Все на своих местах.

С закатом солнца на женщину опустился всепоглощающий страх. Самая первая встреча с потусторонним впечатлила её до такой степени, что многие годы спустя уснуть ей удавалось только при полном погружении под одеяло с головой.   Странная это привычка для колдовки, ведь каждый день она почти лицом к лицу сталкивается с сущностями, которые, к досаде самой ведьмы, не скрываются с глаз, как это бывает у обычных людей.   У Ангелины просто никогда не было выбора, и ей приходилось бороться с собой. Она практиковала, работала, изгоняла, но так и не смогла привыкнуть, лишь умело прятала свои страхи за слегка дрожащими пальцами и нервными смешками.   Около года ведьма хранила один секрет, интимный и постыдный для своего статуса. Эта тайна поедала её изнутри, Ангелина понимала, что абсолютно точно это не закончится добром. Одна мысль о том, что когда-то сама колдовка станет жертвой для инкуба, даже веселила её, но коварное «никогда», как бывает, имеет свойство перевоплощаться в реальность.  Так и случилось с Ангелиной одним прекрасным зимним утром. Она проснулась от трепетного поцелуя мужчины, почувствовала своими руками очертания его мускулистого и довольно массивного тела, но моментально успела прозреть, потому что ничего подобного в реальной жизни с мужчиной она не испытывала, а большую часть времени со смерти мужа соседняя половина её ложа пустовала.   Незамедлительно колдовка потребовала отвечать на вопросы, твердо и решительно:   — Ты кто такой, имя твое?   Ответа не последовало, а ещё очень сильно беспокоило, что ведьма не видела перед собой ничего. Секундно Ангелина поймала себя на мысли, что окончательно сошла с ума. Она резко приняла сидячее положение, буквально обкладывая себя со всех сторон любимым белым одеялом, будто выстраивая баррикады перед незваным гостем. Из уст её само собой полился заговор:   — Во имя Отца и Сына, и Святого Духа, я Ангелина, раба Божья, благословясь, да перекрестясь... — дальше ведьма бормотала в полусознании, будто накрыло её невидимой пеленой, но не сном. Морок. Ни крестом, ни силой своей отсюда не выбраться. Замерла.   Четкий мужской голос звучит в голове:   — Хочешь, чтобы я ушёл? — тело немеет и не даёт пошевелить сухими губами, воздух выедает лёгкие изнутри, безумно хочется откашляться, очистить тело. Страх ползёт по венам, и отчётливый кисловатый запах собственной паники доносится до ведьмы.   — Да. — чётко, но хрипло почти выдыхает колдунья.   Ноги моментально прожгло болью, будто кто-то яростно сжимает ладони на бедрах, не то от досады, не то в попытке удержаться за свою жертву. Следующим мгновением все ощущения потухли. Морок спал, но за ним на ведьму опустилась тягучая тьма.   Ангелина очнулась, когда за окном уже чернела ночь. Тело ломило от необъяснимой боли, ощущение липкости и специфического кислого запаха страха не отпускало, била мелкая дрожь от воспоминаний о пережитом перед падением в бессознательное.   Ведьма нашла в себе силы дотянуться до светильника. Нужно было осмотреть себя, она знала, что после столкновений с такими существами могут остаться следы. Ей нужно было это увидеть, чтобы либо отрицать реальность произошедшего, либо принимать меры, чтобы подобного больше не повторилось.   Худшие её предположения всё-таки сбылись: откинув одеяло, ведьма лицезрела на своих ногах жуткие кровоподтеки. Она понимала, что слабый инкуб к ней бы не явился. Такие существа выбирают либо себе равных, либо не обращают внимание на слишком слабых жертв.   В её случае он пошёл на прямой и наглый контакт с практиком, ведьмой, которая одним видом и своей аурой сносит любые магические и эзотерические границы на своём пути. Стало страшно и дурно, резко подступила тошнота, что заставило её практически молниеносно, насколько это возможно на ватных ногах, добираться до керамического друга.   