unspoken balance

– Тебе семнадцать, и ты до сих пор не умеешь кататься на велосипеде? – Джисон хихикал, держа в руке бутылку и протягивая её Чэнле. Они сидели на холодных плитах около заброшенной стройки. Солнце ещё не садилось, но уже не жгло и растягивало длинные тени. Ветер играл с рыжими волосами Чэнле, только что окрашенными, заставляя их постоянно лезть в глаза. Тот то и дело поправлял их, одним пальцем аккуратно откидывая пряди назад. В другой руке он держал бутылку тархуна, из которой только что отпил Джисон. Это была последняя неделя августа, но всё вокруг ещё не напоминало о приближении осени. Особенно не ощущалось в такую жару. Мальчишки сидели в лёгких футболках и свободных шортах. – Не смейся надо мной, – с улыбкой возмущается Чэнле, протирая горлышко бутылки большим пальцем, на что русоволосый в шутку толкнул его в плечо, и тот слегка покачнулся. – Ты что, меня брезгуешь? Джисон восклицает с удивлением на неожиданный для него жест Чэнле, ведь они дружили уже шесть лет, всегда делали всё вместе и всегда делили всё — и еду, и моменты. Чэнле не отвечает. Только корчит гримасу и отпивает из бутылки, следом морщась от газа. – Всё равно не понимаю, как ты до сих пор не научился, – Джисон сунул в рот солёную соломку и, откинувшись на острые колени, скрестил руки, при этом удерживая себя за запястье одной рукой. – А давай я тебя научу, пока ты тут? – Он с энтузиазмом поворачивается к Чэнле и уже в следующую секунду волокёт его за руку к воротам своего дома. Он был недалеко. Чэнле оставался ждать за воротами, скрестив руки на груди. Только немного наклонялся вперёд, пытаясь заглянуть в щель, пока Джисон катил свой велосипед к выходу. Когда ворота вновь распахиваются, Чэнле отступает на несколько шагов и снова корчит недовольную гримасу. В отличие от Джисона, он всегда был немногословен, и все свои чувства выражал через мимику и жесты. Велосипед, который Джисон выкатывает, явно не был новым, а дорога, по которой им предстоит ехать, оставляла желать лучшего. – Если ты хочешь похоронить меня прямо здесь, так и скажи, – буркнул Чэнле, поджимая губы. Он понимал, что теперь Джисон не оставит его в покое, а значит, придётся попробовать. Джисон в ответ лишь смеётся, закрывая ворота и проверяя, всё ли в порядке с велосипедом. Друзья никогда не пересекались в пределах романтических чувств, но между ними явно было что-то большее, нежели просто дружба. Что-то неуловимое, что тянуло их друг к другу, как магнит, заставляя внутренне кричать: «Останься». Какое-то молчаливое согласие было в том, что они будут рядом, несмотря ни на что. Джисон доверял Чэнле, как своим собственным пальцам: знал, что тот не предаст, знал, что тот под боком, где бы ни был. Чэнле был податлив, никогда не отказывался, шёл на уступки, а Джисон, не задумываясь, вёл его за собой — куда угодно, что бы ни происходило. И в этом было что-то важное, что-то невыразимое, что держало их вместе. Чэнле всегда оставался в его тени, как некий спутник, без которого Джисон не мог бы двигаться дальше. В этих отношениях не было однозначных слов, но было много того, что находилось в их молчании и в коротком случайном взгляде друг на друга. Хотя с Джисоном Чэнле был более открыт, чем с кем-либо, Джисон знал, что это – его максимум. Но порой ему всё равно удавалось увидеть, как в его взгляде появляется что-то, что Чэнле не может скрыть — слабость, желание, неясное и непризнанное. Следовать за старшим всегда и везде, быть с ним где-то рядом, на одной плоскости, не ниже, не выше. Именно эта непокорность всегда манила его. И несмотря на то, что Чэнле оставался загадкой, он всегда был его, даже если порой Джисон не мог точно сказать, что он для него значит. Убедившись, что велосипед в порядке, Джисон принялся сажать на него Чэнле, снова и снова повторяя «да не бойся», хотя тому эти слова не давали ровно ничего. Руки Чэнле слегка дрожали, и не успел он твёрдо поставить ноги на педали, как старший толкнул его с громким «крути!». Растерявшись, он даже не заметил, как с его ступни слетел сланец. Он вертел рулём из стороны в сторону, пытаясь найти равновесие, и только спустя несколько секунд ему удалось устоять. Джисон бежал за ним, подбирая сланец и смеясь, потому что даже в панике мальчишка смешно кричал. Несмотря на свою молчаливость, он был невероятно громким. На конце дороги Чэнле снова задумался о равновесии и, потеряв всякую уверенность, врезался в забор и упал с велосипеда в густые кусты. Он зажмурился, ожидая боли, но вместо этого почувствовал только мягкость листьев и ветки, которые щекотали кожу. Мгновение прошло в тишине, а после, сквозь закрытые глаза, он услышал смех Джисона — тёплый, уверенный, как всегда. За ним последовал звук шлёпнувшегося на землю сланца, который тот, видимо, швырнул на дорогу, подойдя ближе. Джисон стоял рядом, наклонившись и уперевшись руками в колени. – Вот видишь, у тебя получилось, – смеётся старший, получив лёгкий пинок в ногу от рыжего. – Тебе повезло, что я приземлился в кусты, – Чэнле, всё ещё лежа в кустах, кривит губы, но не может скрыть усмешку. Его нога, которая только что доставила Джисону неожиданный пинок, всё ещё висела в воздухе, а взгляд был слегка озадаченным и возмущённым. Джисон сел рядом на корточки и протянул руку, по одному вытаскивая листья из прядей. Бережно, пытаясь не зацепить и не потянуть. Задерживал руку чуть дольше, чем нужно, а сам только думал: «Почаще бы ты падал в кусты, чтобы была причина их трогать».