Ураган по имени Хильда

В ту ночь он думал о Хильде со страхом, к которому примешивалось чувство обжигающего стыда. Это ощущение такой внезапной близости женского тела, когда она оказалось совсем рядом, настолько, что обведенные бледно-розовой помадой губы, с которых слетали возмущённые ругательства, остановились всего в нескольких сантиметрах от его собственных губ, заставляло Малтуса буквально дрожать от отчаяния и бессильной ярости. Распутница, потерявшая всякий стыд! Ворочаясь с боку на бок на узкой деревянной кровати в своей келье, Малтус пытался прогнать из мыслей навязчивый образ новоявленной Мессалины. За окном по-прежнему шумел дождь, но внутри было душно, молодой человек сбросил тонкое одеяло и перевернулся на живот. Глядя на ровный маленький язычок пламени свечи, горящей на столе, Малтус раз за разом видел перед собой одну и ту же сцену: деревянное распятие в его руке, ее широко распахнутые глаза, зелёные, а, может быть, голубые, точно яркое весеннее небо, дрожащие темные ресницы, гордо вздернутый вверх круглый подбородок, и ее платье. О, это платье… Крепко зажмурившись, "Святой" начал про себя повторять слова молитвы, сжимая в кулаке край простыни, промокшей от его собственного пота. — Отче наш, сущий на небесах!.. — беззвучно шептал Малтус, едва шевеля губами. Оглушительный раскат грома раздался снаружи, юноша вновь закрыл глаза. Сейчас, после всего что произошло вечером на площади перед гостиницей, Малтус все ещё внутренне содрогался от того странного, необъяснимо странного чувства, которое он испытал, увидев Хидьду. Стоило лишь на мгновение увести свои мысли от Бога, как голос девушки вновь раздался в его голове: — Я? Сатана?.. — она смотрела на него с нескрываемым пренебрежением. Высокомерная, с едва заметной плотоядной ухмылкой, которая играла на ее приоткрытых губах, Хильда казалась ему истинным воплощением заблудшей души. Однако было ещё кое-что. Что-то скрывалось в глубине ее горящих глаз. В том, как яростно она пыталась защитить себя сквозила уязвимость, разглядеть которую Малтусу было не под силу. Но он чувствовал, как что-то странным образом влекло его к этой женщине, и это чувство лишило его не только способности сосредоточиться хоть на чем-то, но и спокойного сна. И снова. Снова. И снова. Порыв ветра, вспышка молнии в вечернем небе, гул голосов протестующих, раздающийся за его спиной, распятие, крепко зажатое в дрожащих пальцах и… Ее взгляд. Звук ее голоса. Сладковатый аромат цветочного парфюма,  который окутывал ее, точно незримая золотая дымка. Один шаг и расстояние между ними сократилось до неприлично близкого, настолько, что Малтус ощущал тепло ее дыхания на своей коже. — Иисус, не оставляй меня! — резко поднявшись с кровати, молодой человек упал на колени, и устремил глаза, которые начинали жечь слезы, на образ Спасителя. Порыв ветра ворвался в келью сквозь приоткрытое окно и потушил свечу. Малтус слышал свое громкое возбужденное дыхание, но снаружи все внезапно затихло. Дождь закончился также резко, как и начался этим вечером. Медленно обернувшись, он перевел взгляд на женскую туфлю из чёрного бархата, расшитую блестящим стеклярусом. Она стояла на другом конце стола массивного стола из дерева. Протянув руку, Малтус осторожно дотронулся до носка обуви, и резко, точно обжегшись, отдернул пальцы. — Нужно ее вернуть, — пробормотал юноша, разглядывая туфлю Хильды, все ещё влажную от дождя. Да, необходимо было вернуть вещь ее хозяйке. Однако для начала хорошо было бы понять, зачем он вообще подобрал туфлю, когда в толпе начался переполох, и Хильда, пытаясь как можно скорее укрыться от дождя, обронила ее. Это был хороший, очень хороший вопрос. Но он не так сильно занимал Малтуса, как то, какого же цвета были глаза Хильды Ураган? Возможно, зелёные, как молодая листва? Или синие, как глубокое неспокойное море? А, может быть, этот цвет вообще не поддавался описанию? Ведь до сегодняшнего дня, Малтус никогда и ни у кого не встречал таких глаз. Мысленно обращаясь к Господу, он украдкой смотрел на туфлю, которая теперь маняще поблескивала при свете вновь зажжённой Малтусом свечи. — Завтра же верну ее, передав через Роберто, — повторил Малтус, не обратив никакого внимания на то, как его губы тронула улыбка, тепло от которой, разлилось по всему телу, но, дойдя до сердца, не принесло желаемого успокоения. Теперь в его душе поселился свой собственный ураган. Ураган по имени Хильда.