Слабость и опустошение одолели ведьму, одновременно с этими чувствами пришла и лёгкость. Будто очистилось всё изнутри, оставалось только смыть с оболочки тела преследовавший ведьму дух страха.   Ангелина приходила в себя после этого инцидента довольно долго, пришлось отойти от дел с клиентами и отложить тучу работы.   Это выбило её из колеи, напугало, как никогда ничего так не пугало.   Ангелина всегда была уверена в себе, не оставляла места сомнениям в своей жизни. Она пересмотрела все формы своей защиты, провела множество ритуалов для восстановления, уходя в личные уединенные места силы.   Должного эффекта это, к огромной досаде колдовки, не дало. Ощущение незримого присутствия существа её, увы, не покинуло. Ведьма знала, что инкуб принял выжидательную позицию и ждет её слабости.   Понимание, что не справится с ним в одиночку, настигло её постепенно.   Но в ней заиграло чувство стыда. К кому она пойдёт с этим позором? Одинокая ведьма, подцепила инкуба, как какую-то срамную заразу. На пороге климакс, а тут такие страсти, кому расскажешь — обсмеют и у виска покрутят.   Она была готова на опасную борьбу в одиночестве, хотя риски определённо не оправданы, даже слишком неоправданны.   Шло время, долгожданный реванш был взят, даже в отягощающих её силу обстоятельствах. Для Изосимовой пришло время очередной битвы, только уже с сильнейшими.   Свою постыдную тайну Ангелина всё ещё хранила, боялась лишь выдать себя поведением и не присущей ей замкнутостью. Благо инкуб имеет характер не таскаться повсюду за своей жертвой.   Однако мучить он ведьму не перестал, много раз всевозможными способами пытался домогаться и запугивать. Лишь однажды Геля не смогла оказать сопротивление существу.   Эту связь колдунья едва ли когда-то забудет.   Ангелина не смогла преодолеть желание выйти с ним на разговор.  Этот соблазн буквально поглощал её, логика отключалась, а необъяснимое чувство вожделения брало верх над всеми мыслями и действиями. Когда он в очередной раз явился ей, это вызвало такую вымученную радость и удовольствие в душе ведьмы. Она ждала его, сама не понимая, что именно так залезает в капкан инкуба.   — Покажи мне своё лицо, — еле шевеля губами, произнесла ведьма, — скажи наконец, зачем ходишь ко мне?   — Тебе этого знать не нужно, просто признай, что хочешь, чтобы я был рядом, и перестань сопротивляться, — голос был потрясающе красивым. До этого колдунья никогда так не очаровывалась демонами или другими сущностями.   Она ощущала его пылкие прикосновения на задней поверхности шеи, нежные и невероятно чувственные объятия. Невидимые руки крепко прижимали бедра колдуньи к сильному мужскому телу, давая ощутить силу желания.   На этот раз он не забирал силы и энергию, наоборот, отдавал, будто любовь его не знала никаких границ.    Однако Ангелина начала сопротивляться, её рациональная сторона практика знала, что, поддавшись, сделает только хуже. Её обволакивало липкое ощущение оцепенения, а следом казалось, инкуб всё-таки воспользуется её телом, как ему будет угодно, высосет из неё все соки, проглотит до последнего атома и уничтожит.   Конечно, ничего этого не могло произойти. Если жертва устоит перед соблазном невероятной силы — инкуб отступит.   Так и происходило много раз у них с колдовкой, но существу, видимо, это стало надоедать. Здесь игра в "горячо-холодно" должна была уступить свои позиции.   Теперь, когда он являлся к ней во сне, просто занимаясь издевательствами и доставляя именно боль на физическом уровне, пугал, искусно преследуя и доводя буквально до сумасшествия.   Ведьма не знала, как этому ещё сопротивляться, она беспомощно рылась в отцовской библиотеке в поисках хоть каких-то способов избавить себя от страданий, но тщетно. Если с изгнанием бесов, демонов и прочей нечисти было всё предельно ясно, хоть и далеко непросто, то здесь ни один эзотерик не знал точного оружия от этой твари. Для каждого такого существа был необходим индивидуальный калибр изгнания.   