romeo and juliet

             Каждый вечер на одном из завитков-узоров балконного ограждения Чонвон находил сладости. Он привык и даже не искал уже никаких фигур или других знаков чьего-то присутствия. Лишь возводил глаза к Луне и благодарил, в надежде, что она, как свидетель, передаст его шёпот тому, кто каждый раз стремился порадовать его.       Каждое утро там же Чонвон находил букет. Каждый раз новые цветы. Однажды Чонвону пришлось перерыть почти весь отсек с книгами о травах и другой растительности в их домашней библиотеке, чтобы найти хоть и крошечное, но упоминание об одном таком цветке. Камелия Миддлемист. Розовая в утренних лучах и алая на закате. Она радовала глаз всё празднование дня рождения. И даже после Чонвон срезал её со стебля и попросил одного из мастеров-друзей своей семьи залить алую прелесть смолой.       Очередной совершенно обычный вечер встретил Чонвона тишиной. Тишиной и отсутствием уже привычного сладкого подарка на своём месте. Конечно, это стало поводом для волнения.       Омега вздыхал, ходя из угла в угол. Каждый шорох за окном вызывал мурашки и трепет. Чонвон замирал и вглядывался, словно ждал чего-то большего. Больше, чем сладости и цветы.       Тем более за день до свадьбы.       Завтра Чонвон должен стать мужем того, кого ему избрали его родители. Альфы, на которого полагались, как на будущего правителя этой земли. Старшего сына семьи Чхве, который точно не постесняется изменять своему омеге, ведь их брак ранний. Особенно для Чонвона.       Шестнадцать лет. Ему всего шестнадцать.       Раздосадованный вздох укрывает комнату. Чонвон вдруг падает на колени, цепляясь за пустые вьюшки балкона. Неужели, это конец?       Тень резко затмевает лунный свет. Прямо перед омегой приземляется человек весь в чёрном. Его лицо укрыто маскарадной маской. Только вот Чонвон узнаёт этого альфу. Его улыбку омега узнает из тысячи.       — Тебя здесь быть не должно, — шепчет, словно у каждой стены в доме есть уши.       Тэхён стоит по другую сторону чугунных завитков.       Тот самый Кан Тэхён — сын властителя южной части города.       Тот, который с самого детства был влюблен в Чонвона и каждый день играл с ним на границе территорий. Родители разлучили их, когда узнали о происходящем.       Тэхену было запрещено бегать на чужую сторону.       Чонвона вообще посадили под домашний арест.       Так они и пропали с радаров друг друга.       — Идем со мной.       — У меня завтра свадьба, разве я могу?       — Можешь. Позволь мне забрать всю ответственность. Сгрузи всë до капли, не думай ни о чëм, просто доверься, mon amour.       И Чонвон почему-то доверился.       Они выбежали на улицу, держась за руки. Охрана не заметила пропажи, ведь Тэхён помог Чонвону спуститься со своего балкона бесшумно.       Впрочем, долго бежать смысла не было. Город спал. С ним спали и все предрассудки и косые взгляды.              Тэхён удерживал Чонвона под бёдрами и лопатками. И выглядел так, будто Чонвон совершенно ничего не весит. Словно нëс он не человека, а настоящего крошку-котëнка, которого подобрал по пути домой.       Ночь тёплая. Она курит табак в квартире и мечтает о хорошей жизни во снах.        Молчание повисло над парой.       Тэхён шëл медленно. Улицы хоть и звенят молчанием, но сейчас ощущаются безопасно. Словно... Словно судьба сама отводит всех, кто мог бы им помешать.       Территория семьи Кан началась незаметно. Два мужчины, которые явно понимали, кто Тэхён и кто Чонвон, лишь кивнули им. Их оружие осталось в кобуре.       Неужели, о краже знали здесь? На этой стороне. Тэхён подготовил людей к их приходу? Неужели, это было спланировано? Как давно? После известия о свадьбе или до?       — Тебя не тронут мои люди.       Чонвон слишком отвлёкся и не заметил, как Тэхён приблизился к беззащитно открытому уху. Смущение опалило щеки. Чонвон обернулся, попадая в ещё более смущающую ситуацию. Их носы столкнулись, а глаза теперь было не спрятать. Не осталось преград, не было тёмных очков, не было вееров, не было слëз...       — Но вас тронут мои, ведь ты, можно сказать, выкрал меня.       Прошептал Чонвон и заприметил скользнувший по лицу взгляд. Тэхён не остановился, но смотрел теперь лишь на губы Чонвона. Его лицо тем не менее выражало полную сосредоточенность на мыслях.       Наконец Кан вдруг сказал то, что поселило в трепещущем омежьем сердце надежду:       — Если будет нужно, я убью каждого, кто будет против нашей связи, mon trésor.       Чонвон сам подался вперёд. Его ладонь пробралась в тёмные волосы на затылке, сдавив их. Целовать Тэхëна до дрожи неправильно, но так ужасно верно. Голова закружилась.       Чонвон не умел целоваться, не умел дарить ласку так, как дарят еë взрослые омеги. Но Тэхёну это и не нужно. Он сам корпусом подался ещë ближе, словно пытался допить Чонвона до конца.       Они остановились посреди улицы. Спину Тэхена укрыли мерцающие огоньки Эйфелевой башни.       Чонвон замурчал в поцелуй. Его изящные пальцы коснулись-защекотали кожу шеи. Там бесновалось горячее сердце. Оно полыхало жаром. Оно было самым честным и верным.       Сердце Тэхёна было влюбленным.       — Выйдешь за меня?       Чонвон улыбнулся, отвëл смущённо взгляд, а после вдруг засмеялся. Его голова откинулась, а тело в чужих руках впервые расслабилось совсем.       — Да!       Тэхён подхватил эту эйфорию. Он тоже чувствовал себя вот так.       — С первыми лучами отправимся к святому отцу.              Улыбка Чонвона осветила их путь.