска вот-вот треснет, обнажив истинную беззащитность отца. Он вдруг понял, что испытывает презрение — горькое, тёмное презрение — к человеку, который позволил так с собой обращаться, который довёл семью до этого унизительного состояния. Люциус заговорил: — В свою бесполезную школу ты больше не вернешься. За столько лет ты там ничему не научился, пора брать дело в свои руки. Я договорился, — Голос звучал твёрже, чем обычно. — Долохов займётся твоей подготовкой к дуэлям. Снейп продолжит занятия по заклинаниям и зельям. Завтра ты начинаешь учиться по-настоящему. — Я встречался с Темным Лордом, — прервал его Драко. — Он дал мне задание, которое я должен выполнить завтра. Лицо отца искревила улыбыка и он вздернул подбородок. — Я выполню его сам, — отрезал он. — Ты не готов. У тебя нет необходимых знаний, пока твои задания я возьму на себя. Дважды в неделю на рассвете Долохов будет ждать тебя в саду. Снейп свяжется с тобой лично. Чуть позже я присоединюсь сам учить тебя переговорам. Он опешил, потому что не ожидал, что отец вмешается. Вина пронеслась тонкой иголкой по венам. То ли от того, что он злился на отца за свою судьбу, то ли от того, что отец отобрал у Драко возможность показать свой потенциал и загладить прошлые ошибки. — Я… хотел бы знать, что именно за задание, — осторожно произнёс он. Люциус медленно подошёл к нему, его лицо посуровело, голос стал низким и стальным. — Люди, которые сомневаются во власти Тёмного Лорда — это предатели и безмозглая плесень. Их ждет смерть. Как и любого, кто усомнится во могуществе Темного Лорда. — То есть мое задание — это убить неверных? — Их ждет наказание похуже. В общем это все что удалось узнать от отца. Люциус вышел из библиотеки и зашагал прочь. Драко не спал всю ночь. Он ненавидел себя за то, что дрожит. За то, что не может просто встать и быть таким, каким от него ждут. Но сейчас, в этой комнате, в одиночестве, где никто не видел — он был просто мальчиком, которого никто не научил, что делать, если ты больше не знаешь, кто ты есть. *** Первый урок с Долоховым начался без предупреждения. Тот без приветствий начал атаковать своего ученика. Заклинание ударило в грудь. Воздух вырвался из лёгких, и мир захлебнулся звоном в ушах. Пока Драко поднимался, кашляя кровью, Долохов тут же начала атаковать его. После третьей неудачной попытки поднять щит — терпение Драко лопнуло и он прорычал в ярости: — Что по твоему я должен усвоить на этом "уроке"? — Protego? Это не щит. Это насмешка! В тебя плевать будут сильнее, чем ты колдуешь. — ядовито прыснул Долохов и тут же направил заклинание в Драко. Драко успел выставить щит, но тот рассыпался очередной раз, как тонкое стекло. И сыпался девятый, десятый раз за утро. Драко кидало из одного угла сада — в другой. Каждое падение — с новой болью, каждым разом чуть тяжелее вставать. — Что не так с моим щитом? — Это щит? — прошипел Долохов, глядя сверху вниз. — Это изнасилованная попытка магии, а не защита. — Почему оно не работает? — выдохнул Драко, едва держась на ногах. — Потому что ты произнес просто слово — Голос Долохова оставался ровным, спокойным, но в нём не было ни капли сочувствия. — Твоя отдача магии слаба. Щит — это воля. Он держится не на звуке, а на решении. Он ткнул палочкой в грудь Драко. — Концентрируешь магию в точке, куда придётся удар. Для этого нужно следить: куда направлена палочка противника, с какой силой он бьёт, какое заклинание. Щит ставится в нужное место. — Долохов снова атаковал и Драко отлетел в статую. — Ты отклоняешься назад, теряешь баланс. Ты не защищаешься — ты пятиться и теряешься. Найди баланс в теле, внутреннюю опору, чтобы потом наступить в контратаку. Драко старался, но у него не удавалось. Первое занятие прошло провально. Да и и следующие мотали тело Драко по всему саду. Уроки со Снейпом начались на две недели позже, чем обещал Люциус. Снейп прислал сову — письмо отражало мрачный характер Северуса своим тяжёлым почерком: «Уроки будут проходить в пределах школы в моем классе. Камин связан с поместьем, воспользуйся им. С. Снейп»