Со временем Ангелине становилось всё сложнее и сложнее скрывать свои нервы, пугаться она стала буквально всего.  Мало-мальская работа забирала массу сил. Ведьма осунулась, практически довела себя до истощения, которое прятала за балахонистыми нарядами.    Ночь перед испытанием в битве сильнейших как раз и стала её личным испытанием. Едва Ангелина провалилась в долгожданный сон, инкуб предстал перед её глазами.   Это было впервые: ведьма узрела его лицо, а он будто ждал этого важного момента в битве, чтобы сломать её.   Образ мужчины невероятной красоты устроился на краю кровати ведьмы. Волосы блондина будто светились под тусклым огнём уличного светла, пробивавшегося через невесомое полотно тюли. Небесно-голубые глаза обезоруживали и притягивали магнитически, а тело было таким же, как его представляла Ангелина, когда цеплялась во сне, словно незрячая, за его мускулы и очертания.   Описать его красоту было безобразно сложно, все слова не способны передать и капли его совершенства.   Но колдовка знала одно: она чётко и твёрдо держала установку, ни при каких обстоятельствах не даст ему то, за чем он приходит.   — Ты зря явился, курощупый, — почти улыбаясь, сказала ему ведьма, — сколько раз я тебя просила показать себя, а ты всё играл. Так вот и знай: нечего рядом со мной ошиваться, потому гуляй отсюда по добру-здорову, пес лукавый! — одной хлесткой волной окатила его своей беглой речью Изосимова, как умеет в гневе со всей бесятиной.   Однако Ангелина просчиталась: такого поведения он ей не простит. Это стало очевидно, как только на прекрасном лице зашевелились желобки, будто под кожей его обитает тысяча членистоногих, а глаза инкуба загорелись страшным гневом. Он поднялся с кровати и яростно набросился на ведьму. Удушающий захват молниеносно обжёг всё тело нехваткой кислорода, ведьму сильно трясло, рассудок был на грани погружения во тьму. Инкуб царапал её, наносил хлесткие удары по всему телу, будто рук у него было далеко не две. Ангелина безумно хотела кричать, но тело её было парализовано. Собрав остатки воли и сознания в один сгусток энергии, она стала читать всё, буквально всё, что вспоминал уже только язык мышечной памяти.   Момент длился бесконечно долго, секунды тянулись невообразимо тягостно, адская боль уже прожигала всё тело, но она вырвалась, пришла в себя.   Открыв глаза, ведьма оглядела гостиничный номер. Ничего. Нельзя было терять и минуты, однако двигаться было невероятно тяжело, инкуб перешёл границы. В следующий раз он сможет взять её силой, Изосимова была уверена, а это будет определённо концом. Она знала: он уничтожит её, заберёт всю энергию без остатка.   С трудом нащупав телефон где-то под собой, Ангелина незамедлительно принялась звонить редактору, которая жила с экстрасенсами в одном отеле. К ней можно было обратиться в любое время суток, хотя ведьма слабо представляла, чем сейчас ей сможет помочь девочка, которой двадцать с небольшим.   — Зайди ко мне, — довольно резко бросила колдовка, как только контакт редактор Анастасия, явно вырванной из царства Морфея, ответила на звонок.   Ждать Ангелине не пришлось долго, сотрудники канала очень ответственно относились к своей работе. Послышался стук в дверь:   — Ангелина Юрьевна, я захожу. — У редакторов имелся дубликат магнитного ключа на случай непредвиденных обстоятельств: такого было правило. Почему-то именно сейчас Анастасия была уверена, что ситуация требовала именно решительных действий.   Девушка аккуратно прошла в номер, попутно включая свет в импровизированной прихожей.   — Настюша, подойди ко мне, моя хорошая. — Слышно было, что ведьма старается говорить уверенно и ласково, чтобы не напугать редактора, хоть и дыхание её было тяжёлым.   Анастасия прошла к кровати ведьмы и зажгла светильник. Бросив взгляд на экстрасенса, девушка немного отшатнулась.   Лицо Ангелины было бледным, глаза практически наполнены до верху слезами, а пальцы рук заметно подрагивали. — Ангелина Юрьевна, вам плохо? Я вызываю скорую! — девушка уже было вцепилась в смартфон, но ведьма остановила её цепкой хваткой.   — Нет, Настюша, этого делать не нужно, они мне не помогут.   Грудная клетка вздымалась с трудом, ведьма присела на кровати, тяжело откинувшись на её спинку.   — Подождите, я налью воды! — редактор буквально пулей слетела к графину, который располагался на красивом столе у выхода на балкон.    Вид у Анастасии был крайне обеспокоенный, бедняжка натянула поверх пижамы свою толстовку и бежала на помощь к именитой ведьме.  Ангелина дрожащей рукой забрала из рук девушки необходимый стакан воды. Анастасия помогла поправить подушку, чтобы женщина могла удобнее устроиться. Отпив немного жидкости, ведьма произнесла:   — Настенька, очень прошу тебя, сходи к Максиму Николаевичу и попроси его прийти ко мне в номер. — Ангелина замерла, будто сама не веря в то, что произнесла.   Анастасию это тоже привело в ступор, и до неё не сразу дошёл смысл просьбы ведьмы, потому последовал глупый вопрос:   — Левина что ли? — почти ухмыляясь, произнесла редактор.   — Его самого. — Колдовка устало прикрыла глаза, но тут же распахнула веки: страх снова провалиться в сон и лицом к лицу встретиться со своим мучителем не было никакого желания.   — Хорошо, секундочку... — Настя побрела в сторону выхода, в целом за колдуном было идти совсем недалеко, буквально за поворотом находился его люкс.   В самом деле, Ангелина только сейчас осознала, на сколько удачно попала в тройку именно с Максимом на этом испытании. Представителю своей традиции у Ангелины доверия было куда больше, хоть и наблюдались за ними не самые тёплые отношения, а точнее — натянутые, поэтому Анастасию и напрягла просьба ведьмы.   Редактору немного пришлось подождать, пока колдун отреагирует на стук в дверь. Но всё-таки уверенные шаги в номере наконец послышались. Дверь распахнулась, заспанный Левин прищурился от падавшего на него яркого света из коридора.   — Анастасия, я надеюсь, кто-то помер, если ты решила меня разбудить среди ночи. Ты в своём уме, девочка моя? — хрипло стал юморить в своей манере колдун.   — Максим Николаевич, простите, — девушка потупила взгляд, но далее уверенно продолжила, — нам нужна ваша помощь, незамедлительно.   — Очень здорово, я очень рад, что ещё кому-то так сильно дорог и нужен, — продолжал иронизировать он, — нам это кому?   Девушка чуть рвано, набрав в лёгкие кислорода, выдохнула:  — Наверно, мне и... Ангелине Юрьевне, — заключила она, уставившись на колдуна щенячьими глазами.   Макс хмыкнул.   — Нет, ты точно не в себе. — Он уже было дернул дверь, чтобы захлопнуть её, но Анастасия почти засунула туда свою ладонь, чтобы остановить мужчину.   — Она очень плоха, Максим Николаевич. Я сама не понимаю, почему, но позвала она именно вас, отказавшись от скорой.    Макс обернулся, и взгляд его сверкнул чем-то обеспокоенным. Было ясно, что девчонка и правда в смятении.   — Жди за дверью, я хоть штаны по-божески натяну.   Спустя минуту Анастасия в компании колдуна уже проходила в номер Ангелины Юрьевны, который был тускло освещён светом прикроватного ночника.   Ведьма всё-таки провалилась в полудрему в сидячем положении, не хватило сил побороть слабость.   Колдун пронзительно взглянул на свою знакомку почти гипнотическим взглядом.   Чёрные волосы были разбросаны по подушке и оголённым плечам, красивыми линиями огибая её неестественно бледное лицо. Некогда красивые пухлые губы были абсолютно бесцветными. Ресницы заметно дрожали, свидетельствуя о беспокойном состоянии женщины.   Лёгкий белый пеньюар скрывал тонкие черты её изгибов, хотя формы колдуньи, которые Макс знал наизусть, определённо изменились не в лучшую сторону, по его мнению. Он ненавидел, когда она худела на своих бестолковых диетах.   Здесь его даже зло взяло: былая красота, знакомая и любимая ему, куда-то испарилась, только теперь он мог лицезреть это беспрепятственно.   Колдун обернулся к редактору и вполголоса произнёс:   — Насть, иди досыпай, завтра непростой день, здесь всё будет хорошо.   — Максим Николаевич, я не уйду, вдруг что с Ангелиной Юрьевной произойдёт? — девушка твёрдо дала понять, что не собирается покидать номер.   — Настя, — почти шикнул Левин, — ты слышишь меня? Здесь всё будет хорошо.   Убеждать Макс умел уверенно, исключительно искусством интонации.   Редактор всё-таки отступила со своими позициями и, убедившись ещё раз, что мужчина со всем разберётся, доверилась ему, покинув номер.   Левин аккуратно притянул стул ближе к постели колдовки и устроился прямо напротив неё. Честно говоря, боялся нарушить её покой. Желая выяснить причину такого её состояния, Макс стал оглядывать колдовку, чем дальше он смотрел, тем более  обеспокоенным и хмурым становился его вид.   На шее Ангелины виднелись следы от удушья, чёткие, почти багровеющие. Предплечья были усыпаны мелкими кровоподтёками. Макс аккуратно отодвинул одеяло, и на красивых ногах тоже виднелись синяки и даже царапины.   — Геля, — взволнованно обратился он к женщине.   В этот момент он заметил, как её лицо исказилось от боли, а губы дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, но не могла. Она выглядела такой непривычно уязвимой.  Ангелина вздрогнула и с трудом разлепила веки.   — Что у тебя, мать, тут происходит? Может, объяснишься?   Ангелина смогла лишь поднять на Левина свой взгляд. В глубине её темно-изумрудных глаз плескалась безнадёжная мольба о помощи.   — Насколько же тебе плохо, что ты, во-первых, позвала такое «хуйло», как я, — цитировал колдун Изосимову, — а во-вторых, у тебя нет сил материть меня? — Макс сам не понимал, почему строит из себя циника, ведь видеть её такой беспомощной определённо доставляет ему боль.   — Зря я тебя позвала, — прошептала Ангелина.   Даже произнеся эти четыре слова, энергия из ведьмы будто выливалась под сильным напором. Она чувствовала, как сознание снова накрывает тьмой, перед глазами черты знакомца расплывались в несуразные узоры.   — Тихо-тихо, сейчас будем посмотреть, зря или... — Левин одну руку прислонил ко лбу колдуньи, второй уже ощупывал пульс на запястье.   На удивление, эти прикосновения моментально доставили ведьме какое-то невероятное облегчение. Следом до её слуха стал доноситься шёпот колдуна. Долго и монотонно, он будто напитывал ведьму своими силами через заговор, делился собственной энергией, как невидимой кровью, связывая их тонкими живительными нитями.   Колдовка чувствовала, как слабость отступает, а сознание становится яснее. Наконец она смогла вобрать в лёгкие кислород, легко и без жгучего ощущения в груди. Лицо её стало приобретать цвет, переставая пугать своей неестественностью.   — Полегче? — донесся до её слуха бархатный бас Левина.   — Спасибо. — Ангелина произнесла это невероятно искренне, даже с каким-то сожалением.  — Это ещё не всё, — Макс отстранился от ведьмы и уселся на стул, складывая руки в замок. — Теперь объяснись, кто тебя так отделал?   Ведьма натянула на себя одеяло, чуть прикрывая открывшиеся красоты. Она ощупывала себя, будто не до конца веря в то, что всё-таки находится в своём теле. Кожа местами кололась легкой болью синяков, свидетельствуя о том, что разум её не обманывал, а обидчик всё ещё вполне реальный, хоть и пользуется телом в беспомощном состоянии сна.   — Он появился год назад. — Ангелина тяжело сглотнула, начав свой рассказ. — Я не сразу поняла, что это, честно говоря, просто не верила и пыталась бороться сама. Как мне казалось, я неплохо справлялась, не было у меня ничего с ним, но он взбесился из-за этого... сам видишь, что произошло — Давай толком, Гель. Ничерта не понял, кто появился? — Уперев локти в колени, приблизился он к колдовке. Она, будто пытаясь укрыться от Максима, поджала под себя коленки. Губы её задрожали, а взгляд, умоляющий прекратить допрос, наполнился крупными слезами, которые моментально брызнули из глаз.   Левин не видел в таком состоянии ведьму, пожалуй, никогда.   Ангелина запустила обе пятерни в волосы и в отчаянии скрыла лицо за коленками, сжавшись в клубок.   Это вызвало у Максима горькое чувство вины, непонятно за что, ведь это был просто вопрос, как ему показалось.   — Инкуб, — глухо прозвучало почти откуда-то из-под одеяла. Дальше тишину гостиничного номера наполнили звуки рыдания и глухих всхлипов.   Максим замер, карты сложились. Он понимал, что в теории такое было возможно, но в том, что на практике это стало реальным именно с сильнейшей ведьмой из всех, которых он знает, — его разум отказывался верить.   — Гель, — Максим наконец нашёл в себе силы встать, — слышишь? — окликнул он её.   В следующую секунду он ощутил, как молниеносно его шея оказалась в плену захвата беспомощных объятий Ангелины. Она буквально повисла на нём, полустоя на кровати, будто если отпустит колдуна, то неприметно провалится в глубокую бездну.   Мужчина на мгновение растерялся, потом аккуратно провёл ладонями по содрогающейся от рыданий спине. Такое забытое ощущение, родной запах, снова она в его руках. Одно это будто начинает стирать всё дурное, что произошло между ними за эти годы.   — Как же так, Ангел? — произнёс он шёпотом, обжигая дыханием её кожу где-то за шеей. Колдовка лишь прижалась сильнее к Максиму и рвано выдохнула, не сдерживая слёз. Мужчина отвечал на объятия, старался впитать в себя хоть часть её переживаний и боли. Его руки скользнули по чёрным, как смоль, волосам, и, слегка отстранившись, он взглянул на лицо ведьмы.   — Всё-всё, давай успокаиваться, — он, не разрывая объятий, утирал слёзы колдуньи, не удержавшись, поймал парочку губами с нежной кожи её лица.   — Макс, мне ужасно стыдно, прости меня, — Ангелина избегала его взгляда, в конце концов ругая себя за необдуманный порыв, чувствуя себя неловко в объятиях мужчины, которого буквально днём поносила на чём свет стоит, да ещё и прилюдно.   — Чего стыдно-то? — смеясь, вопрошал колдун. — В конце концов, раз он к тебе прицепился, Владику прав, ты у нас бабонька хоть куда!   Обстановка наконец разрядилась, Ангелина расслабилась и тоже засмеялась, хоть ещё и сквозь слёзы.   — Что теперь только делать, я ума не приложу. — Геля снова погрустнела. — Сама я ещё полгода назад перестала справляться.   Макс выпустил ведьму из своих объятий на постель. Она сидела на коленках, приводя себя в порядок. Левин наблюдал за ней сверху вниз.   — Есть один способ, — мужчина приподнял заплаканное лицо женщины за подбородок, — не стопроцентный, конечно, но... попытка не пытка же.   — Поделись-ка соображениями, Максим Николаевич.   Макс загадочно усмехнулся и скользнул по плечам колдовки прохладными кончиками пальцев, цепляя лямки пеньюара, тот едва не слетел с тела Ангелины.   — Ты ничего не перепутал? — глаза ведьмы почернели, а голос дрогнул в защитной интонации.   Колдун не по-доброму нагнулся к лицу ведьмы и глубоким басом произнёс прямо ей в губы:   — Запуталась здесь только ты, Гель, причём в конкретных таких безвылазных сетях, поэтому будь хорошей девочкой, а то весь ритуал мне похеришь. — Он отстранился на секунду для того, чтобы погасить светильник.   Ангелина лишь успела сверкнуть огненным взглядом в темноте, и тут же Макс оттолкнул всё ещё слабый стан на холодную простынь, следом нависая над её оторопевшим телом.